Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Bebeğim — Малышка, детка

Canım — Душа моя, дорогой/дорогая

Küçüğüm — Моя маленькая, малышка

Нерешительный

Барыш затянулся, выпуская дым кольцами, и принялся рассуждать вслух, глядя в потолок машины:

«Мне нужно проанализировать свою жизнь. Ведь Эврим права, называя меня нерешительным. Что мне мешает всё поменять? Эта жизнь... разве она мне нравится? Или всё-таки устраивает? Почему я ничего не менял? Почему я до сих пор в браке с Айшегюль? Из-за детей? Из-за статуса?»

Он прикрыл глаза, пытаясь быть с собой максимально честным.

«Мне надо признаться, почему я не хочу ничего менять? Чего я держусь за эту спокойную, но абсолютно безэмоциональную жизнь?

Я никогда об этом не задумывался. А теперь... теперь мне есть с чем сравнивать».

Перед его внутренним взором всплыли образы: смех Эврим, её нежность, её вспыльчивость, её слёзы, её страсть.

«И это — правильное сравнение. Эти солнечные дни, эти эмоции, чувства, которые я проживал с ней... Я ведь не знал, что такое вообще бывает. А любил ли я кого-нибудь по-настоящему? Когда-нибудь?»

Барыш задумался, затем резко потушил сигарету.

— Я вообще ещё способен что-то изменить в этой проклятой рутине?! Есть во мне ещё что-то настоящее, чтобы вырваться из этой обыденности?!

Барыш почувствовал, как волна злости поднимается внутри него.

«Что значит, я ничего не изменю? Жизнь одна и переписать ее заново не получится! Неужели во мне не хватит сил? Хорошо, не ради себя — ради неё! Неужели я не способен ради неё на важные поступки, не способен чем-то пожертвовать?»

Он с силой ударил кулаком по рулю.

«Чем-то?.. Я должен всем пожертвовать! И сделать её счастливой. Если я не смог сделать счастливым себя за столько лет, то рядом с ней я по-настоящему счастлив!»

Внезапно он резко замолк, поймав себя на мысли.

«Какой-то щербет в голове... Какая-то нерешительность даже в этих фразах. Что ты мямлишь?! Хватит! Построй план. Нормальный, рабочий план. Что ты сделаешь? Какие этапы пройдёшь, чтобы быть рядом с ней? Чтобы держать её за руку... И чтобы у неё было одно-единственное желание — никогда не отпускать твою руку».

Чужие

Эврим, как и обещала Селен, лежала на пляже и пыталась медитировать — отключить мозг, остановить бесконечный поток мыслей, успокоиться. Но получалось это у неё плохо.

В голову лезли воспоминания. Вот он вытирает её полотенцем и целует в нос. Вот она намазывает ему лицо кремом от солнца, а он ловит её руки и покрывает их поцелуями. Вот они болтают, обсуждая своё путешествие, планируя новое. Вот вспоминают смешные истории со съёмок, обсуждают новый сезон. А вот он кормит её фруктами, поднося кусочек прямо к губам...

Звонок вырвал ее из этого потока.

Эврим взяла трубку.

— Привет, Керем.

— Здравствуй. Как твои дела? Чем занимаешься?

— Всё нормально, отдыхаю на море.

— Я приехал в Измир. Давай встретимся? Я всё распланировал, как ты и просила, детка. Подстроился под тебя.

— Хорошо, давай встретимся.

—Тогда в нашем ресторане в шесть. Жду тебя.

...

Барыш открыл шкаф и стал кидать вещи в сумку. В дверях появилась Айшегюль.

— Ты опять куда-то собираешься?

— Айше, я не хочу с тобой ругаться. Но и делать вид, что ничего не произошло и всё нормально, я не готов. Я тебя очень прошу, пожалуйста, созрей до нормального разговора между нами. Я совершенно серьёзно тебе сказал, что хочу развестись. Это же не конец света. Я не хочу продолжать такую жизнь.

— Какую такую, Барыш?! Это твоя жизнь!

— Понятно... Я сейчас собираюсь и уезжаю в другой город. Хочу побыть один. Мне кажется, это пойдет нам на пользу.

— Нам? Я, кстати, записала нас к психологу.

— Опять ты со своими психологами! — сказал Барыш уже с раздражением. — Хорошо, я пойду с тобой к этим психологам. Что ты хочешь, чтобы они нам рассказали? Ты считаешь, что они знают о нас больше, чем мы с тобой?

Айшегюль стояла и не знала, что сказать, но на лице у неё не было ни изумления, ни расстройства.

— Я ещё раз тебя прошу. Я уеду сейчас, а ты подумай, взвесь всё. Давай по-хорошему. Останемся друзьями, будем общаться. Поделим всё по справедливости. Ты же знаешь меня — я никого не обижу. И детей не брошу, и тебя не брошу... Я имею в виду... ты пойми, кроме формальностей, в жизни есть и другие связи. Не брошу — я подразумеваю, что мы останемся в добрых отношениях. Если где-то останутся у нас с тобой деловые вопросы, мы будем их решать. У нас сохранятся общий круг. Но находиться здесь сейчас для меня невыносимо.

— Барыш, я не понимаю, что вдруг такого произошло? Кто или что сделал такое, что для тебя это стало нетерпимым? Объясни мне. Нельзя же просто сказать «я развожусь» и не объяснять причину!

— Айше, я не знаю, как до тебя донести... Но бывает, понимаешь, в жизни наступает критическая точка. Вроде всё нормально, нормально... Да, трещина, трещина, трещина... А потом ты наступил — и провалился. Вот сейчас наступил такой момент. Трещины, которые были в нашем браке, сломались, и всё развалилось.

Барыш подошел к ней близко.

— Ещё раз подчеркиваю: это не катастрофа. Так бывает в жизни. Зачем нам жить чужими людьми? Ведь смотри, мы с тобой начинаем ругаться, выяснять. Это увидят когда-нибудь наши дети. Пусть мы у них останемся хорошими друзьями, в хороших отношениях.

Барыш взял её за плечи, посмотрев в глаза.

— Айшегюль, ну не будь такой холодной. Прими то, что я говорю. Все от этого выиграют. Что изменится в твоей жизни? Только то, что я не буду спать в твоей спальне. А всё остальное останется по-прежнему, если мы сможем развестись нормально. Адвокаты нам помогут, защитят тебя, если ты волнуешься. Я не хочу судов, не хочу тяжб, не хочу скандалов. Пожалуйста, я тебя еще раз обращаюсь к тебе — взвесь всё.

— Давай вернёмся к этому разговору после похода к психологу.

— Аллах, Аллах... Мне кажется, что я разговариваю со стеной. — Барыш схватился за голову и пошел к сумке, бросив:

— Я же тебе сказал — сходим!

Детка

Эврим быстро подошла к шкафу, достала первую попавшуюся юбку и майку. На выходе надела кроссовки, натянула кепку, небрежно провела руками по волосам. Не желая даже причёсываться.

«И уж точно не буду краситься», — промелькнуло в голове.

Скрыла глаза за тёмными очками и быстрыми шагами вышла.

...

Она подошла к столику и протянула руку Керему для приветствия, стараясь подчеркнуть деловой статус их встречи. Однако Керем, пренебрегая её намёком, взял её руку, чуть сжал и поднёс к своим губам. Эврим инстинктивно дёрнулась, пытаясь высвободить пальцы, но он лишь сильнее задержал её кисть и похлопал по ней сверху своей ладонью, демонстрируя полный контроль.

— Садись, садись, — произнёс он, наконец, отпуская её руку. Голос звучал сладко и по-хозяйски. — Я рад тебя видеть, Эврим.

— Как ты отдохнула? Я старался тебя не беспокоить, зная, что ты проводишь время с семьёй — с мамой, с братом, с племянником. Но всё же наступил период, когда надо решать вопросы по второму сезону.

— Я ещё не успела подумать, — ответила Эврим. — Мне нужно ещё время.

— Времени у тебя больше нет, — улыбаясь, парировал он. — Я понимаю, что у тебя был тяжёлый сезон, много спектаклей. Мы решим всё сейчас, и ты спокойно продолжишь отдыхать. Мне нужно выстроить график наших спектаклей, согласовать его с другими постановками в театре, составить гастрольный план. Мы же не будем играть только в Зорлу.

Эврим тяжело вздохнула.

— Керем, понимаешь, я для себя пока не решила, нужен ли мне второй сезон. Просто я... я правда очень устала и выгорела. Я хотела попросить тебя о том, чтобы второго сезона не было.

— Bebeğim, ты мне уже говорила об этом, я тебе отвечал. Зачем мы снова возвращаемся к этой теме? Это нереально. У тебя есть обязательства, ты не можешь просто в одностороннем порядке расторгнуть наше соглашение. Поэтому второй сезон будет.

— Я не понимаю, зачем тебе второй сезон, если один из участников этого не хочет. Ты же решение принимаешь в этом спектакле. Ты вполне можешь пойти мне навстречу и закрыть спектакль в любой момент, когда тебе это будет удобно.

— Мне это неудобно, — его голос зазвучал приторно мягко. — Мы очень много сил потратили на этот спектакль. Денег. У нас аншлаги. Согласись, глупо закрывать спектакль при таком спросе на него. Ты сейчас отдохнёшь, я понимаю, что ты уставшая. Но ты же сама сказала, что любишь театр, сама в этот спектакль зашла. Тебе он безумно нравился. Ты отдавалась игре.

— Но многое поменялось. Мне сейчас некомфортно.

— Küçüğüm, ты сейчас рассуждаешь как молодая актриса.

— Не называй меня «Küçüğüm», я тебя прошу.

— Для меня ты всегда останешься Küçüğüm, поэтому не придавай огромного значения этим словам. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

— Ты сейчас мне выкручиваешь руки, — Эврим отвернулась к окну.

— Ты несправедлива, canım, — голос Керема смягчился. — Давай вспомним, как всё начиналось. Ты сама пришла на мою просьбу узнать о спектакле. Ты хотела отказаться... а сама влюбилась...

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в её сознание.

— В спектакль влюбилась. И, помнишь, тебя невозможно было оторвать от репетиций? Ты была в восторге от премьеры. Пришли твои коллеги и друзья. Все были восхищены. Ты сразу же откликнулась на моё предложение о европейском турне. Мы полетели в Лондон... Разве ты это всё не вспоминаешь?

Керем наклонился к ней через стол, понизив голос.

— Мы прекрасно проводили время. Я видел, как ты наслаждалась овациями на поклонах. Как сияла от внимания... Ты получила популярность, признание. Поверь, каждый на твоём месте об этом мечтает. Разве не ты сама подписывала контракты?

— Всё! Я не могу больше это слушать.

Эврим чувствовала, как её начинает тошнить.

— Я что-то сказал не то? — удивлённо спросил Керем.

— О-о-ох... — выдохнула Эврим.

— Хорошо, хорошо, давай сменим тему. Я хотел тебе предложить вместе отдохнуть.  Есть прекрасный отель в Мудильяни. Давай туда съездим, отдохнём и вместе подумаем, нужен ли нам второй сезон. Нам же обоим не нужны неприятности, которые могут возникнуть, если у нас не будет второго сезона. Ты не пожалеешь об отдыхе, я тебе обещаю. Это великолепное место с чистейшей водой, красивым пляжем и интересными историческими местами.

Эврим медленно перевела взгляд и встретилась с ним глазами.

— Согласна, — тихо сказала она. — Отдых — это хорошая идея. Сколько дней ты планировал?

— Я думаю, три-пять дней мы могли бы отдохнуть, — ответил Керем, слегка удивленный её внезапной покорностью.

Эврим поднялась, взяв сумочку.

— Тогда я пошла отдыхать. Через три-пять дней я дам тебе ответ, — голос звучал ровно, почти механически.

Она развернулась и вышла, не дожидаясь его реакции. Села в машину и резко стартанула.

«Поеду к брату. Нужно выговориться... И нужен мужской совет. Такое противное чувство, будто меня в грязи вываляли».

Мысли путались, накатывая волной отчаяния.

«Офф, Эврим, как ты вообще оказалась в этой точке? Сплошной ужас и неразбериха, со всех сторон».

Она набрала номер, едва дождавшись гудков.

— Братик, привет.

— Привет, родная!

— Я еду к вам. Вы дома?

— Да, дома, всё отлично. А ты к нам или к маме?

— И к вам хотела заехать, а потом к маме. Но сначала к тебе.

— Хорошо, ждём. Ого, Арас сейчас так обрадуется!

— Ох, у меня даже подарка для него с собой нет. Решение спонтанное...

— Что-то случилось? — мгновенно насторожился брат.

— Да... приеду, всё расскажу.

— За Араса не переживай. Он же тебя просто любит и будет безумно рад. Нельзя же всегда только с подарками приходить. Давай. Жду.

Брат

Арда выслушал Эврим, которая рассказала ему свою историю, с небольшими ремарками, опуская острые моменты.

— Сестра, я удивлен. Я надеялся, что у тебя все хорошо. У меня, конечно, были сомнения летом, когда вы приезжали на гастроли... но я подумал, у всех бывают периоды — хорошие и не очень. Мама расстроится...

— Сейчас ты говоришь мне о маме, которая всю жизнь пытается меня выдать замуж? Почему всегда считается, что если ты не замужем, то твоя жизнь не сложилась?

— Эврим, не начинай! Аллах! Стереотипы, которые тысячелетиями складывались... Прямо скажу, ты у нас не самая стандартная женщина, и твои взгляды на жизнь отличаются от девяноста процентов людей.

— Ты так говоришь, как будто я вообще одна-единственная, кто не замужем!

— Нет, конечно! Я вообще считаю, что это твой выбор. Просто ты так сказала о маме, как будто она от тебя чего-то хочет... чего-то особенного. Это же нормально, когда мама желает своему ребенку счастья. Конечно, у мамы в голове — личная жизнь. И твой Керем ей понравился. Конечно, она огорчится.

— Боже, — Эврим сморщилась, — не называй его «мой». Мне неприятно.

— Ты знаешь, сестренка, то, что ты мне рассказала, звучит не очень. Это же прямая угроза тебе. А ты можешь договориться на какое-то количество спектаклей, отыграть их и закрыть эту тему?

— Если бы он был нормальным человеком, я так бы и сделала. Но ты не представляешь, что я переживаю в этом спектакле! В каждой сцене, в каждой сцене он избыточен! Он держит чуть дольше, обнимает чуть сильнее... Я все время чувствую это давление! И понимаешь, я в идиотском положении: я не могу сказать, потому что это вроде как по сценарию. Но я же чувствую, что это перебор! Когда у нас с ним были хорошие отношения, он так себя не вел. Он играл то, о чем мы договаривались, что поставил режиссер!

— Эврим, ты у меня сильная женщина. Поговори с ним. Расставь границы. Здесь нет ничего такого. Я вообще не понимаю, почему этот человек тебя пугает.

— Ты понимаешь, всегда, когда я хочу с ним разорвать отношения... Тебе даже это не пересказать! В его фразах всегда скрытая угроза. Что у меня будут неприятности, что все это может вылиться в какие-то скандалы. И это не напрямую, это вот необъяснимо совершенно, но я чувствую это все время! И как от этого защититься? Я действительно подписала все эти контракты, у меня действительно обязательства. И шумиха, Господи! Той осенью все эти репортеры из всех щелей вылезли и засняли нас и там, и сям. Теперь еще все мусолят, что мы с ним в отношениях... Офф, это все так мерзко.

Эврим отвернулась, смотря в окно. Сделала паузу.

— Арда, я хочу тебе еще кое в чем признаться. В очень важном для меня вопросе.

— Слушаю.

— Я влюбилась.

— Вот это да! Не в Керема?

— Прекрати! В какого Керема!

— Тогда в кого?

— Я не могу тебе рассказать.

— Ты не можешь мне рассказать, — подмигнул Арда. — Что за тайная любовь, сестра? Что происходит?

— Все так сложно... Но я очень сильно его люблю. Не знаю, что мне делать.

— У тебя два романа одновременно? Вот это да!

— Братик, не шути, я тебя прошу! Мне же, видишь, сейчас не до шуток!

— Я хотел как-то сгладить эту ситуацию...

— Я пока тебе больше ничего не могу рассказать. Но мне хочется, чтобы ты знал, какое у меня сейчас состояние. И насколько мне тяжело это давление со стороны Керема. Насколько оно меня тяготит.

— Слушай, любовь — это прекрасно! Тогда почему ты раскисла-то? Встречайся немедленно и разговаривай! Ставь свои условия! Ты же у меня известная, сильная, умная! Что он там тебе, этот гад, рассказывает, что ты какую-то популярность получила благодаря ему? Ты у меня самая-самая! Не бойся ничего! Хочешь, я с тобой пойду? Поддержу тебя. Говори, что есть. Кто он такой? Откуда такая наглость? Откуда такая смелость? Я даже представить не мог! Тут он ходил, как бездомный пес где-то по кустам. А оказывается, вон какой! Знаю я таких уродов, которые только с женщинами и бывают сильными. Эврим, посмотри на меня.

Эврим взглянула на него.

— Я тебя прошу, договаривайся. Не тяни. Прямо вот в ближайшее время встречайся и говори все, что ты считаешь, и то, что ты хочешь. И пусть он прогибается под твои условия! Да на этот спектакль все ходят ради тебя! Тоже мне, популярный... кроме ролей второго плана он больше ничего и не играл! Ты — наша королева! Кем он себя возомнил?! Дай мне свои руки.

Она протянула их, и он, как в детстве, взял их и слегка потряс.

— Обещаешь мне, что будешь смелой и решительной? На самом деле я не понимаю, как он смог тебя загнать в угол.

— Сама не понимаю. Если бы ты с ним разговаривал, ты бы тоже это понял.

— Ну конечно, я бы ему в голову дал один раз, блядь, и все! Сразу бы он все понял!

Они засмеялись.

— Ты самый лучший брат на свете! Как хорошо, что ты есть!

Она обняла его за шею, и он крепко обнял её в ответ.

Решение

Подходил к концу третий день пребывания Барыша в Айвалыке. У него была пара небольших дел по бизнесу, а каждый вечер он проводил в различных маленьких ресторанчиках, выпивая с местными жителями и развлекая их своими историями.

Барыш сидел в неплохом настроении, будучи уже изрядно выпившим.

«Кажется, пауза уже достаточно затянулась, — тихо разговаривал он сам с собой. — Она должна была прийти в себя и заскучать. Если я умираю без неё, значит, и она должна... Но почему ты не пишешь, Эврим? Я же жду».

Он снова взял телефон, но экран оставался тёмным.

«Я много дел переделал, решил ряд вопросов, составил план... Есть что рассказать. Завтра еду к ней — сил больше нет. Пусть делает со мной что хочет, но я никуда не уйду. Буду жить во дворе, около бассейна...»

Сам заулыбался от этой перспективы. Вдруг экран загорелся. Барыш взглянул на сообщение и прочитал:

Айшегюль:

«Завтра приезжает твоя племянница с молодым человеком. Хочет тебя увидеть. Приезжай.»

«О! — подумал он. — Вовремя. Я как раз собирался возвращаться. Заеду, повидаюсь пару часов с племянницей — и сразу к моей любимой».

Поманил официанта, который как раз принёс ему очередную порцию виски.

— Брат, присаживайся, посиди со мной.

— Господин, я не имею права...

— Ну хорошо, постой около моего стола. Тебе же некого обслуживать, посетителей почти нет.

— Это я могу.

— Вот, дай мне совет. У меня есть любимая женщина. Она попросила паузу. Как ты считаешь — ждать мне, когда эта пауза закончится? Или выждать столько, сколько я сам считаю нужным, и ехать к ней?

Официант смущённо улыбнулся.

— Господин, у меня нет такого опыта. Не знаю, что вам посоветовать. Но если любите... то надо ехать. Она ведь вас тоже любит.

Барыш внимательно посмотрел на него.

— Эх, брат... Ты знаешь, она мне никогда не говорила, любит ли меня. Но я почему-то чувствую, что да. Она просто не говорит — боится.

— Ну, если вы любите друг друга... любящие люди должны быть вместе.

— Ты прав, брат, ты прав! Всё, иди. Мне просто нужно было утвердиться в своём решении. Спасибо. Рассчитай меня.

Барыш допил виски.

...

Он проснулся рано, быстро собрался и прыгнул в машину. Включил громкую музыку и погрузился в мысли.

«Так... Мне надо сегодня, как приеду, сразу к барберу. Она любит, когда у меня недлинная щетина. И, наверное, стоит что-то ей подарить. Какой-нибудь небольшой презент, чтобы ей было приятно. Надо подумать... что-то...  сразу идеи не приходят. Цветы? Уже были, и участь их нам известна...»

Барыш провёл рукой по волосам и задержал ладонь на затылке, вспоминая сюрреалистичную картину: их ссору у её дома, то, что она сотворила, и как он в ярости разбил букет о землю.

«Такой поворот ни в одном сериале не встретишь. То, что в реальной жизни вытворяет моя вспыльчивая стрекоза... Может, мне милую мягкую игрушку подарить? И сказать: «Когда ты на меня сердишься, ругай его вместо меня».

Он рассмеялся собственной идее.

«С племянницей сходим в кафе, и после я уже не заезжаю домой — сразу поеду к ней».

Решение было принято. Теперь у него был план: барбер, магазин игрушек, встреча с племянницей — и затем всё остальное потеряет значение. Представил, как Эврим прижмёт к груди это мягкое существо, и сердце ёкнуло от предвкушения.

Разговаривая сам с собой, Барыш за два с небольшим часа добрался до дома.

Контроль

Шёл четвертый день без него. Эврим не могла понять своё состояние, не могла понять, для чего она взяла эту паузу. Что она ждёт? Что хочет получить в результате? О чём она должна подумать?

«По-моему, я выгляжу глупо. То я бегу за ним и кричу «Стой!», давая понять, что без него не могу. То выгоняю, говорю, что с ним я не могу, что не принимаю свой статус... Ставлю перед ним непосильную задачу... Я запуталась, я правда запуталась. Я не привыкла так жить, когда каждое утро просыпаюсь и не понимаю, что мне делать дальше».

Она зашла в ванну, умыла лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

— Ну, хотя бы реши все вопросы со спектаклем, который мучает тебя уже столько времени! — обратилась сама к себе.

Набрала номер Керема, чтобы договориться о встрече. В своей голове она уже выработала чёткую позицию.

— Здравствуй, Керем.

— Добрый, — его голос прозвучал мягко, но немного свысока.

— Я хотела встретиться и окончательно согласовать условия нашего сотрудничества. Тебе удобно будет днём?

— Давай вечером. В шесть или семь.

— А пораньше нельзя?

— Пораньше нельзя, canim. У меня много дел, всё время уже расписано.

Его голос вновь приобрёл тот самый хозяйский тон, от которого её сразу передёрнуло. Эврим почувствовала привычное давление и вспышку собственного раздражения, но желание поскорее поставить точку в этих переговорах и снять с души тяжкий груз было сильнее.

— Хорошо, — согласилась она, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло ни единой нотки. — Давай в шесть.

Ошибка

У Эврим на телефоне высветилось уведомление: Барыш разместил сторис. Она быстро открыла его.

На фото он сидел в кафе с женой, прильнувшей к его плечу, племянница, молодой человек и подпись — family и синее сердечко.

Она быстро выключила телефон. Все было предельно ясно. Вот он, его мир. Аккуратный, прибранный, с правильными подписями.

...

Барыш пришел в отдел игрушек самого крупного супермаркета Измира.

— Уважаемая госпожа Неслихан! — обратился он к женщине-продавцу, прочитав имя на бейджике. — Мне нужна помощь. Нужна особенная, душевная мягкая игрушка. Та, которую невозможно не обнять.

Неслихан, женщина с добрыми глазами, улыбнулась:

— Конечно! У нас как раз прибыла новая партия. Для дочки?

— Для самой важной женщины в моей жизни, — серьезно ответил Барыш. — У нее сейчас трудный период.

Они перебрали пушистых зайцев, важных слонов и даже яркого розового фламинго. Барыш вежливо, но твердо отклонял варианты.

— Нет, в этом нет... характера. Ей нужна история!

И тут Неслихан всплеснула руками:

— Кажется, я знаю! У нас есть один иностранный гость. Очень вежливый.

Достала с верхней полки небольшого плюшевого мишку в синем пальтишке и красной шляпе.

— Познакомьтесь, это мистер Паддингтон. Он из Лондона, — объявила она, вручая игрушку Барышу.

Барыш замер. Лондон. То самое слово, которое связало их навсегда. Тот самый город, откуда прозвучал ее срывающийся голос в телефоне: «Ты мне нужен».

Он бережно повертел медвежонка в руках и увидел бирку, висящую на пальто. Надпись гласила: «Пожалуйста, позаботьтесь об этом медведе. Спасибо».

Сердце Барыша екнуло. Это было идеально. Это была не просто игрушка — это было прямое послание.

— Госпожа Неслихан, это гениально! — воскликнул он, сияя. — Это именно то! Он приехал из Лондона с самой важной просьбой в мире, а я доставлю его прямиком в самые надежные руки!

Продавщица растрогалась и заулыбалась.

— Я вам его красиво упакую. Пусть с этим подарком придёт хорошее настроение!

— Спасибо огромное, вы очень любезны. Хорошего дня!

— Может, вы хотите открыточку вложить? — предложила продавщица. — Я бы могла вам красивым почерком написать пожелание.

— Вы знаете, открытку — давайте, а пожелание я ещё не придумал. Сам напишу. Спасибо за идею!

...

В Барыше были противоречивые чувства. Приятное ожидание скорой встречи смешивалось с нервозностью. Он ехал без предупреждения, нарушая их договорённость.

«Рискнуть или все-таки написать?»

Барыш набил СМС:

«Любимая, я очень соскучился. Хочу к тебе подъехать где-нибудь через полчасика, если тебе удобно. У меня душа неспокойна. Сердце тоскует по тебе. Позволь нам хоть капельку друг на друга взглянуть и провести вместе время».

Поставил в конце сердечко и отправил.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Проведи это время лучше с семьёй 💙»

Барыш опешил от такой резкости и не сразу понял, что она имела в виду. Он открыл Instagram, посмотрел свой последний пост и увидел, что племянница разместила с комментарием: «Семья 💙»

Набрал её номер.

«Не возьмёт, наверное, трубку... Возьми, Эврим, пожалуйста...»

Эврим ответила.

— Родная, ты опять обиделась?

— Нет, я не обиделась.

— Милая моя, ну, понимаешь... Приехала племянница, мы встретились, сходили в кафе. Ничего ужасного я не сделал! У нас так принято в семье — один опубликовал фото, все остальные поддерживают. Правда, у меня не было вариантов это не разместить!

— Я всё поняла. У нас тоже в семье так принято. У каждой семьи есть свои правила и традиции. Я всё понимаю.

— Как мне жить, чтобы тебя не обижать? Я не понимаю!

— Я не обиделась. Я просто это принимаю. И всё.

— Почему тогда ты не хочешь, чтобы я приехал к тебе? Хоть на 15 минут! Я просто обниму тебя и прижму к себе. Мне правда это очень нужно...

— Нет, Барыш. Знаешь, мне это напоминает притчу, когда хозяин очень любил свою собаку и поэтому отрезал ей хвост по частям. И ещё... у меня, правда, сегодня дела. Я сейчас собираюсь и уезжаю.

— Какие дела?

— Я еду на встречу по спектаклю. Мне надо определиться со вторым сезоном.

— Ясно.

Барыш откинулся на спинку сиденья, закинул голову на подголовник и закрыл глаза.

«Ты никогда не уступишь мне. Никогда не примешь таким, какой я есть. Никогда не пойдешь мне навстречу...

Нет, я не верю, что ты не скучаешь! Не верю, что не грустишь! Почему ты не можешь честно показывать свои эмоции? Зачем прячешься? Мы же взрослые люди — зачем искусственно создаём проблемы? Ты же хочешь меня увидеть, я это знаю! Ты скучаешь так же, как и я, я же тебя чувствую!

Аллах, дай мне сил...»

Он взял телефон и набрал СМС:

«Я тебя люблю❤️ Я очень скучаю. А твоя холодность разбивает мне сердце💔».

«И ещё этот блядский спектакль... будь он неладен! Когда-нибудь он кончится? Неужели она сейчас будет встречаться с этим уродом? Всё это невыносимо.

Я должен успокоиться. Она такая — самостоятельная, все решения принимает сама... Интересно, наступит ли когда-нибудь момент, когда она захочет делиться и обсуждать со мной свою жизнь?

Ей сложно, она не привыкла, я понимаю. Ей нужно время. Я подожду, Эврим. Я всё равно не отступлю».

Барыш посмотрел на пассажирское сиденье и обратился к игрушке:

— Друг мой, ты-то должен к ней попасть сегодня. И тебе должно повезти — тебя, наверняка, обнимут. Ты уж там замолви за меня словечко, брат.

Он представил, как Эврим возьмет этого медвежонка в руки, прочтет эти строки на бирке и прижмет.

— Может быть, она поймет, что мне тоже иногда нужна ее поддержка, ее понимание.

...

Барыш подъехал к дому Эврим, взял мишку в руки, достал открытку и задумался. Достал ручку из бардачка и вывел:

«Когда мы далеко друг от друга — это не сближает нас.

Я хочу быть рядом с тобой.

Будь и ты рядом!»