Глава девятая. Нас не было. Часть третья
Ласки
Эврим лежала в кровати и уже сто раз перевернулась с боку на бок. Никак сон к ней не приходил. Но она чувствовала, как её отпускает... Ссора с Барышем, его уход от неё... Она с внезапной ясностью поняла: они не могут расстаться. Ничто не в силах разрушить их любовь. И она будет за нее бороться. Не сдастся.
Ей уже даже хотелось на эту встречу с Керемом, чтобы быстрее это прошло, и она всё забыла, как страшный сон.
Её мучила лишь одна мысль: «Как же мне встретиться с Барышем? Мне нужно с ним поговорить. Вот ты — упрямый осёл. Нет, я что-то сделаю. Я что-то придумаю. Но завтра, после встречи. Обязательно. Сейчас не получается».
— Иди сюда, лондонский друг, — Эврим схватила мишку с подушки и прижала к себе. — Ты же частичка Барыша, помнишь? Давай вместе думать, как нам вернуть нашего главного господина. Обниму тебя покрепче. У тебя же на бирке написано «заботиться» — вот я и забочусь. Когда он придёт, ты ему расскажешь, в какой ты любви тут жил.
Она покачала его голову своим пальчиком, изображая согласие.
— Так и доложишь ему, будь любезен.
Странно, почему у меня хорошее настроение впервые за столько дней. Что со мной... Откуда эта надежда и уверенность, что все будет хорошо?
В очередной раз перевернулась на бок и закрыла глаза и почувствовала, как Барыш проводит по её голове рукой, задерживается большим пальцем на щеке, нежно гладя.
«Какая ты у меня красивая».
А я лежу и довольно улыбаюсь.
«Какая ты у меня строптивая».
Моя улыбка ещё шире.
«Какая ты у меня дикая».
Я уже начинаю прятать лицо в его шее.
Целую его. Сначала нежно, едва касаясь губами кожи, вдыхая легкий запах его парфюма. Потом губы становятся настойчивее, жаждущими, а язык — наглым исследователем.
«И какая ты у меня безумная в любви...» — его шепот плывет над моим ухом, пока мои губы находят то чувствительное место под ухом, от которого он всегда вздрагивает.
Чувствую, как его дыхание сбивается, когда мои зубы слегка зажимают мочку уха.
«Ты... — он пытается говорить, но слова тонут в поцелуях, которыми я осыпаю его лицо. — Ты... сводишь...»
Не даю ему договорить. Наши губы встречаются в поцелуе.
«Никогда не переставай быть такой безумной...»
А он обвивает руки вокруг моей талии и прижимает крепко-крепко к себе. Так, чтобы я мякнула. И я таю в его объятиях...
Повернулась на бок, и рука сама потянулась вниз, подчиняясь настойчивому эху его прикосновений. Пальцы скользнули по коже, повторяя траекторию его ладоней — от изгиба бедра к сокровенному теплу. Она не думала, не решала — тело вспоминало.
Дыхание начало сбиваться.
Сжав ноги, уткнулась лицом в матрас, заглушая прерывистый стон. Внутри всё сжималось и плавилось одновременно — будто его объятия всё ещё длились, будто его дыхание всё ещё обжигало шею. Волна накатила медленно и властно, вымывая прочь все страхи и сомнения, оставляя лишь эхо его голоса: «Никогда не переставай...»
Когда дрожь утихла, она неподвижно лежала, прислушиваясь к отголоскам наслаждения, пульсирующим в тишине. Затем потянулась к мишке, прижала его к груди и томным, низким, будто игрушечным голосом заговорила:
— Эврим, что происходит? Ты же не одна в комнате. Ты что делаешь?
— Офф, ты подглядываешь за мной? Вот это джентльмен, ничего себе!
— Что значит «подглядываю»? Я просто оказался здесь.
— Мог бы закрыть глаза и отвернуться.
— А уши мне тоже надо было заткнуть?
— Всё, отстань. В следующий раз не возьму тебя спать.
— Ещё чего! Ты должна следить за мной и ухаживать. И вести себя прилично.
— Ладно... Ладно, прости, прости меня. Но это не я, я не виновата. Это всё он, Барыш. Он взял и пришёл. Я не могла ничего поделать. Меня унесло. Только ты ему не рассказывай об этом.
— Для начала надо, чтобы он пришёл.
— Ты что, не веришь, что я смогу? Ты не веришь, что я верну его?
— Верю, верю, моя голубка, ну что ты... Конечно, верю. Просто подумай и потрудись над этим.
— Хорошо.
Эврим чмокнула его несколько раз в щёчки.
— Ты заслужил.
Поддержка
Эврим проснулась, и, к её собственному удивлению, ночное состояние не отступило. Она была полна энергии, и все мысли занимала встреча с Барышем. Она решила пробежаться до моря и искупаться.
«А пока я буду бежать, подумаю, что напишу Барышу».
Быстро оделась, впрыгнула в кроссовки и понеслась.
«Как-то надо... сказать... Господи, неужели это я буду докладывать, что собираюсь делать?»
В задумчивости она споткнулась и полетела, но сумела справиться и не упасть.
«Правильно, Эврим, разбей себе голову! Она явно работает не очень. Почему я такие слова использую? «Докладывать»... Не докладывать, а я расскажу... поделюсь с Барышем, что у меня сегодня эта встреча. Спасибо тебе, братик, что ты меня надоумил это написать. У меня прямо как гора с плеч. И это не так сложно — взять и написать».
...
Эврим вернулась домой и быстро набрала СМС. Текст получился простым и коротким — ей показалось, что этого достаточно. Она отправила сообщение и отложила телефон, чувствуя облегчение.
«Вот и всё», — провела она ладонью по лбу, затем медленным движением по волосам.
«Я не буду ждать, пока он мне ответит. Даже если он не ответит, я не расстроюсь».
Закусила губу, мысленно корректируя саму себя.
«Вернее, он, скорее всего, мне не ответит... Ну и ладно».
С характерным движением головы, будто отряхиваясь от тяжёлых мыслей, Эврим решительно направилась в ванную.
«Я иду в душ, и потом уже надо собираться и выезжать. Чем быстрее я покончу с этим, тем легче и краше станет моя жизнь».
...
Барыш ехал на запланированную встречу, когда ему пришло СМС от Эврим. Он остановился и взял телефон.
«Я сегодня иду встречаться с Керемом, подписывать контракт на второй сезон. Хотела, чтобы ты знал об этом. Я все еще тебя жду».
Барыш, прочитав последнюю фразу, слегка улыбнулся, хотя в момент прочтения его внутри всё взбесило, и он почувствовал, как кровь прилила к голове.
«Это что?!»
Заставил себя сделать паузу.
«Сейчас я должен собраться с мыслями и оценить эту ситуацию здраво. Зачем она мне это говорит? Зачем она мне это написала? Явно же не чтобы позлить меня. Она хочет, чтобы я знал об этой встрече...»
Он откинулся на спинку сиденья, уставившись в потолок машины.
«Интересно... Она предупреждает меня. Это что — шаг навстречу?»
Перебирал в уме возможные мотивы.
«Почему я должен оценивать этот её «подвиг» честности?» — нервно провел рукой по подбородку, чувствуя, как ему неприятно рассуждать на эту тему.
«Хотя... Она ведь могла бы ничего не говорить. Но она пишет. Сама. Значит, для неё это важно — чтобы я знал. Значит, моё мнение... мои чувства для неё что-то значат. «Что-то»...»
Горькая усмешка исказила его лицо. Барыш открыл окно и закурил.
«Типа она открывает дверь, которую всегда держала на замке...»
Дым клубился в салоне, а его взгляд стал отрешенным.
«А она понимает, что мне тяжело от того, что эта дверь вообще существует? Что есть в её жизни место, куда меня могут пустить, а могут и не пустить. Сегодня впустили! И я уже должен быть счастлив?»
И тут же пронзила знакомая боль.
«И потом она пойдет опять с ним фотографироваться? И будет рассказывать мне, что это работа? Эврим, не вздумай с ним фотографироваться!»
Но почти сразу за этим вспыхнуло другое понимание.
«Но ведь всё-таки она называет это кошмаром. Я иногда за своей обидой не всё замечаю. Хотя она же мне написала, что это рабочий кошмар. То есть для неё это кошмар...»
Он сжал телефон в руке, чувствуя внутреннюю борьбу.
«Поехать убить его, что ли?»
Затянулся и понял:
«Я должен разделить обиду и свое отношение к ней. Я должен ответить и должен поддержать ее».
Быстро набрал СМС.
...
Эврим вышла из душа, сразу подошла к телефону, увидела его СМС и прочитала:
«Будь сильной».
— Он мне ответил! Он мне ответил! — радостно, почти кричала она, прыгая на месте.
«И что это значит? Что он хочет сказать мне «Будь сильной»? Какое нужное послание! Я буду сильной! Обязательно буду сильной! Я обещаю тебе! Я со всем справлюсь!»
Она сделала глубокий вдох, и новая энергия наполнила её.
«У меня совершенно другой настрой по сравнению с предыдущими встречами. Такое короткое СМС, но оно наполняет меня. Он чувствует меня, он знает меня. Именно это мне сейчас нужно — быть сильной. Я буду сильной, не сомневайся! Моя решимость крепка, как никогда!»
Слегка подпрыгивая, она ходила по кухне.
— Эй, ты! Что ты ещё валяешься в кровати? Иди сюда! —кричала Мишке. — Надо посоветоваться!
Притащила его и посадила на стол.
— Вот сиди и думай, тебе задание. Как мне уговорить Барыша приехать к нам? Подбросил тебя и даже не интересуется, как ты живёшь. Ладно, я его не интересую, но ты-то, ты-то должен его интересовать. Он должен увидеть, как мы здесь обустроились.
Она закончила свою тираду и, подперев подбородок рукой, уставилась на притихшего Мишку, размышляя над следующим шагом.
«Меня пугает моё хорошее настроение. Дай Аллах, ничего не случится и всё будет хорошо. Всё так, как я запланировала».
Бенефис
Эврим подъехала к открытому ресторану на своей машине, дабы избежать возможности Керему подвозить её куда-нибудь. Время было без пяти два, его машины не было. Она удивилась.
«Он что, ещё не приехал? Странно...»
Зашла в ресторан и хотела выбрать столик, но он окликнул её. Он уже был внутри. Встал, отодвинул стул с торца ближе к себе. Эврим не обратила на это внимание, сознательно отодвинула другой стул и села напротив.
— Мне так нравятся твои спортивные наряды. Очень хорошо выглядишь. Отдохнувшая, посвежевшая.
Эврим и правда в этот раз чуть больше внимания уделила своему внешнему виду, но всё же не перебарщивая. Она была в кепке, майке и короткой юбке. Слегка накрашена.
— Это кафе я тоже хорошо знаю. И у меня здесь... тоже работают знакомые. Я сделал заказ нам, пока тебя ждал.
Эврим оглянулась, увидела официанта и махнула ему. Официант подошёл.
— Принесите мне меню, я хочу что-то выбрать, — спокойным голосом сказала она.
Керем сделал вид, что не заметил этого демонстративного жеста.
— Керем, давай сразу перейдём к делу. Почему ты мне не переслал на почту контракт? Я тебя просила. Я бы уже его прочитала, и мы бы не тратили на это время.
— Я знаю. Я хотел вместе с тобой прочитать и обсудить какие-то детали. Вместе.
— Ты сейчас серьёзно? Обсуждать какие-то детали? Мы встретились подписать его. Детали мы с тобой обсуждали в тот раз.
— Детка, ты сегодня какая-то решительная. И опять проявляешь свой характер. Я ничего плохого не хотел, я просто хотел вместе прочитать, обсудить и подписать.
Эврим поставила один локоть на стол и слегка наклонилась к нему.
— Керем, давай закроем эту тему один раз и навсегда. Ты не будешь ко мне обращаться «детка». Ты будешь ко мне обращаться «Эврим», а в идеале — «Эврим-ханым». И ты не будешь делать мне никаких предложений — ни отдохнуть, ни проводить время, ни в неформальной форме читать договор. Ты не будешь делать вид, что у нас есть с тобой отношения, как у мужчины и женщины.
— Ой-ой-ой-ой-ой, какая ты решительная сегодня! Что случилось? Что в твоей жизни произошло?
— Ты меня услышал. И для этого ничего не должно происходить. Меня раздражает и напрягает манера общения, которую ты навязываешь. Если мы идём в этот новый сезон, то надо расставить все точки над «i», чтобы мы могли комфортно работать на спектакле. Мне некомфортно от такого стиля взаимодействия.
— Эврим... Эврим-ханым, извините. Вы сами предложили такой формат?
— Всё, мы не обсуждаем, — перебила его Эврим. — Мы не обсуждаем прошлое. Мы сейчас обсуждаем новый сезон. Всё.
В этот момент к ним подошел официант. Она сделала заказ. Поняла, что безумно хочет есть — за последние два дня практически ничего не ела. Пряные запахи в ресторане разбудили её аппетит.
— Пока нам несут еду, давай я прочитаю контракт, — сказала она, стараясь вернуть разговор в деловое русло.
Керем достал из папки документы и протянул ей. Эврим попыталась быстро начать читать, но почувствовала, как трудно сосредоточиться в этот момент. Всё равно его присутствие и его фразы выбивали её из колеи. Она сразу открыла пункт «Обязанности сторон».
Взгляд скользнул по знакомым параграфам, и вдруг замер на новом, ранее не обсуждавшемся подпункте:
«6.4. Артист обязуется принимать участие в промо-турах спектакля в следующих городах: Париж, Лондон, Берлин, Нью-Йорк, Ванкувер, Торонто. Даты туров подлежат согласованию не позднее, чем за 2 месяца до начала каждого этапа».
Эврим медленно подняла глаза на Керема.
— Мы не обсуждали международные гастроли. И уж тем более — Нью-Йорк. Когда ты успел добавить этот пункт?
В её голосе прозвучала не просто настороженность — холодная ярость, которую она с трудом сдерживала. Этот скрытый манёвр был именно тем, чего она больше всего боялась: новые обязательства, о которых её даже не предупредили.
— Эврим-ханым, дорогая, — начал Керем, добродушно улыбаясь. — У нас в том году был с тобой большой гастрольный тур. Что нового в этом пункте? В этом году мой сын тоже ведёт переговоры с различными театрами в этих городах. И мы в том году это обсуждали, и Канаду обсуждали.
Если удастся договориться с Нью-Йорком, то это будет прекрасно. Там большая турецкая диаспора. Это всё добавит тебе популярности и узнаваемости.
Эврим закатила глаза.
— Для меня это очень утомительно, все эти гастрольные туры. Я не хочу участвовать ни в каких гастрольных турах. Мы это не проговаривали.
— Хорошо, давай сейчас проговорим, в чём проблема? Ничего нового здесь нет.
— Я не буду подписывать такой контракт с такими обязательствами. Если встанет вопрос о гастролях, то мы сначала это обсудим, а потом подпишем дополнительное соглашение, как это делали в том году.
Эврим поняла, что он специально вставил этот пункт, чтобы сегодня опять не подписать договор.
— Эврим, почему ты так резко реагируешь на профессиональную деятельность? — сменил тон Керем. — Любой бы артист был рад гастрольному турне, тем более в таких крупных городах. Почему ты всё воспринимаешь в штыки?
— Меня ждёт четвёртый сезон в «Клюквенном Щербете». Там очень плотный график работы. Я за тот год выдохлась полностью, давая ещё по пять-шесть спектаклей в месяц. Я тебе сказала, что мне нужен такой режим, который я смогу вытянуть.
Им принесли еду.
Она молча наблюдала, как официант расставляет блюда, и отложила контракт.
— Может, ты поговоришь в «Клюквенном Щербете», чтобы тебе поменьше сцен делали, и чтобы там был полегче график? Почему ты хочешь пожертвовать спектаклем? Для тебя же театр — огромная часть твоей жизни. А тебе ещё не надоел этот сериал? Я бы на твоём месте вообще ушёл из него. Нельзя сидеть в одном месте. Интерес у зрителей всё равно пропадёт. Наверняка вы с трудом будете вытягивать четвёртый сезон и не выдержите конкуренцию. Лучше закрыться на пике, чем до последнего выжимать соки из проекта в ожидании, когда рейтинги рухнут.
Эврим понимала, что совершенно не собирается с ним говорить о «Клюквенном Щербете». И вообще не собирается обсуждать с ним свои планы.
Принялась есть, взяв паузу для обдумывания дальнейших шагов. Внутри она бесилась, что он снова опутывает её паутиной манипуляций, и вроде бы говорит какие-то логичные вещи.
Вдруг вспомнила СМС: «Будь сильной».
«Будь сильной, будь сильной, будь сильной», — повторяла про себя Эврим.
— Эврим, прислушайся к моему мнению, — продолжал Керем. — Я опытный человек и давно в этой сфере. Я к тебе очень хорошо отношусь и желаю тебе только самого лучшего. Я вижу вперёд чуть больше, чем ты. Не давай эмоциям завладеть твоим разумом. Подпиши контракт, и мы продолжим работу.
Эврим продолжила молча есть.
— Посмотри на меня.
Нехотя подняла на него глаза.
— Задумайся, что вызывает у тебя такую негативную реакцию? Вот ты в начале нашего разговора сказала, что не хочешь говорить о «нас». Что в этом разумного? И что я тебе такого предлагаю, что тебя обижает? Мы два свободных человека. И ты же не будешь отрицать, что я вызывал у тебя интерес. Мы много работали тот год. У нас был успех. И если в какие-то моменты тебе показалось, что что-то в наших отношениях не так, то тебе просто это показалось. Я всегда относился к тебе с уважением.
Эврим чувствовала, как у неё начинают полыхать щёки. Она уже не могла слушать ни секунды больше. Раздражало каждое его слово.
— Давай снова попробуем. Это тебя ни к чему не обязывает. И то, от чего ты отказываешься — отдохнуть вместе, проводить время вместе — это не то, что тебе надо.
«Мне надо уйти отсюда! И чем быстрее, тем лучше», — пронеслось у неё в голове.
В этот момент на стол прилетела синица. Эврим быстро взглянула на неё и улыбнулась. Птица довольно нахально начала ходить по столу, заглядывая в тарелки. И ей показалось, что эту синичку прислал ей Барыш, чтобы поддержать.
Эврим взяла телефон и начала снимать её. Та деловито прыгала, забралась на её тарелку и принялась клевать сыр. Эврим рассмеялась — неожиданно даже для себя.
— Эврим, ты слышала, что я тебе до этого говорил? — мягко спросил Керем.
— Конечно, слышала. Я же не глухая.
— Прогони ты эту синицу. Зачем она ходит по тарелкам?
— Пусть поест. Я уже наелась. Её нахальство и бесстрашие меня заряжают.
Эврим остановила запись. Ей сразу захотелось выложить это в Instagram*.
Она надеялась, что если Барыш увидит это видео, то поймёт: ей интереснее снимать птичку, чем разговаривать с Керемом. Надо было решить, какую мелодию подобрать к видео. Идея пришла сразу. Она быстро всё сделала и опубликовала Stories, отложила телефон, взглянула на Керема и решительно произнесла:
— Я всё услышала. На все эти вопросы я тебе уже ответила и не вижу смысла это обсуждать. Я забираю контракт. В таком виде я его подписывать не буду. Пришли мне файл на почту. Я его отредактирую, и мы подпишем его в том виде, в котором мы с тобой согласовали ранее.
Керем попытался её остановить.
— Эврим, не заводись так, останься. Давай ещё прогуляемся. Я без машины.
Наклонилась к нему через стол и заглянула в глаза.
— Керем, я остаюсь в этом спектакле только потому, что у меня остались недовыполненные обязательства. Я не тот человек, который их нарушает. Поэтому я ухожу. Мы подпишем контракт и продолжим работать как два профессиональных партнёра. Спасибо за обед.
Синица
Барыш закончил дела и заехал в ресторан. Его не отпускала мысль о том, где сейчас Эврим и как проходит её встреча. И как бы он ни пытался отвлечься, она не выходила у него из головы.
Его по-прежнему мучил вопрос: зачем она ему написала? Что ею двигало, когда она сообщила ему об этой встрече? Его претензии, его обиды на неё, его уход, игнорирование просьб встретиться — что же в итоге сподвигло её на этот поступок, совершенно для неё нехарактерный?
Он не мог справиться и с ревностью. Сама мысль, что она находится рядом с этим человеком, выбивала из-под него почву. Барыш признавался себе в этом, и как бы ни было обидно от того, что она не до конца впускает его в свою жизнь, его не отпускала другая мысль. Что её связывает с этим человеком? Что связывало раньше? Какие у них отношения сейчас, и что это за «рабочий кошмар»?
Он делает ей плохо? Она что, его боится? Почему она не попросит защиты? Почему не расскажет? Она же знает, как Барыш к ней относится. Знает, что он готов на всё для неё. И уж тем более — защитить в трудную минуту. Да и не в трудную, а в любой момент готов её защищать.
«Может, я уже перебарщиваю со своим нежеланием встречаться?» — пронеслось у него в голове.
И тут же всплыло окончание её СМС: «Я всё ещё тебя жду».
Правильно говорится, что время лечит? Сейчас в нём не было ни злости, ни обиды. Была какая-то глухая, тупая боль. И что было точно — так это потребность её увидеть. Она не проходила. Он обманывал себя, говоря, что сможет без неё. Ничего он не мог. Ему не просто хотелось её увидеть — ему невыносимо хотелось её увидеть.
Оторвал кусок мяса и кинул проходившему мимо коту, который нарисовал круги около его стола.
Кот ловко поймал добычу, быстро с ней расправился и сел, внимательно глядя на Барыша ожидающим взглядом.
— Что, брат? — мрачно спросил Барыш. — Тоже от женщины страдаешь?
Кот коротко мяукнул.
— Понимаю... — тяжело вздохнул и отломил ещё кусок. — Принципы у нас... гордость... А в итоге сами же и мучаемся.
Бросил коту новое угощение.
— А она у тебя хоть пишет? — продолжал он свой односторонний диалог. — Моя вот написала. А я тут сижу, правый и принципиальный, и голову ломаю, как быть.
Кот, не отрываясь, смотрел на него.
— Ладно, не смотри так... — Барыш бросил последний кусок. — Иди к своей кошке. Тебе же легче. Скажи спасибо, что я тебя надоумил. А я... так и буду...
И в этот момент телефон коротко вибрировал — уведомление из Instagram*. У него почти ни на кого не было подписок, поэтому он сразу понял, что это она.
Нажал. Загрузилась история. И он увидел её — наглую, юркую синичку, которая деловито расхаживала по столу, не обращая внимания ни на камеру, ни, что было главным, на сидящего напротив человека.
Сначала лицо Барыша ничего не выражало. Мозг, еще секунду назад погруженный в пучину ревности и самоистязания, пытался обработать это бытовое, почти нелепое видео.
Потом пришло недоумение.
А следом — озарение.
— Ах ты ... — прошептал он, глядя на экран. — Ты это специально. Не чтобы дразнить... а чтобы я знал. Чтобы, если что, правда была от тебя первой.
Снова посмотрел на видео. Она не была с ним. Она была... сама с собой. И прислала ему красноречивую весточку. Весь её «рабочий кошмар» оказался разменян на эту нахальную птаху.
Перевел взгляд на кота, который все еще сидел рядом.
— Что, брат, понял что-нибудь? — Барыш усмехнулся.
— Прощай, я поехал. Мне нужно собраться с мыслями. Я должен трезво оценить ситуацию. Себя. Её. Я должен встретиться, как она просит. Я должен её выслушать. Игнорировать — несправедливо. Даже уже слегка самодурно.
Взглянул на кота, который развалился, но, казалось, всё-таки слушал.
— Мне нужно настроиться на нормальный разговор двух взрослых людей... — сделал паузу и вздохнул. — Знаешь что, усатый друг? Признаюсь тебе. Я боюсь её чар. Ты же знаешь в этом толк. Ты должен меня понять.
Наклонился и погладил кота по голове.
— Я приеду, увижу её... И если она опять не будет со мной честна до конца? Оставит за собой право на свою, отдельную жизнь? Ведь это её кредо. Все эти её границы... Но я остаюсь пленником... пленником её чар.
Он выпрямился, и в голосе появилась горькая самоирония.
— Ладно. Я уже выгляжу занудой, да? Но у меня есть смягчающее обстоятельство... Я люблю её!
Резко встал, вышел из ресторана.
Сел в машину, и тут его догнала последняя, самая горькая мысль.
— Но я никогда не слышал этих слов от неё. Ни разу.
Имитация
Барыш сидел в кабинете и пытался подобрать нужные слова для предстоящего разговора. Решение было принято окончательно: сегодня вечером он поедет к ней. Открыл нижний ящик стола, достал медальон и положил его перед собой. Палец медленно провёл по крыльям стрекозы.
— Мне нужен ответ на вопрос, — тихо произнёс он. — Ты улетала? Или ты даже не прилетала?
В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошла Айшегюль. Барыш инстинктивно накрыл медальон ладонью.
— Хотела обсудить с тобой меню на ужин, — она улыбалась и явно была в хорошем настроении, вернувшись после отдыха с подругами.
— Извини, но меня на ужине не будет.
— Что значит «не будет»? Мы не виделись! Я хотела устроить красивый семейный вечер.
— Вечера не будет. У меня дела. Я улетаю в Стамбул.
— Как улетишь? Опять в Стамбул? Что ты там делаешь летом? И почему я опять ничего не знаю!
— Мы возвращаемся к одним и тем же вопросам. Мы с тобой договорились, что сейчас каждый движется своей дорогой. А общая дорога у нас только одна — к разводу. Если бы не дела, я, конечно, остался бы. Но так получилось.
— И когда ты вернёшься?
— Я, как определюсь, так и сообщу.
Сказав эту фразу, поймал себя на мысли:
«Зачем я ей буду сообщать, когда вернусь? Опять эти шаблоны... опять эта накатанная жизнь».
Айшегюль подошла к столу и села напротив него. Её взгляд скользнул по его руке, прикрывавшей что-то на столе.
— Ну, хорошо, — сказала она, и голос вновь приобрёл ровное, хозяйское звучание. — Дела — так дела. Я просто хотела обсудить, не забыл ли ты, что в субботу приезжает сестра.
Она говорила спокойно, словно предыдущего разговора не было вовсе, переключая внимание на семейные и бытовые планы, как будто ничего не изменилось.
— И ещё, — продолжила, улыбаясь, — Кюбра звонила, приглашает в яхт-клуб. Говорит, давно мы все не собирались. Тебе ведь нужно отвлечься от этих своих дел, Барыш. Нельзя же всё время работать.
Айшегюль смотрела на него с ободряющей улыбкой, делая вид, что его отъезд — просто небольшая рабочая помеха в их общем, налаженном укладе.
Её слова доносились до Барыша как отдалённый шум, пока экран телефона не вспыхнул. Он метнул взгляд на устройство и увидел имя «Эврим».
— Извини, — резко поднял он руку, мягко, но неоспоримо прерывая её монолог. — Это срочное сообщение по работе. Мне нужно ответить. Выйди, пожалуйста. Обсудим всё позже.
Второй рукой уже взял телефон.
Айшегюль медленно поднялась. Взгляд на мгновение задержался на его руке, всё ещё прижимавшей к столу какой-то предмет. В глазах мелькнуло понимание — быстрая, как вспышка, оценка ситуации. Она заметила его нервную реакцию на сообщение. И этот жест — защитный, скрывающий.
Но она была не из тех, кто лезет на рожон.
— Хорошо, договорим позже.
Бросив эту фразу, вышла.
Па-де-де
Барыш открыл СМС.
«Я жду тебя на пляже, на нашем месте. И буду ждать до тех пор, пока ты не придешь. Я отключаю телефон. Не хочу получить от тебя ответ. Не жди. Я буду ждать».
«Ты безумная, Эврим», — пронеслось в голове.
Он быстро набрал ответ:
«Никуда не ходи. Жди меня дома. Я скоро приеду. Не сходи с ума».
Отправил. Но две галочки не появились.
Тут же набрал её номер.
«Абонент недоступен».
— Сумасшедшая! Ненормальная! — стиснув зубы, простонал он. — Я в лучшем случае через полтора-два часа буду у тебя. Уже скоро темнеть начнёт. На каком ты море будешь сидеть?!
Барыш метался по кабинету как лев в клетке, растерянный и выбитый из колеи. Ничего подобного он не ожидал.
Мозг лихорадочно заработал: надо быстро собраться, переодеться, сгонять в душ...
Набрал её номер ещё раз.
«Абонент недоступен».
— Сиди и жди меня... — проревел он. — Почему ты мне все нервы всегда мотаешь? Аллах, что за женщина?
...
Эврим пришла на море и села у самой воды на гальку. Солнце медленно садилось, вечер был тёплым. Сложив ноги в позу лотоса, застыла, устремив взор на морскую гладь.
Она старалась отключить сознание и успокоиться. Не хотела думать, о чём они будут говорить с Барышем. Просто хотела обрести равновесие в своём теле.
Её не волновало, когда он придёт. Она чувствовала — он придёт.
Встав, сняла майку, поправила купальник и пошла в море.
«Надо искупаться, пока совсем не стемнело».
И быстро занырнула.
...
Он нёсся по дороге, психовал, что уже стемнело, а она где-то сидит на этом пустынном пляже. Резко припарковал машину и почти бегом бросился к их месту.
Увидел её, сидящую на лежаке и закутанную в пляжную накидку. Замедлил шаг и тихо подошёл.
— Эврим, — мягко окликнул он.
Она слегка вздрогнула и поднялась.
— Ты пришёл?
— А у меня были варианты? — остановился напротив.
— Вот что с тобой делать? Всю дорогу нервничал. Думал, как ты ...
— А что со мной может быть? — тихо перебила она. — Вечера тёплые... Место знакомое...
Посмотрела на него нежным, виноватым взглядом.
— Ты можешь меня обнять?
— Эврим, это запрещённый приём.
— А мы что, на ринге? Сейчас действуют какие-то правила?
Он закинул голову, глядя на небо.
— Барыш, пожалуйста... обними меня. Мне это сейчас очень надо.
Барыш сделал несколько шагов в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Всё, о чём он думал, всё, что планировал сказать на этой встрече — мгновенно поехало куда-то не туда. Развернулся и снова подошёл к ней.
Эврим не отрывала от него взгляда.
Медленно, почти нерешительно, обнял её за спину. И она тут же прижалась, уткнувшись носом и лбом в его грудь.
— Ты меня любишь? — тихо спросила она после паузы.
— Что сейчас происходит, Эврим? — его голос прозвучал тихо, но с возмущением.
— А что происходит? — отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я просто хочу знать... любишь ли ты меня?
— Ты меня для этого позвала?
— И для этого тоже.
— Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Да, я тебя очень сильно люблю.
— Тогда как ты мог меня бросить? — с вызовом спросила она.
Барыш растерянно посмотрел на неё.
— Эврим, мы сейчас об этом будем говорить?
— Я просто хочу понять, что такое любовь! Я не очень в этом разбираюсь, поэтому спрашиваю тебя: как ты можешь бросить любимого человека?
Её голос начал срываться.
— Мне надо напомнить тебе, что произошло?
— Не надо мне ничего напоминать! Я всё прекрасно помню. Ты ответь на мой вопрос!
— Эврим, я тебе на нашей последней встрече сказал, что для меня неприемлемо то, как ты себя ведёшь. То, что у тебя есть другая жизнь, о которой я ничего не знаю! Отдельная от меня...
— А что значит «неприемлемо»? — резко перебила его, её голос звенел. — Это значит — плохо? Неправильно? Не так, как положено? То есть любить можно только правильных людей? Так тебе надо понимать? Только тех, кто соответствует твоим представлениям? А плохую — нельзя? Любить хорошую — легко! А кто же будет любить плохих?
— Эврим, ты передергиваешь!
— Что я передергиваю? Ты мне сейчас сказал, что я для тебя неприемлема! А «неприемлема» — это значит, что я вижу мир по-другому! Я делаю что-то по-другому, не соответствуя тебе!
Её голос становился громче, в нём прорезались истеричные нотки.
— Успокойся. Неправильно разговаривать сейчас в таком русле.
— А кто это определяет, как «правильно»? — выкрикнула Эврим. — Везде одни правила! Обнимать нельзя. Любить надо таких. Разговаривать надо так. Надо не нервничать! А я не могу не нервничать! Я не понимаю, что ты от меня хочешь! Какой я должна быть? Напиши мне список правил и требований! Я их выучу и буду стараться!
— Эврим, хватит! Не неси чушь! — Барыш тоже начал выходить из себя. — Что ты хочешь от меня? Чтобы я принимал всё? И твою двойную жизнь?
— А что значит «двойная жизнь»? — она аж подпрыгнула от возмущения. — Как ты смеешь так говорить? Как ты можешь меня упрекать в этом? Зачем ты тогда вообще со мной, если думаешь, что я могу вести двойную жизнь? — Эврим уже почти кричала. — Ты реально думаешь, что я могу спать с двумя мужчинами одновременно? Ты в чём меня обвиняешь? Какая двойная жизнь? Я что, проститутка какая-нибудь?
Стукнула его кулаками в грудь.
— Если хочешь знать, то и проституток любят! Любовь не выбирает — плохих и хороших! Я поэтому тебе и задала вопрос: а любишь ли ты меня? Всю? Любую? Или только ту, что удобна тебе?
— Эврим, я не ожидал такого поворота. Ты переворачиваешь всё с ног на голову. Ты обвиняешь меня в том, чего в моих мыслях не было! И что, мне теперь оправдываться за то, что я не считаю тебя проституткой? Серьёзно?
Он с отчаянием покачал головой, лицо выражало полнейшее недоумение.
— Во всей твоей тираде я слышу только одно: «Я, я, я! Мой мир, мои границы!» А ты попробуй хоть раз меня услышать! Искренне понять, что у меня болит, почему я страдаю, почему я чувствую себя преданным!
Его голос дрогнул от нахлынувших эмоций.
— Ты не способна на диалог. Ты сейчас просто напала на меня. Чем я заслужил такое отношение?
Не в силах больше сдерживаться, Барыш резко развернулся и пошёл в сторону моря, закинув руки за затылок.
— Вернись! Куда ты пошёл? — её голос догнал его.
— Я хочу успокоиться! — бросил он через плечо, не останавливаясь. — Не хочу разговаривать в таком тоне!
— Тогда объясни мне! Объясни, чтобы я поняла! Я, правда, не понимаю!
Это заставило его резко остановиться. Барыш развернулся и быстрыми шагами вернулся к ней, его глаза горели.
— Ты врёшь, Эврим! Врёшь, что не понимаешь! Ты всё прекрасно понимаешь! Я не верю! Глупой ты уж точно не являешься!
Он говорил громко, почти крича, выплёскивая накопившееся.
— Ты упрекаешь меня, что я не так тебя люблю? А я? Я же тебе рассказывал! Ты прекрасно знаешь! Я тоже не знаю, что такое любить! Я испытываю это впервые! Впервые в жизни почувствовал, что это значит — полюбить! И в любви, как и в чувствах, нет деления на мужчин и женщин! Я тоже могу быть слабым и не знать, как себя вести!
Внезапно его голос сломался, став тише и глубже, наполняясь неподдельной болью.
— Но я знаю точно: я ничего не делаю нарочно. Если мне плохо и мне больно, я так тебе об этом и говорю. Ничего не камуфлирую, не пытаюсь оправдаться внешними обстоятельствами... Я говорю то, что чувствую.
Он сел на лежак спиной к ней, уперся локтями в колени и наклонил голову.
— Ты так легко всегда убегаешь, оставляя меня наедине с моими мыслями и терзаниями. Как ты себе представляешь отношения, Эврим? Что я, увидев его рядом с тобой, обнимающего тебя, должен сделать вид, что всё в порядке, и сказать: «Да ладно»?
Горько усмехнулся, не поднимая головы.
— Иногда у меня складывается впечатление, что какой бы ни была моя реакция — ты её не примешь. Все эти дни я только и думал о нас.
Барыш засунул руку в карман, достал медальон и, не глядя, протянул его назад, через плечо.
— Вот твой медальон. Всегда, когда ты далеко, я разговариваю с ним... и глажу его, будто это ты. На, возьми.
Эврим, растерянная, взяла медальон.
— Я, правда, не понимаю, — его голос прозвучал устало и глухо. — Почему ты мне позвонила из Лондона?
— Ты мне был нужен, — тихо пролепетала Эврим, ее начал слегка колотить озноб.
— А что значит «был нужен»? — он встал и повернулся к ней, в глазах стояла неподдельная боль. — Кем я тебе был нужен? Как друг? Как хороший человек? Как мужчина? Я так до сих пор и не знаю, кто я для тебя.
Барыш смотрел на неё, выжидая ответа, но, не дождавшись, снова отвёл взгляд.
— Я ведь действительно ничего не знаю о твоей жизни. Я не говорю, что имею право всё узнавать, но я ещё раз повторю: я живой человек. Я видел, что у тебя что-то с ним происходит на протяжении того года. Ты не считаешь нужным мне рассказывать, объяснять — и это твоё право. Но что, по-твоему, подумает любой человек на моём месте, увидев эту фотографию в той гребаной лавке?
Его голос был тихим и обречённым.
— Ты можешь мне ничего не объяснять. Это твоё право. Но оставь и мне право это не принимать.
Они стояли в оглушительной тишине, не смея взглянуть друг на друга. Казалось, сама ночь затаила дыхание. Наконец Барыш медленно подошёл к ней, взял её холодную руку и тихо произнес.
— Пойдём, я провожу тебя домой. У тебя ледяные руки. Ты ведь замёрзла.
— Стой... Стой...
Эврим взяла второй рукой его руку, уже едва сдерживая слёзы. Она подняла на него свои огромные чёрные глаза, полные отчаяния и решимости.
— Подожди. У меня есть что тебе сказать. Вообще... я не знаю, почему сказала всё это. Но... — голос дрогнул. — Я планировала говорить совсем другое.
Слезы, наконец, прорвались и потекли по её щекам.
— Я не знаю, как справляться с собой. Мы не уйдём отсюда, пока я не скажу то, что правда хотела.
Её слегка передёрнуло от холода.
— Только обними меня сначала... пожалуйста...
Барыш притянул её к себе — уже по-настоящему крепко. Одной рукой прижимая её голову к своей груди, другой плотно обхватив за талию.
— Ты что, в мокром купальнике?! — вдруг возмутился он, почувствовав влажную ткань.
— Тихо, Барыш... — прошептала Эврим, уткнувшись лицом в его грудь. — Ничего... это не важно. Сейчас ничего не важно. Подожди, не сбивай меня... Мне надо сказать тебе важные вещи.
*Признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ.