Фраг
— Лежу и думаю... Как же нам легко вдвоем. Как идеально. Ну, по крайней мере, мне.
— Оу, уж как мне идеально, ты себе и представить не можешь, — засмеялся Барыш и поцеловал ее в лоб. — Ладно, говори дальше. Явно какая-то важная мысль у тебя созрела.
— Именно так. Вот смотри, мы можем болтать с тобой обо всем, что угодно. Нам всегда интересно, нам всегда есть что обсудить. Ни в одном твоем действии и жесте ничего не раздражает. Я обожаю наблюдать, как ты готовишь, как ухаживаешь, как шутишь, как заботишься, всегда видишь всё наперед, как ты ведешь машину... Мне нравится всё. Посмотри, вот мы сейчас с тобой пропутешествовали несколько дней, и ни разу не было ни одного, не то что конфликта, а даже повода. Мы наслаждались каждым мгновением. Ты столько мне всего интересного рассказывал.
...
Он смотрел на этот хаос и не в силах был сдержать себя.
«Что делать? Выйти и вырвать у неё этот телефон, закончить этот унизительный спектакль? Или ждать, демонстрируя то самое «уважение»?» — и он опять передёрнул лицом, передразнивая Эврим, о котором она так язвительно говорила.
Он метался и не мог контролировать свои действия, чувствуя себя глупо и беспомощно.
Она громко вскрикнула от боли.
Эврим лежала, скрючившись, прижимая травмированную руку к груди. По её лицу текли слёзы — уже не от обиды, а от острой, физической боли.
— Милая, родная, прости... Сейчас, не волнуйся, секунду, — бормотал он. — Сейчас, подожди секундочку.
...
Он тяжело вздохнул.
— У меня есть желание сейчас встать и уехать. Чтобы ты переварила это и я мог вернуться, когда... ты будешь в нормальном состоянии. Не потому, что я не хочу тебя поддерживать. Я, конечно, готов, но я не вижу сейчас повода для поддержки. Ты обвиняешь меня в том, чего нет!
Барыш подошел к ней и хотел обнять ее за плечи. Она отступила и сказала:
— Нет, не подходи. Просто не трогай меня сейчас.
— Знаешь что, Барыш? — ее голос звучал непривычно ровно, почти бесстрастно. — Ты прав. Уезжай.