Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Canım — Моя душа, дорогая

Сумбур

Барыш быстрыми шагами вошёл в кабинет, захлопнув дверь с такой силой, что вздрогнули стёкла в окнах.

Остановился, сел за письменный стол и снова прочитал СМС. Уже в третий раз — и с каждым словом боль в груди сменялась чем-то твёрдым и холодным.

«Я знал... Я знал, что ты именно так мне напишешь. Я не удивлён...»

Злость поднималась комом в горле — глухая, яростная, беспощадная. На кого? На неё, что отказывалась от него? На себя, что довёл до этого? На Айшегюль, что не хотела ничего понимать? На всех сразу? На всю эту проклятую жизнь, где любовь оказалась адом?

«Нет». Он резко провёл ладонью по лицу, как будто стирая следы беспомощности. «Так не пойдет. Я не дам просто... стереть нас».

Он быстрым, почти яростным движением набрал номер своего адвоката.

— Каан, привет. Мне нужно с тобой встретиться. Ты сегодня можешь?

— Да, брат, сейчас посмотрю... Давай после обеда. Что-то у тебя голос какой-то больно решительный.

— Встретимся, поговорим. Я буду.

— Давай, брат. Пока.

...

Эврим лежала на диване с закрытыми глазами. Она натянула на себя плед и понимала, что все мысли её остановились. Она была как будто в вакууме. В каком-то безвоздушном пространстве.

Телефон завибрировал. Селен.

— Привет, сanım. Как ты, скажи? Я волнуюсь за тебя.

— Лежу бездыханным трупом и смотрю на маленький букетик в стаканчике... и пытаюсь не разрыдаться.

— Что такое? Что еще произошло? Откуда букетик?

— Ничего не произошло... Собрала из остатков. Он пришел с красивым букетом, а я его не приняла... и он его разметал. Вернулась сегодня — увидела эти цветочки на газоне и собрала то, что не завяло.

— Милая моя, хорошая, не расстраивайся. Хочешь, я приеду к тебе?

— Нет, не хочу. Хочу побыть одна. Наедине с собой, своими мыслями.

— А он тебе звонил, писал?

— Он писал, и я писала.

— А что писали?

— Что он меня любит. А я ему послала длинное, что так дальше не может быть. И вот лежу и думаю, как он сейчас там. И сердце моё разрывается.

— Так — пришли мне, пожалуйста, это СМС, я хочу почитать. И ещё — пожалуйста, ты приняла важное решение. Не убивайся ты так. Потерпи. Я уверена, он что-нибудь придумает. Он же любит тебя. И знаешь что? Собирайся и иди на пляж. Не лежи дома. Это очень угнетает, вгоняет в депрессию. Продолжай жить, как ты жила тем летом. Как ты мне сказала, что хочешь вернуться в предыдущее состояние. Так делай всё для этого.

— Оф, Селен, нет сил. Эмоционально опустошена. Конечно, безумно тоскую по нему. За этот месяц каждый уголок в этом доме связан с ним. Всё с ним связано.

— Это понятно, родная моя, всё понятно. Но ты должна быть сильной. Просто вставай и иди на пляж. И хотя бы там лежи и думай. Пообещай мне.

— Хорошо, обещаю. Но даже там будут «наши» лежаки.

...

Барыш вышел на балкон. За столиком сидела Айшегюль и пила кофе.

— Через полтора часа улетаю в Стамбул, — сказал он холодно, глядя куда-то за горизонт.

— В Стамбул? Зачем? — в её голосе послышалось напряжение.

— У меня там дела.

— Какие дела, Барыш?

— Я не буду обсуждать с тобой свои дела, — он, наконец, повернулся к ней. Взгляд был твёрдым и пустым. — У нас с тобой сейчас есть только один вопрос, который я готов обсуждать. Это условия нашего развода. Когда будешь готова говорить на эту тему, тогда и поговорим.

— А когда ты вернёшься?

— Может, сегодня вечером. Может, завтра утром. Посмотрим.

Не сказав больше ни слова, Барыш развернулся и вышел.

С недоумённым видом Айшегюль сделала глоток кофе. В этот момент у неё зазвонил телефон. Она взяла трубку.

— Привет, Кюбра.

— Привет, Айшегюль. Как твои дела?

— Всё нормально. А у вас как? Как дети? Как Барыш?

— Один в лагере, другой с друзьями время проводит.

— Почему на яхту не зовете? Тем летом постоянно, а в этом году вы притихли.

— У Барыша что-то на работе, и он сейчас не в настроении. Вот опять в Стамбул улетает, по делам.

— Летом вроде отпуск. Чего он всё по делам да по делам?

— Да я сама не пойму. Мне не нравится и его состояние, и его настроение. Явно у него какие-то неприятности, но он не любит делиться, когда у него проблемы.

— Странно. Вроде он у тебя такой весельчак... А между вами всё хорошо?

— Как тебе сказать... Сейчас, наверное, не лучший период.

— Не переживай. Сколько вас знаю, столько у вас стабильные, надёжные отношения. Уж за семью твою я спокойна. Зная тебя, твою рассудительность, твоё умение всё создавать, обставлять... Мужчины все такие, стоит проблемам на работе случиться — и сразу на семью шипят.

Попрощавшись с Кюброй, Айшегюль открыла приложение с заметками и быстрым движением пальца набрала: «Договориться о встрече с психологом». Закрыла блокнот.

«Какая истинная причина... Не может быть, чтобы другая, он не способен на чувства. И не будет он ради женщины разрушать семью. Исключено. Он просто устал».

Мысль окрепла, превратившись в уверенность. Лёгкая обида сменилась холодной решимостью.

«Ну что ж, Барыш, ты ещё пожалеешь, что разговаривал со мной в таком тоне. Я этого абсолютно не заслужила».

Она отставила чашку, и на лице застыло спокойное, твёрдое выражение.

«Развода не будет. Да ты и сам успокоишься, надо организовать какую-нибудь поездку».

Чётко, почти отрывисто выдохнув эти слова, выключила телефон и допила остывший кофе.

Бумажный шторм

— Рассказывай, брат, что у тебя, — Каан откинулся в кресле.

— Я хочу развестись.

— Это я уже понял. Ты рассказывай, какие проблемы у тебя.

— Она не хочет разводиться.

— Это я тоже понял. Что она предлагает?

— Говорит, что не видит смысла в разводе. Что у нас всё хорошо, что мы так жили 20 с лишним лет. Это наш уклад. Я ей говорю: «Любви нет». Она отвечает: «Плевать на эту любовь. У нас брак на другом держится. Идём к психологам. Я не дам тебе разрушить нашу семью». Короче, вот такую чушь несёт.

— В принципе, логично с её стороны. А скажи мне, какая у тебя причина? Почему ты хочешь развестись? Что случилось?

Барыш задумался.

— Барыш, я твой адвокат. Ты мне должен рассказать правду. Она останется между нами, естественно. Но я должен понимать твои мотивы. Я должен знать всё. Как только ты начнёшь что-то скрывать — всё разрушится. Поверь, так нельзя. Говори мне истинную причину.

— Я встретил другую.

— Я почему-то так и думал. Твой брак не похож на то, что вы расстанетесь просто потому, что «пора». Расскажи мне про неё.

— Каан, я не могу тебе этого рассказывать.

— Да не, не надо имён и фамилий. Меня интересует, бедная она или богатая?

— А это тут при чём?

— Всё, понимаешь, здесь всё при чём. Сколько ей лет? Чем занимается?

— Она моя ровесница.

— Хоть на один вопрос я получил ответ. И она состоятельная?

— Да.

— Понятно. То есть это не охотница за популярным, известным...

— Нет, конечно. Мы работаем в одной сфере.

— Хорошо, я это понял. То есть она тоже медийное лицо.

— Достаточно медийное.

— Она замужем?

— Нет, не замужем.

— Понятно. Ты хочешь развестись и жениться на ней?

— Я бы очень этого хотел.

— Ух ты! Ладно, понятно. Так, теперь давай разбираться с Айшегюль. Мне нужно по вам всё.

— Что значит «всё»?

— Это самое скучное, но необходимое — бумажная волокита.

Слушай сюда, потом я тебе дам перечень.

Базовый набор:

— Та самая корочка, где вы с Айшегюль красуетесь молодыми — свидетельство о браке.

— Свидетельства о рождении детей. Семейный портрет нужен полный.

Всё, что приносит деньги и стоит денег:

— Выписки на всю недвижимость: квартиры, дома, апартаменты — всё, что есть в собственности, в аренде.

— Все документы на колёса, какие найдешь.

— Полные выписки со всех счетов — и наши, и зарубежные, в любой валюте.

— Отчёты брокеров по акциям и ценным бумагам.

— Учредительные документы твоих, её, ваших компаний — уставы, выписки из реестра.

— И главное — свежие отчёты оценщиков. Без этого как на базаре без ценников — только тычешь пальцем в воздух.

Финансовая кухня:

— Твои и её налоговые декларации за последние годы.

— Данные по инвестиционным счетам, если есть.

— Все кредитки, ипотеки, займы — даже мелкие.

Важные мелочи:

— Брачный договор, если ты его вообще видел.

— Все предыдущие договорённости с женой — о детях, деньгах, акциях, чём угодно.

— Всё, что докажет твоё личное имущество — подарки, наследство. Это вычеркнем из раздела.

Каан щёлкнул ручкой.

— Без этого пазла мы не сложим картину.

— Мощный список, полжизни понадобится, — присвистнул Барыш.

— Ты не волнуйся, я тебе дам помощника. Он будет помогать всё собирать, заказывать. Сделаем запросы в регистрационной палате, у нотариуса и других необходимых организациях, но там может быть не всё.

— Хорошо. Меня это не пугает.

— Что мы будем делать: я всё проанализирую, составлю исковое заявление, мы его обсудим. Это долгая работа, Барыш. Также надо составить соглашение, которое мы ей предложим и которое она, может быть, подпишет. В принципе, как ты считаешь, как она настроена? Я понимаю, все женщины, наверное, не хотят разводиться. Но вроде она у тебя адекватный человек, я её немного знаю.

— Я тоже так думал, но все адекватны до какого-то момента. Сейчас она такая холодная, странная. И твердит только одно: «Я не дам тебе развода. Я не дам разрушить наш брак, пойдём к психологам».

— Сходи. Что тебе сложного? Сходи. Кстати, это потом используем. Я тебе очень советую делать всё, что она просит, в разумных пределах, естественно. Это будет аргументом, что ты пытался прийти к примирению, но попытки не увенчались успехом. Это на случай суда.

Но всё-таки мы попробуем развестись по соглашению. Сначала нужно всё описать, ты скажешь, как хочешь по-справедливости разделить, составим соглашение и уже пойдём к ней разговаривать. С конкретными бумагами и предложениями. Потому что твоё «давай разведёмся» — пугает женщин. Неопределённость, страх, что ты её обманешь. Это нормально, что она сразу не соглашается. И, конечно, 20 с лишним лет — это не шутка.

— Каан, и самый главный вопрос... Вернее, не знаю, главный, но важный. Он у меня как дамоклов меч висит. Сколько времени это может занять?

— Ох, Барыш... Боюсь, здесь для тебя не очень утешительный прогноз. Если очень бегать, стараться и всё делать оперативно — месяца три-шесть.

— Сколько?!

— Ну а как ты хотел? Всё собрать, подготовить, проанализировать, запросы сделать... Потом ещё переговорный процесс — я думаю, месяца три, пока ты её уговоришь подписать соглашение.

— А если она не согласится?

— Смотри, мы сразу ей предложим: либо соглашение, либо в суд. А уж суд... он и есть суд. Думаю, суд займёт от года до трёх.

— Это пиздец...

— Слушай, ну тебе не двадцать лет, что тебя это удивляет? Ты же сказал, что твоя новая избранница твоего возраста — она тоже, наверное, прекрасно понимает, что развестись за один день нельзя.

— Я уже сам не понимаю, что она понимает.

— И что, вы не можете жить вместе, пока идёт процесс? При чём здесь развестись? Вы подадите заявление, а дальше живи с ней. В чём проблема?

Дай мне уйти

— Телефон завибрировал. Эврим взглянула на экран и увидела имя: «Барыш».

«Боже, зачем он звонит? Что он хочет? О чём говорить?»

Сердце забилось бешено. Она вскочила, схватила телефон и стала ходить по гостиной.

«Что делать? Ответить? Разговаривать не могу... Не отвечать?»

Прошлась по комнате.

«Как не отвечать? Я же не могу... Не отвечать... так нельзя... Боже, что мне делать? Я не знаю, что мне делать... Я не справлюсь с ним... Я не смогу...»

Дрожащими руками нажала «Ответить».

— Привет, Эврим, — тёплый и мягкий голос сразу разоружил её.

— Привет, — тихо сказала она.

— Я тебя прошу, встреться со мной. Пообедаем. Я подъеду, куда скажешь. Пожалуйста, не отказывайся. Мы же с тобой взрослые люди. Ты же хочешь, чтобы мы были партнёрами, только... Мне хочется кое-какие вещи с тобой обсудить. Но я хочу это сделать очно.

— А по телефону нельзя?

— Эврим, неужели я не заслужил открытого разговора? Ты не сможешь уйти от наших очных встреч. Нам работать ещё как минимум год.

— Ты прав, — тихо сказала она. — Хорошо. Давай в четыре. В любом ресторане, который рядом со мной. Пришли мне название — я приеду.

...

Эврим стояла перед зеркалом и изучала своё лицо. Синяки под глазами, измождённый вид, грустные потухшие глаза. Но такой она не хотела выглядеть перед ним.

Надела маску на лицо, села на диван и закрыла глаза.

— Почему так больно? Почему так тяжело? И это рядом с человеком, который так меня любит... Где взять ту волшебную палочку, которая защитит нас? Спасёт нас?

Она сняла маску, снова подошла к зеркалу. Кожа стала свежее, но глаза оставались такими же пустыми. Вздохнула, принялась за макияж: тональный крем, чтобы скрыть следы бессонницы, румяна — придать жизни бледным щекам. Помада натурального оттенка. Ничего лишнего, только лёгкая дымка теней и густо накрашенные ресницы, чтобы взгляд не казался таким беззащитным.

Подошла к шкафу и задумалась, что же надеть. По лицу скользнула грустная улыбка.

«Короткую юбочку, чтобы он опять надо мной подшутил... Нет, сегодня не время шуток».

Она достала тонкие брюки и блузку, медленно надела их.

«А причёска? Какая должна быть причёска? Боже, Эврим, почему тебя это вообще волнует?»

— Потому что я хочу всегда нравиться ему, — тихо ответила она сама себе.

«Пусть будет высокий хвост. Он придаёт образу сильный, решительный вид».

А решительности в этот момент ей так не хватало...

Достала босоножки на высоком каблуке, вздохнула и снова подошла к зеркалу.

Одетая, собранная, внешне безупречная, посмотрела на своё отражение. И ему, и себе она должна была доказать, что ещё держится, несмотря на то что падала!

...

Эврим зашла в зал ресторана, огляделась и увидела Барыша, сидящего за столиком и что-то изучающего в телефоне.

Подошла к нему. Он сразу встал, отодвинул ей стул, жестом приглашая сесть.

— Я рад тебя видеть, — сказал Барыш и улыбнулся.

— Привет, — ответила Эврим и села.

Он сел напротив и стал смотреть на неё.

— Ты очень красивая.

— Барыш, прошу тебя...

— Это правда. Разве я не могу сделать комплимент своей партнёрше?

— Хорошо, спасибо. Мне приятно.

— Ты будешь что-нибудь пить?

— Нет, спасибо, я не буду. Я уже напилась достаточно, — улыбнулась Эврим.

— Хорошо.

Барыш перевёл взгляд на Эврим.

— Барыш, о чём мы будем разговаривать? Для чего ты меня сюда позвал?

— Не торопись, я сейчас всё тебе расскажу. Ты же не будешь меня ограничивать в темах? Я уж позволю себе сказать всё, что хотел, а ты наберёшься терпения и послушаешь. Ведь это не очень большой труд. И даже если тебе покажется, что мои темы неинтересны, они важны для меня. Ты же можешь пойти мне навстречу и дослушать до конца?

Эврим слегка смутилась от своей изначальной напористости.

— Ты прав, конечно. Я всё выслушаю.

— Прекрасно.

— Эврим, я прилетел сегодня из Стамбула. Летал, чтобы встретиться с адвокатом. Я вплотную занялся своим разводом.

Он внимательно следил за её реакцией. Эврим сидела, опустив взгляд. Пальцы её бесцельно скользили по краю фужера с водой.

— Что я хочу тебе сказать... — продолжил Барыш, всё так же не понимая, как его слова на неё действуют. — Смотри, что получается по срокам. Адвокат сказал, что в идеале два, может, четыре месяца уйдёт только на сбор всех документов. Их очень много. Потом он составит соглашение или судебный иск, и мы будем согласовывать с Айшегюль условия. На это, сказал, уйдёт месяца два. И после подписания соглашения нас разведут за одно заседание.

Эврим молчала.

— Я вчера снова поговорил с ней на тему развода. — Барыш замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. — Эврим, тебе не интересно? Тебя это вообще не волнует?

— Я слушаю, — тихо произнесла она, не поднимая глаз.

— Я всё продумал. Как только всё будет готово, я сниму нам дом. Мы будем жить вместе...

Он говорил, а в её глазах стояли слёзы. Она не плакала, просто смотрела куда-то мимо него, и слёзы медленно наполняли глаза, делая взгляд стеклянным и беззащитным.

— Мы сможем построить нашу, только нашу с тобой жизнь... — голос Барыша дрогнул от надежды. — Я сделаю всё, как ты хотела. Всё будет по-другому.

Эврим медленно подняла на него взгляд. Слёзы так и не скатились, застыв в глазах жидким блеском.

— Я желаю тебе удачи... с разводом, — выдохнула она почти шёпотом, отодвинула стул, резко встала и вышла из ресторана, не оглядываясь.

А он остался сидеть один, с недосказанными словами и будущим, которое только что ушло за дверь впереди него.

Барыш вскочил и догнал её, схватив за запястье.

— Стой, Эврим! Ты не можешь просто встать и уйти! Я ещё не всё сказал. Ты не имеешь на это права, слышишь? Это наш общий разговор. Как ты можешь просто развернуться и уйти? Вернись за стол! Разговор между людьми заканчивается, когда обе стороны с этим согласны!

Она напряглась, постояла так, отвернувшись, несколько секунд, дыша неровно. Потом медленно обернулась.

— Хорошо.

Он разжал руку, и они молча вернулись в ресторан. Эврим села, отодвинув бокал, и сложила руки на столе, готовая слушать. Вид у неё был измождённый.

— Спасибо, — тихо сказал Барыш. Потом, внимательно посмотрев на неё, спросил мягче: — Ты вообще ела что-нибудь после того вечера в баре?

Эврим лишь пожала плечами, отводя взгляд.

— Я так и думал, — он поймал взгляд официанта и сделал заказ — чечевичный суп. — Тебе нужно поесть. Мы можем ругаться, можем говорить о самом трудном, но ты не должна разрушать себя. Я не позволю.

Когда еду принесли, Барыш настоял, чтобы она хоть немного поела. Эврим покорно взяла ложку, сделала несколько глотков, будто выполняя обязанность. Потом опустила её и подняла на него взгляд.

— Ну? Ты хотел говорить. Говори. Про свой развод. Про то, как всё будет теперь, когда ты «вплотную занялся» им.

Его собственная фраза, брошенная ей ранее, прозвучала теперь как обвинение.

— Эврим, почему ты такая холодная, как лёд сейчас? Мне кажется, ты специально усугубляешь ситуацию и стараешься задеть меня. Да, я, конечно, ошибался! Может быть, не делал всего, чего надо было сделать! Но я сейчас пришёл с тобой поделиться важными для меня изменениями!

— Так делись, Барыш, делись. Рассказывай дальше. Ты сказал, что поговорил с Айшегюль... — Эврим закатила глаза, ей явно было физически неприятно от любого упоминания о ней. — И что, она согласна? Только говори честно, не ври.

— Она... в стадии принятия.

— Это как? Что это значит? Я не понимаю такие стадии. Что это за стадия такая? То есть она не согласна, но ты говоришь, что разведешься. Правильно я понимаю эту твою стадию?

— Да, Эврим. Правильно понимаешь.

Она выдохнула. Лицо исказила легкая гримаса.

— Если честно, я не хотел бы тебя погружать в эту часть истории.

— Поверь, я тоже совершенно, абсолютно не хочу даже частично погружаться в эту историю. — Её голос зазвучал возбуждённо. — И вообще не хочу погружаться в твой развод!

— Ты же хочешь, чтобы я развёлся? — его голос прозвучал почти беспомощно.

Эврим снова выдохнула, и по её лицу снова пробежала та же гримаса.

— Я уже не знаю, чего хочу. Вернее, знаю... но не верю, что ты сможешь развестись.

Она посмотрела на него прямо, и в глазах не было ни злобы, ни упрёка — только усталая ясность.

— Ты уж прости, но я должна это сказать. И не делать вид, что забыла. Ты захотел быть со мной ещё полтора года назад. Для меня, на твоём месте, в тот день твой брак закончился бы. Но я тебе отказала... и ты больше ничего не сделал. И продолжил жить в своём браке. Поэтому я не верю в твой развод. Поэтому меня это так тяготит.

Эврим сделала паузу, давая словам достичь цели.

— Ты сейчас можешь упрекнуть меня, что я всё это знала. Понимала. Да... Принимаю свою вину. И знаешь, я уже, наверное, в сотый раз говорю — я виню себя не меньше, чем тебя. Именно поэтому... я предлагаю закончить наши отношения.

— Эврим, ты опять выносишь приговор! — голос его дрогнул. — Почему ты не даёшь шанс мне? Нашим отношениям? Почему сразу — всё закончить? Тебе что, плохо было со мной этот месяц? Разве у тебя нет ощущения, что мы созданы друг для друга? Ты же сама писала, что это лучший месяц в твоей жизни! Почему ты не хочешь, чтобы вся жизнь стала таким месяцем?

Она театрально рассмеялась, но в смехе слышались нотки горечи.

— Ты серьёзно, Барыш? Это был летний месяц, в котором мы жили скрытную жизнь! И за этот месяц ты несколько раз не смог ко мне приехать, потому что у тебя семья и обязательства. А дальше — работа. И ты хочешь, чтобы мы всё время прятались? Всё время лгали? Всё время скрывались? Не знаю, может, ты способен так жить, но я — нет!

Откинулась на спинку стула, взгляд стал твёрдым.

— Тем более, твоя семья... Что ты будешь им объяснять, когда после съёмок не вернёшься домой? Или будешь заезжать ко мне «на полчасика», делая вид, что это ночные съёмки, а под утро возвращаться к ним? Разве это жизнь? Скажи мне честно — как мы будем жить? Мы будем жить вместе? Вставать утром, идти на работу, возвращаться вечером домой и обсуждать наши дела? Не лги ни себе, ни мне.

— Эврим, ты говоришь так, будто это приговор! Будто не бывает ситуаций, когда люди разводятся! Но это же происходит... Просто мне нужно время! Почему ты не хочешь этого понять? Я разведусь. Я гарантирую тебе.

— Гарантирует он мне, — отвернувшись в сторону, произнесла она с легкой издевкой.

— Мне неприятна твоя ирония, Эврим.

— Извини. Правда, извини. Но мои нервы просто не выдерживают этого. Я не очень корректно сейчас себя веду. И зачем-то обижаю тебя. Господи, — подняла голову вверх. — Я не хочу делать тебе больно. Я тобой очень дорожу.

— Так не делай... — он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Барыш, давай откроем моё сообщения. Прочитаем, что я там написала. Открывай, пожалуйста. Прямо сейчас открой и прочитай вслух.

Эврим возбуждено стала вращать рукой, предлагая открыть телефон.

— Я писала, что знаю, о чём будет этот разговор. Понимаешь, я знала! Я не хочу с тобой ссориться, не хочу обижать тебя, не хочу причинять тебе боль. Когда я делаю тебе больно, мне самой становится невыносимо.

— Эврим, твоя эмоциональность мешает разговору, смещает акценты. Успокойся. Я скажу тебе вот что.

Первое: я буду разводиться. И я разведусь. Точка. Нужно время — не мне, а процессу. Я не буду с тобой расставаться. Я буду рядом. Я хочу, чтобы ты была со мной, чтобы ты прошла этот путь рядом со мной. И дала мне время. Неужели ты не можешь дать мне хоть немного времени? Я не могу развестись за один день! Это невозможно. Да, я был идиотом, что не сделал этого полтора года назад. Я понимаю твои опасения, твой страх перед моей нерешительностью. Но давай начнём новый этап. Сейчас, поддержи меня... Останься со мной. Пройдём этот путь вместе. Я умоляю тебя — не разъединяй нас. Мы оба будем страдать. Мы оба понимаем, что не можем друг без друга. Зачем обрекать себя на эту боль? Подумай...

— Барыш, — перебила она, — я и об этом писала тебе. Ты предлагаешь мне ужасный выбор. Здесь нет хорошего варианта, понимаешь? Только два плохих. Первый: стать твоей любовницей, тихо ждать, прятаться и скрываться. Второй: расстаться. Оба пути ведут через боль.

Она сделала большой глоток воды.

— Но я тебя поняла. Сейчас я соберусь с мыслями и скажу ещё кое-что. — Эврим закрыла глаза, глубоко выдохнув. — Знаешь, что со мной было с того момента, как я отправила то сообщение? Моя душа опустела. Стало холодно. За окном — бесконечный дождь. Всё вокруг серое, безликое. Ничего не хочется. Селен советовала собраться и пойти на пляж. Я пошла... Увидела наши лежаки — и снова стало горько. Всё опять стало серым и унылым. Вот в такой пустоте я живу уже второй день. И как с этим справиться? Как что-то изменить? Я не хочу такой жизни... но, кажется, только она меня и ждёт.

— Хватит, Эврим! Что за уныние? Что за кошмар ты описываешь? Давай вспомним прошлый месяц! Разве тогда не светило солнце?

Эврим закрыла лицо руками.

— Там... там было много солнца, — тихо прошептала она.

— И будет! У тебя будет одно солнце — я обещаю. Я создам его для тебя. Посмотри на меня.

Он протянул руку, чтобы коснуться её, но она мягко, но твёрдо отодвинула свою.

— Стоп, Барыш. Стоп.

Отодвинула стул. На этот раз движения её были не порывистыми, а медленными и окончательными.

— Мне нужно время. Мне нужно побыть одной, — она покачала головой. — Мне нужно... переварить. Всё это, как снежный ком, наматывается на душу.

Она посмотрела на него, и в её глазах стояла мольба.

— Барыш, я прошу тебя об одном. Не иди сейчас за мной. Не догоняй меня. Я, честное слово, должна побыть одна. Я такой человек. Мне надо договориться с самой собой, в первую очередь. А я не могу никак договориться ... — её глаза наполнились слезами.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я не пойду за тобой. Умоляю тебя, не плачь, пожалуйста. И вспомни всё, что я сказал тебе сегодня. Прислушайся к своему сердцу, прошу тебя.

Барыш хотел подойти к ней, но Эврим выставила вперёд руку с растопыренными пальцами, словно останавливая невидимую преграду.

— Барыш, дай мне уйти. Пожалуйста.

Эврим развернулась, взяла сумку и медленно пошла к выходу. Он смотрел, как она уходит, и понимал, что единственное, что может теперь для неё сделать сейчас — это дать то самое время, о котором она просила.

Тяжело опустился за стол и резко жестом подозвал официанта.

— Джек Дэниелс. Двойной. И быстро.

Официант почти сразу вернулся с бокалом. Барыш схватил его и залпом выпил. Выдохнул, по телу разлился горячий огонь.

«Вот это мне сейчас нужно. Именно это».

Прошло, наверное, около часа с тех пор, как ушла Эврим. Барыш сидел в приятном опьянении и смотрел на море, видневшееся вдали.

— Я никуда тебя не отпущу, — тихо шептал он. — Никуда. Никогда. Даже не думай сбежать. Не дам тебе этого сделать. Размечталась...

Повернулся и снова махнул официанту.

— Ещё порцию.

Тот быстро принёс заказ. Прошло ещё какое-то время, и Барыш взял телефон. Открыл галерею и стал листать её фотографии.

— Интересно, что ты сейчас делаешь, моя любимая стрекоза? Грустишь? Или уже веселишься? — тихо рассмеялся. — Аллах, я совсем пьяный...

Он открыл чат и начал печатать сообщение.

«Эврим, я очень хочу тебя. Можно, я приеду? Не скажу ни слова. Мы займёмся любовью, и я уеду. Я безумно хочу тебя. Клянусь, что уеду».

Положил телефон, подпер голову рукой и блаженно улыбнулся.

— Знаю... знаю тебя. Не ответишь. Ох... как же я люблю тебя... как же я тебя хочу... Аллах, помоги мне...

В этот момент раздался щелчок телефона. Барыш быстро схватил и увидел на экране короткий ответ:

«Можно. Ни слова!».