Глава восьмая. Падение. Часть вторая
Турецкие слова и выражения, использованные в главе:
Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая
Kardeş — брат
Katmer — турецкая сладость из тонкого хрустящего теста, фисташек и густых сливок «каймак». Обычно выглядит как конвертик.
Морской котик
Барыш распахнул глаза, читая смс.
— Она согласна? Она разрешает? Моя девочка, моя девочка, моя любимая девочка!
Засуетился, оглядел весь ресторан, увидел официанта и стал махать руками.
— Быстрее, иди сюда, быстрей!
Тот быстро подошёл.
— Меня рассчитай. Стой, стой! Принеси мне самую лучшую сладость, какая у вас есть. Самая лучшая сладость! И упакуй — упакуй красиво! Сладость у вас вот это, как она называется... Что-то типа Katmer есть?
— Всё сделаю.
Барыш встал, улыбнулся и подмигнул официанту.
— Только быстро, быстро принеси, kardeş. И упакуй красиво. Скажи, есть лавка с фруктами рядом?
— Прямо напротив, господин.
— Отлично! Я мигом!
Он вылетел на улицу, подбежав к яркому фруктовому развалу.
— Так, мне... всё... нет. Нет, она будет ругаться, много не надо. Два персика, самых румяных! Пять нектаринов, вот этих! Абрикосов ещё положи. О, брат, у тебя есть молодой виноград? Давай вот эту гроздь, самую спелую! Сладкий?
— Как мёд, господин!
— Замечательно, всё, собирай! Сделай красиво, брат. К любимой еду!
Барыш вернулся в ресторан и зашёл в туалет.
— Аллах, я пьяный. Так, я больше от смс пьян.
Улыбнулся своему отражению.
— Моя птичка, моя птичка согласилась, моя птичка согласилась! Аллах, что я нервничаю, как студент перед первым экзаменом. Нет, я не нервничаю, я просто счастлив. Поверить не могу. Сейчас я увижу её. Как я по ней соскучился... Аллах, главное — мне её не разорвать на части.
Засунул голову под холодную воду. Затем умыл лицо. Руками стряхнул всё с головы, фыркнул как морской котик и взглянул на себя в зеркало.
— Всё не так плохо!
Вышел с мокрым лицом из туалета. Расплатился. Забрал красиво упакованную коробочку и быстро зашагал на улицу. Продавец тоже постарался и смастерил самодельную симпатичную импровизацию из фруктов.
— Брат, да ты мастер! Спасибо, дорогой!
— Господину счастливого вечера!
Лицо Барыша сияло.
Открывай, медведь пришел
Эврим сидела в кресле в позе лотоса, держа телефон. Она уже переоделась в его майку и миленькие трусы-шортики.
Внутренний монолог не умолкал, полный укоров и ироничных самобичеваний.
— Боже, ну что это за слабость такая? Почему я сразу согласилась? Просто он такой... так напишет — и ты теряешься, сама не понимаешь, как соглашаешься? Офффф... Что говорить, я с ним слабая и совсем не могу ему противостоять... Ладно... Нет! Ты всё-таки ненормальная, Эврим.
Она слегка шлёпнула себя по лбу.
— Сколько тебе лет? А в голове, будто вода плещется.
Улыбнувшись, она подняла глаза и кокетливо поводила ими по сторонам.
...
Барыш вышел из машины, достал свои небольшие гостинцы и решительно зашагал к дому. В душе не осталось ни капли волнения. Он шёл окрылённый, думая лишь об одном: как бы не наброситься на неё сразу. Но, похоже, это было выше его сил.
Подойдя к двери, он вспомнил их последнюю встречу.
«И что она здесь вытворяла!» — мелькнуло в сознании.
Покачал головой, усмехнулся и чуть не крикнул:
«Эврим, я пришёл!» — но тут же спохватился. «Мне же нельзя разговаривать. Чёрт, у нас же опять игра! Моя строптивица запретила! Ни слова!».
Постучал ногой в дверь.
Съем тебя
Эврим подошла, открыла дверь, взглянула на Барыша и слегка улыбнулась. Он сиял, как блин на сковородке.
— Проходи, — сказала она.
Он протянул ей фрукты и сладости. Она забрала их, развернулась и пошла на кухню.
«Она в моей майке опять, — пронеслось в голове. — Все майки у меня потаскала». Блаженство разлилось по телу. «Волосы распущенные... Майка такая короткая, ноженьки мои худенькие, длинненькие. Что это за трусики на ней? Они похожи на мужские боксеры. Я не могу, я сейчас её съем!»
Барыш почувствовал, как его тело вспыхнуло.
Стремительно и бесшумно догнал её, словно снежный барс. В тот миг, когда Эврим ставила покупки на стол, обнял её сзади, скрестил руки на её животе и прикрыл её грудь ладонями. Слегка сжал пальцы, прижал к себе, уткнулся лицом в волосы, вдыхая аромат. Потом отодвинул их носом и нежно прикоснулся губами к шее. Она откинула голову ему на плечо и закрыла глаза.
Барыш оторвался от её шеи, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же одернул себя. В сознании пронеслись мысли:
«Моя милая... моя нежная... моя любимая девочка... Как я счастлив, что ты пустила меня к себе...»
Руки скользили по её бокам. Он запустил пальцы под майку, оголяя живот. Пальцы медленно поползли к груди. Эврим слегка выгнулась, и все рёбрышки выступили под кожей.
Он снова хотел сказать: «Какая ты худенькая у меня...» — но снова удержался.
«Аллах, я даже не думал, что это так мучительно — не говорить ни слова! Это невыносимо...»
И опять припал к шее, поднимаясь по подбородку к её губам, покрывая кожу горячими поцелуями, словно пытаясь заменить слова прикосновениями.
Пальцы добрались до сосков и сжали их — Барыш почувствовал, что сжимает сильнее, чем обычно, и не мог себя сдержать. Эврим тотчас издала лёгкий стон, подтверждая, что не возражает против его порыва, против этой слегка избыточной силы.
Тут же поймал её стон своими губами. Язык резко вошёл в её рот. Она мгновенно ответила ему страстным, жарким поцелуем. Её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ещё ближе.
Барыш резко, но ловко развернул Эврим к себе лицом, как в рок-н-рольном танце. Его руки скользнули по её спине и нырнули внутрь шортиков. Опять довольно резко сжал теперь её ягодицы, потом подхватил и сильным движением подбросил её вверх, прижимая к себе.
— Ах! — воскликнула Эврим от неожиданности, обвив шею Барыша руками, плотно прижавшись к его животу.
Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
Прикоснулась лбом к его лбу. Их глаза были так близко, что она чувствовала его дыхание.
— Ты что, пьяный, Барыш? — прошептала она.
Он, глядя на неё своими бархатными глазами, медленно моргнул обоими.
— Теперь понятно, откуда такая смелость, — заулыбалась Эврим.
По лицу Барыша расплылась блаженная улыбка. Он снова медленно моргнул, подтверждая свою наглость без единого слова.
Она тыкнула пальчиком ему в грудь:
— Ты помнишь, что обещал?
Снова выразительно моргнул обоими глазами.
Тогда она резко притянула его к себе, слившись с его губами.
Его язык нежно проник в её рот, погружая в сладкий, манящий ритм. Их глаза закрылись. Барыш ласкал её губы, язык, не в силах прервать это таинство. Она отвечала с такой же нежностью, пальцы скользили по его спине, шее, голове. Их поцелуй становился всё глубже и томнее.
В какой-то момент она схватила его рубашку, стала собирать ткань на спине и стаскивать через голову. Барыш подчинился, и одежда улетела на пол. Эврим оторвалась от его губ и принялась целовать шею и плечи. Он снова слегка подбросил её, сделал вращательное движение и, не выпуская из объятий, переместился к кухонному столу, усадив её на прохладную столешницу.
Быстро снял с неё майку и аккуратно уложил ее на стол. Эврим хотела сказать, что холодно, но в голове промчалась мысль: «Я тоже не буду ничего говорить».
Кожа покрылась мурашками от прохладной поверхности. Барыш наклонился и провёл пальцами по её животу, наблюдая, как всё её тело дрожит. Аккуратно взялся за край её трусиков и слегка сдвинул их, оголив живот, но не снимая полностью. Прикоснулся тёплыми губами к оголённой коже. Эврим выгнулась. Ощущения были невероятные — холод столешницы снизу и горячие губы сверху.
— Ммммм... — выдохнула она достаточно громко.
Трусы были настолько тонкие, что повторяли каждую линию её тела. Барыш взял её за бёдра и сдвинул на край стола. Наклонившись, стал целовать, не снимая. Эврим начала извиваться в его руках, приподнимая бёдра. Барыш понял, что не в силах продолжать игру, резко стянул с неё шортики и жадно приник губами к её клитору.
— А-а-а- х... — воскликнула Эврим.
«Сейчас не выдержу», — подумал про себя.
Подхватил её на руки и быстро понёс в спальню. Положил на кровать, скинул с себя оставшуюся одежду, согнул её ноги, прижав к ее груди, и, встав на колени, сразу глубоко вошёл в неё.
— Ааааа! — сладострастно застонала она.
Движения были порывистыми, стремительными и жадными — будто он и, правда, не мог сдержаться. Каждое проникновение — полное, до самого предела. Он не мог замедлиться, не мог растянуть наслаждение.
Каждое глубокое вхождение заставляло Эврим выгибаться и издавать прерывистые, громкие стоны:
— Барыш... ах... ааах...
Приближаясь к кульминации, Барыш потерял всякий контроль. Его движения стали хаотичными, глубже, резче. Он сильно сжал её бёдра, полностью войдя в неё, и замер на мгновение, тело напряглось как струна.
«Простииии... Эврим... не могуууу больше...» — кричал он внутри себя.
Тело требовало разрядки здесь и сейчас — стремительно и неистово. Несколько мощных, почти отчаянных толчков — и с громким, срывающимся криком он кончил. Тело обмякло, и он рухнул рядом с ней.
Сумасшедшая
Эврим посмотрела на Барыша. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и тяжело дышал. Провела рукой по его голове, запустила пальцы в волосы и стала нежно массировать голову. Он повернул лицо к ней, глаза были закрыты, и тихо замурлыкал, как довольный кот. Дыхание постепенно выравнивалось, и по его громкому, размеренному сапу Эврим поняла — он уснул.
Улыбнувшись, тихо спросила:
— Барыш, ты спишь?
В ответ не последовало ни звука. Она придвинулась ближе и прикоснулась губами к его щеке.
— Мой хороший... мой буйный... мой нерешительный... Что мне с тобой делать?
Аккуратно вытянула из-под него его руку — та уже могла затечь — и прижала её к своей груди. Потом поднесла его ладонь к губам и поцеловала.
— Эврим, тебе бы лучше подумать, что с самой собой делать, — прошептала она. — Сама реши, чего ты хочешь, Эврим. Куда и зачем ты бежишь?
Повернулась на бок лицом к нему и стала разглядывать его спящие черты, нежно проводя пальцами по щетине.
У неё сна не было. Она ещё раз нежно поцеловала его в губы, обняв за щеку. Потом тихонько встала и пошла на кухню.
Там увидела сладости, открыла коробку, отломила кусочек и блаженно закатила глаза.
— Боже, как это вкусно! И как это полезно — есть ночью!
И захихикала.
— Интересно, как он выполнит своё обещание? Сам уйдёт или мне придётся ему сказать...? Как мне не хочется говорить ему об этом...
Взяла ложку и отломила ещё кусок прямо из коробочки.
— Я запуталась. Я правда запуталась. Господи, ну почему надо принимать такие сложные решения? Мне надо время, мне реально надо время. Я ведь не лукавлю? Я знаю себя...
— Я что, сумасшедшая? Сижу и разговариваю сама с собой?
Снова отломила кусочек.
Хитрюшка
Барыш открыл глаза и на секунду не понял, где находится — день сейчас или ночь. Приподнял голову с подушки и увидел рядом Эврим.
«Машаллах, я рядом с ней».
Аккуратно провёл рукой по её боку, обнял за талию и прижал к себе.
«Почему она в майке? Я что, не снял с неё майку? Нет, я снимал...»
Он засунул руку под майку.
«Ого, а трусов нет. Прекрасно».
Погладил её попочку, не удержался, прильнул и нежно поцеловал несколько раз. Потом поправил край майки и аккуратно накрыл её одеялом.
«Спи, sevgilim ... А сколько сейчас времени?».
Он потянулся за телефоном. Пять утра.
«Что-то весь вечер в каком-то тумане», — подумал Барыш.
Поцеловал еще несколько раз в спину и тихо выбрался из кровати. Вышел на кухню, налил воды, залпом выпил стакан. Взял сигареты и вышел на улицу.
«Вроде немного вчера выпил, а всё как-то смутно помню... Хотя нет, помню. Целовались на кухне... унёс в комнату... Потом занимались любовью... Аллах, я не помню, как всё закончилось. Мы занялись любовью, и я уснул? Вот это дела. Надеюсь, я её этим не обидел... Не выгнала же, не разбудила».
«Ладно, не буду хамить. Надо собираться и уезжать. Я же обещал... Моя милая, нежная девочка. Буду делать всё, как скажешь. Лишь бы ты не расстраивалась и не плакала».
«Но уезжать совершенно не хочется... Нырнуть, что ли, в бассейн? В себя прийти?»
Барыш потушил сигарету, снял шорты и прыгнул в бассейн.
Эврим удивилась, что от Барыша нет никаких звуков. Она проснулась ещё тогда, когда он гладил её под майкой и целовал. Лежала с закрытыми глазами и думала:
«Правильно ли я делаю? Зачем я это всё делаю? Что я хочу? Чего могу добиться? Нет, не буду думать. Я подумаю об этом завтра. Нет сил снова в это погружаться».
— Но где же Барыш?
Она встала и выглянула из комнаты — в окне увидела, как он плавает в бассейне. Эврим улыбнулась: «Кит ненормальный».
Барыш в этот момент быстро плыл кролем от бортика к бортику.
«Интересно, сколько он уже плавает?» — стояла она у окна, не скрывая улыбки.
Он плавал довольно долго, прежде чем вылез. Эврим спряталась за занавеской и продолжила наблюдать.
«Нет, он реально ненормальный! У меня же соседи! Почему ты голый купаешься? Господи... Удивительный человек».
Барыш надел шорты и направился к дому. Эврим быстро прыгнула в кровать и сделала вид, что спит.
Он на цыпочках взял со стула на кухне свою рубашку, и тут же в голове промелькнуло: «Это ведь она её повесила? Она же валялась... Я кое-что помню».
Застегнув рубашку, подошёл к спальне и заглянул внутрь. Эврим спала, лежа на животе. «Не могу я так уйти. Не могу. Должен её поцеловать».
Аккуратно приблизился. Из-под одеяла были видны только её растрёпанные волосы и вытянутая рука. Он нежно прикоснулся губами к её кисти, не в силах оторваться. Мокрые капли с волос закапали на простынь.
Внезапно Эврим схватила его за щеку.
— Аллах! — вздрогнул Барыш и отпрянул. — Ах, хитрюшка, ты не спишь! Испугала меня!
Она рассмеялась.
— Aşkım benim, я собрался... уезжаю. Прости, что не уехал сразу. Я, правда, уснул.
— Не говори глупости, Барыш. Всё хорошо.
— Что же тут хорошего? Хорошо было бы, если бы я сейчас лежал с тобой рядом.
— Не начинай, умоляю...
— Ладно, ладно. Ухожу.
В его голосе была такая нежность, такая тоска, что сердце Эврим сжалось. Барыш направился к выходу из спальни.
— Подойди ко мне, — тихо сказала она.
Быстрыми шагами вернулся к кровати.
— Наклонись, я тебя поцелую.
Барыш буквально набросился на неё, жадно приникая к губам.
Она быстро обхватила руками его спину и стала стягивать рубашку. Барыш поставил одну коленку на кровать, и она в буквальном смысле сорвала с него рубашку. Слегка подтолкнув в бок, дала понять, что он должен лечь рядом. Барыш послушно перекатился на спину.
Эврим мгновенно, словно молния, оказалась сверху и принялась пылко целовать его в губы — страстно, безудержно.
«Что происходит?» — задался он вопросом.
Эврим целовала его жадно, почти агрессивно. Барыш прижимал её к себе руками, чувствуя, что всё её тело пылает. Почти задыхаясь, она отпустила его губы и принялась целовать шею, ключицы, затем опустилась ниже — к груди — и стала ласкать губами соски, крепко сжимая его бока.
Барыш был немного ошеломлён, но решил не раздумывать, а просто отдаться ей.
«Пусть делает что хочет, — мелькнуло в голове. — Главное, что она со мной. Вернее, на мне».
Улыбнулся.
«Что скажет, то и буду делать. А может, мне вообще ничего не нужно будет делать — возможно, она всё сделает сама».
Барыш едва не рассмеялся от своих озорных мыслей. Положил руки на её ягодицы и нежно сжал их.
«Обожаю мять её попочку».
Эврим с кошачьей грацией соскользнула с него, устроилась рядом и расстегнула пуговицу, а затем и ширинку на его шортах. Лёгким жестом показала приподняться. Барыш изогнулся, помогая ей стянуть шорты.
«Богиня моя... — замирая, подумал Барыш, приподнимая бёдра. — Такая прелесть... Я просто не могу... Ты — лучшая женщина в мире. Ну как тут с ума не сойти, когда она такая нежная и заботливая...»
Мысленно наслаждаясь моментом, не успел опомниться, как Эврим снова оказалась на нём — теперь уже на его обнажённом теле.
Выпрямилась, скрестила руки, ухватилась за майку и элегантным движением сбросила её с себя. Барыш тут же прикрыл её грудь ладонями.
И снова в голове пронеслось:
«А могу я что-нибудь говорить или нет? Какие сейчас правила? Аллах, помоги, она пленила меня... Пожалуй, лучше помолчу. Или нет? Обидится, что я ничего не говорю. Аллах, что мне делать? Эврим, что мне делать?»
Эврим чуть выгнулась и провела рукой сзади по его согнутой ноге, затем нежно взяла в ладонь его яйца.
«Ох, что меня ожидает? Как я люблю её ручки... Эти бархатные ручки невозможны. Почему она всё так нежно берёт, так ласково?»
Она поиграла ими, поглаживая и слегка сжимая, затем обхватила его член — он уже был почти полностью напряжён. Пальцы скользнули вдоль него, до головки, затем нежно помассировали ее круговыми движениями.
«Оф... Оф... Как же ... — Барыш едва мог думать. — И, правда, это так приятно...»
Эврим привстала и начала медленно, аккуратно вводить его член в себя.
«Вот так? Сразу? — мелькнуло у Барыша. — Как скажешь, aşkım benim. Так и будет. Я не буду ни во что вмешиваться».
И Эврим плавно опустилась, пока он полностью не вошёл в неё.
Барыш непроизвольно сделал резкий выдох со звуком «Оу!». Она начала медленно двигаться — волнообразные движения бёдрами, затем глубокие опускания, от которых у Барыша перехватывало дыхание. Пальцы сжали её бёдра.
Откинула голову, и он наблюдал, как её тело опускается и поднимается над ним.
«Аллах, я в её власти. Я её пленник, — думал Барыш. Она... совершенство» — задыхаясь, ловил поток мыслей.
Эврим меняла ритм — то неспешные круги, то резкие толчки, заставлявшие его закатывать глаза от наслаждения. В порыве она наклонилась к нему, и губы снова слились в поцелуе.
«Я её люблю больше жизни», — пронеслось в его мутном сознании, когда их языки снова сошлись.
Эврим выпрямила руки, упираясь в его грудь. Её томный взгляд был затуманенным, но она смотрела прямо в его глаза и начала быстро двигать бёдрами. Барыш перехватил руки на её ягодицы, помогая поддерживать нужный ей темп.
Она начала громко стонать.
«Давай... сведи, сведи меня с ума», — неслось у Барыша в голове.
Начал двигать бёдрами в такт ей, чуть сильнее.
— Ааах-ах... — отзывалась Эврим на его движения.
«Моя... богиня... каждое твоё движение, каждое касание уносит меня».
Из Барыша тоже стали вырываться тяжёлые вздохи:
— Хах... хах... хах...
Эврим закрыла глаза и выпрямилась. Барыш понял, что должен помочь ей.
— Иду к тебе, — сказал он, привстал и прижал к себе, обвив руками её спину.
Её тело было мокрым и горячим; ощущения были невероятные. Он держал её и чувствовал, как она двигается внутри его объятий.
Затем перехватил её за талию и стал мощно поднимать и опускать на себе. Прикасался губами к её груди, а она, то откидывала голову, подставляя ключицу, то обнимала его за щёки, то прижимала его губы к своей шее, вплетая пальцы в его волосы... Её стоны смешивались с его хриплыми выдохами.
«Сейчас... она на грани... ещё чуть-чуть, моя любовь...» — и он снова резко стал принимать её.
Эврим вскрикивала с каждым его движением.
— Ах... ах... ах...
Каждый порыв был наполнен не только страстью, но и безграничной любовью. Барыш не мог оторвать взгляда от ее красоты и страстности, задыхаясь, шептал:
— Любимая... Мояяя...
— Барыыыш... — её ответный стон был полон наслаждения, она обвила его шею, прижимаясь к нему.
Всё её тело завибрировало, и он почувствовал, как её внутренние волны сжимают его. Он полностью отдался ей...
— Дааа... — взревел Барыш, с силой сжимая ее.
Эврим прильнула к нему на грудь и он упал, увлекая её за собой, не размыкая объятий.
Тяжело дыша, они лежали, слившись воедино — их тела, влажные и горячие, были единым целым.
Она сладко выдохнула и прижалась щекой к его груди, слушая, как бешено стучит его сердце — в унисон с её собственным.
Стой
Они лежали до тех пор, пока дыхание полностью не восстановилось и в комнате не наступила абсолютная тишина.
Барыш провел рукой по её плечу и нежно перевернул Эврим на спину. Навис над ней и тихо заговорил:
— Любовь моя, спасибо тебе за то...
— За что? — перебила она шёпотом.
— За то, что разрешила приехать. За то, что... сейчас... позвала к себе. За твою страсть, за твою нежность. За всё, жизнь моя.
— Тебе не надо за это благодарить, — сказала Эврим.
Он положил палец на её губы.
— Ничего не говори. Теперь ты помолчи.
Взял её за лицо и нежно прикоснулся к её губам своими. Потом отстранился, аккуратно убрал пальцами волосы с её лица и сказал:
— Я сейчас сделаю так, как ты просила. Я встану и уеду. Прошу тебя, не провожай меня. Лежи, отдыхай здесь, поспи еще очень рано. Ты за эти дни очень измучилась и много плакала. Ты должна пообещать мне, что больше плакать не будешь. Но должна также пообещать, что подумаешь над всеми словами, что сказал тебе я и что сказала мне ты. Я сейчас уйду и дам тебе столько времени, сколько ты захочешь. Но ты должна знать, я не смогу жить без тебя. И это факт, который надо принять. И поэтому я буду ждать. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Ждать, когда ты напишешь мне и позовёшь.
Эврим закрыла глаза. Он наклонился и снова поцеловал её в тёплые губы. Потом нашептал на ухо:
— Невозможно оторваться от твоих губок... Но я вынужден встать и уйти. Помни, я люблю тебя безумно. И это тоже изменить нельзя.
Барыш заботливо накрыл её одеялом, встал, подобрал с пола свои шорты и рубашку и вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Эврим повернулась на бок и натянула одеяло с головой. Внутри всё переворачивалось. Она не знала, что делать, что думать, как ей теперь быть.
Но тут же, словно её подбросило на пружине, вскочила, накинула майку и выбежала в гостиную. Барыш уже делал первый шаг за порог.
— Стой! — отчаянно крикнула она, подбежав к нему и уткнувшись лицом в его спину. — Стой, стой!
Обвила его сзади руками, прижалась к его спине и изо всех сил сжала в объятиях, словно пыталась вдавить себя в него. Барыш развернулся, и его руки тоже обняли её с бесконечной нежностью.
— Я тебя люблю, — тихо сказал он, прижимаясь губами к её макушке. — Я тебя очень сильно люблю.
В ответ она лишь безмолвно кивнула, зарывшись лицом в его грудь, и сжала его ещё сильнее.
Барыш взял её за подбородок и приподнял, чтобы видеть её глаза.
— Я всё-таки задам последний вопрос.
Эврим распахнула глаза.
— Что за букетик стоит на журнальном столике? Откуда он?
Эврим слегка засмеялась и снова уткнулась носом ему в грудь.
— Ты невыносимый. Тебя не изменить! Господи, даже в такой ситуации я не могу не улыбаться из-за тебя.
— Так всё-таки, что это за букет?
— Дурачок, это твой букет. Твои цветы, которые ты разметал у меня во дворе. Я пришла и собрала всё, что осталось живым. И поставила.
Он наклонился и быстро её поцеловал...
Барыш быстрыми шагами дошёл до машины, не оглядываясь. Сел, завёл двигатель и прижал подушечки ладоней к глазам. Тяжёлый, сдавленный вздох вырвался из его груди.
«Я и представить не мог, что такое в жизни бывает. Тяжко... Осталось, как мальчишке, расплакаться».
Накатившая тоска сдавила горло. Он откинулся на сиденье и закурил, пытаясь заглушить подступающие эмоции.