Отрывок 🤍
Воспоминание Эврим
Воспоминание... нахлынуло внезапно и жгуче, как прикосновение. Его губы, теплые и нежные, на моей шее; его шёпот, прерывистый и влажный: «Ты — моя... Я тебя никому не отдам». Его рука, ласкающая грудь: «Ты такая красивая... и моя»...
А потом он аккуратно берет меня за руки, переплетает наши пальцы и поднимает их над изголовьем. Сам же, огромный, как скала, нависает надо мной. Мы долго смотрим друг на друга. Его пронзительный, тонущий взгляд, в котором читалось не просто желание, а бездонное, животное обожание, смешанное с благоговением. Его черные глаза смотрят с такой любовью, нежностью, вожделением... В этом взгляде я тонула, переставала дышать, переставала быть собой, становясь частью его. И я в эти мгновения чувствовала себя самой любимой, самой желанной, самой счастливой.
Он медленно притрагивается к моим губам. Он обладает невероятной нежностью. От его прикосновения во всем моем теле начинается трепет, и вот его губы захватывают мои. Я хочу смотреть на него, но глаза закрываются сами собой. Я практически сразу теряю контроль над своим телом. Я так люблю с ним целоваться. Он умеет это делать и страстно, и нежно. В этих поцелуях я чувствую его любовь, его страсть. Мы можем целоваться часами.
И наступает момент, когда я уже до дрожи хочу, чтобы он вошел в меня. И он всегда это чувствует. Он любит иметь надо мной власть, держать меня крепко, чтобы чувствовать каждый мой трепет. Я знаю это его свойство, и мне оно нравится. Нравится моя покорность, моя беззащитность перед ним. Он всегда управляет нами, и это меня безумно возбуждает. Это Он, только Он может сочетать в себе эту силу, это давление с такой нежностью. За всем этим я всегда чувствовала лишь любовь. Безграничную, сумасшедшую любовь. И моя голова всегда начинала слегка кружиться от этих волшебных прелюдий.
Но его власть проявлялась не только в ласках. Он любит доминировать, и это сводит меня с ума. Его крепкие руки переворачивают меня, заставляют встать на колени, его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя следы собственности. Он может придержать мои руки, лишая возможности прикасаться, чтобы я целиком отдалась ощущениям, которые дарил он. Он может раздвигать мои ноги, так что моё тело сводит, лишая меня малейшей возможности сопротивляться. Каждое его движение продуманно — он знает мое тело лучше, чем я сама, и пользуется этим, чтобы доводить до исступления.
Его самая большая слабость — мой стон. Он делал все, чтобы сорвать его с моих губ — то замедляясь, заставляя молить о большем, то вдруг ускоряясь, вгоняя в безумие. Он любит шептать, губами у самого уха: «Хочу слышать, как ты кончаешь. Хочу чувствовать, как ты трепещешь... Падай...Только для меня...» И я не могла ослушаться. Волны наслаждения накатывают одна за другой, каждая — его заслуга, его дар.
И за этой властью, за этой животной страстью, я всегда чувствую его любовь. Немыслимую. Для него мои стоны и оргазм — не просто доказательство его власти, а язык, на котором говорит его душа — язык, которым он признается мне в своей безудержной любви.
Мы единое целое, сплетенное из учащенно бьющихся сердец, жаркой кожи и громких стонов, которые он с жадностью забирает своими поцелуями. Каждый мой крик был песней, посвященной ему, каждое содрогание тела — признанием в том, что я принадлежу ему безраздельно. И в этом полном подчинении, в этой сладкой неволе, я была по-настоящему свободна — любима и желанна, как никогда...