Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım benim, sevgilim — Моя любовь, любимая

Canım — Моя душа, дорогая

Güzelim — Моя красавица

Hayatım — Жизнь моя

Allahım, sen bana sabır ver — Аллах, терпения мне!

Tövbe, Tövbe... — Чур меня! Упаси Аллах!

Предупреждение: Данный текст содержит сцены, которые могут быть неподходящими для некоторых читателей. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

Рекомендуем перед прочтением посмотреть прикрепленные ниже клипы 🥰

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

[Здесь должна быть GIF-анимация или видео. Обновите приложение, чтобы увидеть их.]

Ссылки на видео на случай, если не воспроизводится через сайт:

https://youtu.be/WUG99oNYkRA?si=j8QEqvznbk_eJB7T

https://youtu.be/jd-qI62gNJM?si=emJD7WWhWgkW2xr7

Сюрприз

Эврим облокотилась спиной на стену, с восторгом разглядывая интерьер.

— Тааак, раз у нас такая шикарная вилла, я тоже должна быть красивой! А то я вся в этом винограде и вине. Я быстро в душ — и приду к тебе. Будем веселиться и наслаждаться жизнью! А у нас есть ещё вино? — выпалила она, глаза поблёскивали азартом.

Барыш, наблюдая за её непривычной развязностью, смотрел на Эврим со смесью удивления и нежности.

— Да, ты же видела, я купил на винодельне несколько бутылок, — кивнул он в сторону сумки.

— Прекрасно! Открывай!

— Эврим, ты уверена, что нам ещё надо? — с лёгкой тревогой в голосе спросил он, глядя, как винный румянец полыхает на её щеках.

— Конечно! У меня шикарное настроение! Я вообще так редко бываю пьяной, но сейчас мне почему-то это очень нравится, — она подошла к нему и чувственно провела ладонью по груди, явно флиртуя.

Он поймал её блуждающую руку, поцеловал ладонь, но её состояние вызывало лёгкое беспокойство.

— Тебе помощь не нужна? В ванной? Ты справишься?

— Справлюсь, — высвободила руку с преувеличенной важностью. — Но если я выйду с синяками и шишками, то ты не удивляйся.

— Эврим, не пугай меня!

— Не волнуйся, не волнуйся! Я буду там аккуратна. Я быстро! Просто окачу себя из душа, сделаю лёгкую небрежную причёску, но главное — красивый наряд надену и буду тебя очаровывать! Ммммм... — С этими словами кокетливо подняла глаза к потолку, покачала головой и демонстративно крутанулась на пятках, еле удержав равновесие, и зашагала к ванной комнате.

— Аллах, Аллах, бестия сегодня у нас в гостях!

Барыш проводил её взглядом, взял телефон с целью сделать заказ на вечер.

....

Эврим приоткрыла дверь из ванной и крикнула:

— Барыш, ты должен либо закрыть глаза, либо лучше уйди в спальню на несколько минут! Я должна кое-что приготовить для своего сюрприза.

— Аллах, Аллах, что меня ждет этим вечером? — взмолился Барыш и громко добавил: — Canim, я тогда тоже быстро схожу в душ, а ты пока тут командуй! Я заказал нам еду и разные вкусности. Скоро должны привезти. Вино я открыл, если что. Оно пока дышит.

Эврим вихрем пронеслась по гостиной: погасила везде свет, зажгла только маленькие светильники, которые создавали тихий приглушённый свет. Быстро нашла в телефоне нужную мелодию и подключила к колонкам, которые были на вилле. Налила себе вина, сделала несколько глотков и поняла, что внутри поднимается волна бесшабашности. Ей хотелось чего-то дерзкого и немыслимого.

Барыш вышел из ванной и увидел, что везде темно.

— Sevgilim, что происходит? Чего мне ждать? Я уже начинаю нервничать.

Он зашёл в спальню, переоделся и вышел в гостиную. Сразу не увидел, где Эврим, только услышал её голос:

— Дорогой, садись на диван. Наливай себе вина.

Он сел, взял бутылку, и вдруг громко заиграла мелодия Joe Cocker «You Can Leave Your Hat On».

И в большом проёме появилась она.

Замерла на пороге, словно давая ему возможность оценить всю картину. Волосы, собранные в растрёпанный пучок, — часть прядей падала на лицо и шею, делая её ещё длиннее и сексуальнее. На ней была его рубашка, под которой было надето короткое полупрозрачное платье цвета спелой вишни — шелковистое, струящееся. Из-под тонкой ткани соблазнительно проступали кружевные контуры того самого черного белья из Парижа — того, что он выбрал для неё тогда, когда весь их мир перевернулся. Босоножки на высоких каблуках подчеркивали стройность её ног. Вид был безумно сексуальным и в то же время угрожающим.

В руках Эврим держала бокал, другой опиралась о косяк.

Такой он её ещё не видел.

«Allahım, sen bana sabır ver!», — пронеслось у него в голове.

9½ Недель

Под звуки первых аккордов Эврим развернулась боком, подняла бокал и стала пить вино. Ее лицо было трудно разобрать из-за тусклого света, но зато был очень хорошо очерчен силуэт в дверном проеме.

Допив вино и ловя такт музыки, она наклонилась на прямых ногах, поставила бокал перед собой на пол, и начала двигаться. Медленно, чувственно, ее руки скользили по собственному телу, как бы знакомясь с ним заново. Пальцы прошлись по шее, плечам, рукам. Она оставалась на расстоянии, танцуя только для него, превращая пространство гостиной в свою сцену.

Движения были гипнотическими — плавные вращения бедер, томные изгибы спины. Эврим наклонилась и провела руками по своим ногам — от лодыжек вверх по икрам, к бедрам. Подол платья приподнимался, открывая все больше кожи. Пальцы скользили по внутренней поверхности бедер.

Барыш сидел, наблюдая за этим действом с распахнутыми глазами, и почувствовал, как по его спине пробежала неконтролируемая дрожь.

Она сделала несколько вращающихся движений, согнув одну ногу и упершись ею в косяк, изогнулась в спине, прижавшись к проему. Затем, не приближаясь, медленно стала снимать с себя его рубашку, оголяя поочередно то одно, то другое плечо. Держа рубашку в руках, она медленно провела тканью по своему телу — по шее, между грудей, по животу. С игривой, вызывающей улыбкой слегка швырнула ее в его сторону, и та упала рядом с ним на диван.

Теперь на ней была только короткое шелковое платье на тонких лямках. Эврим продолжала свой танец. Ее руки снова поползли вверх по ногам, к бедрам, к талии, подчеркивая каждый изгиб. От движения ее рук платье приподнималось так, что бедра оголялись. Она поворачивалась, позволяя ему оценить вид со спины, через плечо бросая томные взгляды.

Затем, все так же двигаясь в ритм музыке, медленно, очень медленно сдвинула тонкие лямки с плеч. Шелк затрепетал и, подчиняясь силе тяжести, пополз вниз, обнажая сначала плечи, затем грудь в соблазнительном черном белье, живот... Платье мягко соскользнуло на пол.

Барыш, хоть и был заворожен действом, не мог скрыть своего изумления. Он жадно осушил бокал вина, не отводя взгляда.

Изысканным движением ноги она подцепила платье с пола и с легкой, кокетливой улыбкой перебросила его через всю комнату. Оно приземлилось прямо ему на колени.

«Барыш бей, рот уже закрывайте!» (прим. комментарий автора 🙃)

Танец продолжался, идеально попадая в ритм музыки, — теперь ее руки ласкали собственное тело через кружева белья, приглашая его взгляд следовать за каждым движением. Она была воплощением соблазна — уверенная, дразнящая, танцующая только для него, но на расстоянии, которое сводило с ума.

Эврим медленной, кошачьей походкой подошла к нему, поставила ногу рядом с ним на диван, наклонилась, взяла его за подбородок и нежно прикоснулась к губам. Барыш не мог скрыть своего удивления и растерянности.

— Hayatım, что с тобой?

— Я поражен.

— Чему ты так поражен? — игриво спросила Эврим.

— Тобой. Танцем.

— Что тебя так поражает? Ты недоволен, что к тебе пришла Элизабет?

— А ко мне пришла Элизабет?

— Ну, конечно, она пришла к тебе.

— А где Эврим?

— Эврим пока нет. С тобой сейчас Элизабет.

— Я тебя не понимаю, Эврим.

— Что ты не понимаешь, мой хороший? У меня прекрасное настроение. Я хотела тебя очаровать, станцевать для тебя эротичный танец. Почему ты так напрягся?

— Я просто смотрел на тебя и понимал, что я тебя не узнаю.

— Это нормально, дорогой, что ты меня не узнаешь.

— Как это нормально? Мне казалось, что я тебя знаю.

— Тебе казалось. Откуда ты меня можешь знать, Барыш? Мы с тобой меньше месяца вместе.

— Вообще-то мы с тобой три года вместе.

— Давай не путать. Три года мы с тобой партнеры, а в отношениях мы с тобой меньше месяца. Это большая разница.

Она несколько раз тихонько прижалась своими губами к его.

— Ты реально считаешь, что, будучи моим партнером, хорошо меня знаешь? Ты же понимаешь, что я запускаю своих партнеров в свою жизнь ровно настолько, насколько я этого хочу. Никак не больше. И ты, конечно же, не можешь обо мне многого знать. Это вот сейчас ты узнаешь меня. Но и то, видишь, я смогла тебя сегодня удивить.

— Действительно удивила... — пробормотал Барыш.

— Сколько еще удивлений я тебе доставлю! — рассмеялась Эврим. — Сколько тебя всего интересного еще ждет!

Выражение лица Барыша было недоуменным.

— Что меня еще может ждать?

— Жизнь покажет, canim. Что ты так напрягся? Что произошло с тобой?

— Ты как-то сейчас так сказала про партнеров, да еще и во множественном числе.

— Я не понимаю, что тебя напрягает. Да, ты мой партнер. И был им на протяжении трех лет. Очень хорошим, очень классным. Мы с тобой были в прекрасных отношениях. Но это не значит, что ты допущен в мою жизнь.

— А сейчас я допущен в твою жизнь?

— Вот это вопрос более сложный. Мы сейчас пытаемся с тобой допустить друг друга в наши жизни. А уж получится это или нет, посмотрим.

— Звучит все как-то страшно, — задумчиво сказал Барыш.

— Дорогой, ну хватит. Что ты такой серьезный?

Она села на него верхом, обвила его шею руками и снова стала целовать в губы. Но шок Барыша как-то не проходил, и он вяло отвечал ей на поцелуи. Эврим взяла его за щеки, немного приподняла его подбородок и посмотрела в глаза.

— Ну что с тобой? Что ты так напрягся? Что я такого сделала? Ты знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь? — она громко засмеялась. — Ты мне напоминаешь женатого мужчину, которому друзья в подарок пригласили проститутку. А он сидит ошарашенный, потому что он не собирается изменять жене, но не хочет выглядеть дураком перед друзьями. Вот у тебя сейчас такой вид.

— Эврим, я не понимаю, что ты сейчас говоришь.

— Барыш, хватит! Не напрягайся. Давай еще вина.

Она откинулась назад, взяла бокал со стола и передала ему. Взяла второй бокал.

— Давай выпьем за нас, за этот прекрасный вечер, за наше путешествие, за то, что ты такой галантный и волшебный, за то, что все так умеешь устраивать.

Она чокнулась, запрокинула голову и стала пить вино. Так, что у нее небольшие струйки потекли по лицу. Барыш выпил, обнял Эврим за талию со спины, потянулся, чтобы поставить бокал, но вид у него все такой же был потерянный. Он аккуратно пальцем провел по лицу Эврим, вытирая капли вина. Она тоже откинулась, поставила свой бокал, опять обвила его шею руками. И поцеловала уже чуть крепче в губы.

— Слушай, Барыш, а скажи мне, пожалуйста, вот я все думаю, как все складывалось у Омера и Кывылджим. Мне вот интересно, ты часто говоришь, что у тебя много общего с Омером. Меня вот что интересует. Давай представим такую ситуацию, — она снова театрально встала, одну ногу оставив на диване, а вторую выпрямив перед ним. И, как на сцене, стала размахивать руками. — Вот появляется у меня новый партнер и влюбляется в меня.

Барыш опять стал выпучивать глаза. Все, что она несла, ему казалось каким-то немыслимым. И зачем она это все делала, он не понимал.

— Ну, так вот, значит, у меня появляется новый партнер, который влюбляется в меня. Это же возможно. Ты же как партнер влюбился в меня. Так вот, а ты не разводишься, и я не могу с этим смириться, и решаю от тебя убежать и уйти в новые отношения. Вот что ты будешь делать? Скажи мне, ты как Омер поступишь, когда он увидел, что Кывылджим зашла в зал с Керемом за руку? Отойдешь в сторону и отдашь меня?

Глаза Барыша вылезли из орбит.

«Зашла с Керемом?!»

Эврим не заметила свою оговорку и пошла дальше тараторить.

— Ведь там же Кывылджим решила попробовать новые отношения с Эртогрулом. Она ходила с ним обнявшись по набережной, потом пришла на этот вечер. И что он? Он просто сдался. Побежал, как слабак, пить. И с первой встречной переспал. Ты такой же?

Ткнула пальцем ему в лицо.

— Скажи мне, ты так же поведешь себя? Ты сразу откажешься от меня? И никакой борьбы не будет?

Опять взяла одной рукой его за подбородок и слегка сжала лицо пальцами.

— Ну, говори мне, говори. Как ты поступишь?

— Эврим, я не хочу на эту тему разговаривать.

— Ха-ха-ха-ха-ха, — засмеялась Эврим. — Какой ты интересный. Хорошо не отвечай, но тогда подай мне какой-нибудь знак. Как ты меня учил, азбуке Морзе? И что значит «не хочешь»? Когда ты хочешь говорить о границах моих и постели, то ты мне не разрешаешь отказываться и молчать. А я хочу поговорить об этом. Для меня это важно! У тебя нет вариантов отказаться. Говори, как ты поступишь.

Барыш чуть-чуть ее отстранил и встал.

— Ты что, убегаешь? — спросила она.

— Я никуда не убегаю. Мне кажется, сейчас ни место, ни время, ни состояние, чтобы обо всем этом говорить.

— Господи, а когда наступит это время, место и состояние? Рассказывай мне сейчас же, — Эврим раскинула руки, театрально взывая к нему. — Меня интересует, бросишь ты меня или будешь биться за меня?

Она опять крутанулась и схватила телефон.

— Ладно, я последую твоим приемам. А как ты говоришь в такой ситуации? «Пойдем потанцуем». И я тебе приглашаю потанцевать. Сейчас поставлю невероятно красивую, медленную мелодию всех времен и народов, под которую страдают из-за любви.

Она быстро нашла и поставила песню Криса Айзека «Wicked Game».

— Аллах, Аллах, — сказал Барыш.

В его глазах засветилась грусть, тревога, непонимание. Он чувствовал, что то, что она говорит, очень больно откликается в его сердце. Эврим схватила его за руку и поволокла за собой на танец. Обвила его шею руками, он обнял ее за талию. И они стали танцевать в такт мелодии. Она провела руками по его спине и положила щеку на грудь.

— Ты такой теплый... во всех отношениях. С тобой очень хорошо.

Он чувствовал, как она обмякла в его руках. И опять текст этой песни поразил Барыша:

«В какую злую игру ты сыграла, чтобы заставить меня чувствовать это?»

«Что она хочет сказать? Что она хочет сказать мне?»

Они дотанцевали танец.

Эврим отстранилась от Барыша и подняла на него огромные красивые глаза.

— Ты знаешь, меня что-то начинает расстраивать, что ты молчишь. Почему ты не можешь ответить на такие простые вопросы? Соври, скажи, что да, буду биться. Мне же сейчас хочется этого услышать. Почему ты молчишь? То есть ты говоришь, что ты не будешь биться за меня? — сделала грустную гримасу на лице. — Но ты мне все равно не испортишь сейчас настроение. Я сейчас что-нибудь нам веселое устрою.

Он резко прижал ее к себе.

— Успокойся.

— Что значит «успокойся»? У меня прекрасное настроение. Это ты впал в какую-то меланхолию. Я думала, ты будешь окрылен моим танцем.

— Мне очень понравился танец, правда. Это было невероятно эротично и красиво.

— Я поняла! — опять заливисто засмеялась Эврим, закрывая рот руками. — Тебе не хватило... — смех не давал ей выговорить. — Ахахаха... не хватило кое-чего. Ты помнишь, что у Элизабет были наручники и хлыст? Ахахаха!

— Tövbe, Tövbe...

— Что? Ты из-за этого, да? Из-за этого такой грустный. Скажи честно, тебе из-за этого танец не зашел до конца? Но я в следующий раз подготовлюсь более тщательно к танцу.

И снова залилась смехом, приседая.

— Сумасшедшая, просто сумасшедшая! Тебя нельзя пить!

— Тут я тебя слушать не буду.

Она подбежала к столу, схватила бокал и опять отпила из него.

— Аллах, она убьет меня, — Барыш бросил взгляд в небо и провел руками по лицу.

Эврим резко развернулась на каблуках и, не сводя с него тёмного, обещающего взгляда, приблизилась. Кончиком пальца зацепила ткань его майки у самого горла и властно потянула его к себе.

— Не волнуйся, в мои планы на вечер не входит тебя убивать, — её голос прозвучал низко и соблазнительно. — У меня на тебя другие планы.

Не отпуская майку, она развернулась и медленно пошла к дивану, ведя его за собой как на невидимом поводке. Барыш покорно последовал, его дыхание участилось. Подведя его к дивану, развернула его и без лишних слов легким, но уверенным толчком заставила опуститься на мягкую ткань.

— Хочешь ещё вина? — губы тронула едва заметная улыбка.

— Пожалуй, мне надо, — выдохнул Барыш.

Она взяла бокал, села на него верхом, вновь прикоснулась к его лицу, слегка сжав его челюсть пальцами, и поднесла бокал к его губам. Наклонив его, медленно, почти церемонно стала вливать Барышу в рот. Вино стекало по его подбородку, оставляя влажные дорожки.

Не выпуская его взгляда из своего, она наклонилась ниже и провела языком, слизывая пролитое вино с его бороды. Движение было медленным, чувственным, заставляющим его содрогнуться. Затем её язык скользнул по его губам...

Пальцы скользнули под ткань его майки, и одним точным движением она стянула её через голову. Ткань мягко упала на пол. Она изучающе провела подушечками пальцев по его груди, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы. Затем наклонилась, и тёплый влажный язык медленно провёл линию от солнечного сплетения до ключицы и обратно.

Задержалась на груди, обвивая кончиком языка каждый сосок, прежде чем слегка, почти нежно, стала покусывать их. Сначала один, затем другой. От её прикосновений по телу Барыша пробежали мурашки, а из груди вырвался сдавленный, непроизвольный стон. Он закрыл глаза, полностью отдавшись её воле, разум отказывался воспринимать эту новую, доминирующую Эврим.

Её пальцы нашли пуговицу на его штанах. Молния расстегнулась. Она взялась за пояс его штанов и одним плавным, но уверенным движением стянула их вниз по бёдрам, освобождая его.

— Аллах... — с мольбой выдохнул Барыш, запрокидывая голову.

В ответ она лишь улыбнулась, горячее дыхание коснулось его кожи. Медленно опустившись на колени между его расставленных ног, она обхватила ладонью основание его члена, всё ещё полувозбуждённого. Не спешила. Сначала просто прикоснулась губами к головке, ощущая, как он дёргается у неё в руке. Потом провела кончиком языка по самой чувствительной части, выписывая медленные круги.

И лишь затем, наслаждаясь каждой секундой, взяла его в рот. Глубоко, но нежно.

Он издал еле слышный звук «оооооох».

Её движения были особенно чувственными — то погружалась почти до самого основания, то отступала, играя языком с головкой. Барыш стонал, впиваясь пальцами в диван. Он был полностью в её власти. Под её ласками он быстро достиг полной, твёрдой готовности, став напряжённым и горячим.

Она почувствовала это и медленно отпустила его, поднимаясь с колен.

— Теперь моя очередь, — прошептала Эврим, её голос был низким и завораживающим.

Она поднялась, оседлав его бёдра, приподняла его голову, чтобы встретиться с его затуманенным взглядом, и, не отрывая глаз, одной рукой направила его член в себя. Медленно, невероятно медленно, она стала опускаться на него, принимая в себя всю его длину. Глубокий, сдавленный стон вырвался из её груди, когда он заполнил её полностью.

Откинула голову, обхватив его шею руками, и начала двигаться. Бёдра плавно ходили вверх-вниз, она изгибалась, находя тот угол, который заставлял её закатывать глаза от наслаждения. Эврим усилила движения, вгоняя его в себя с такой силой и страстью, что Барыш не выдержал — его руки сами потянулись к её ягодицам. Он схватил её, помогая ей, задавая ещё более глубокий и неистовый ритм.

Их тела слились в едином порыве. Стоны Эврим становились громче и отчаяннее с каждым движением. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, и это сводило его с ума. Страсть достигла пика. С последним мощным толчком он излился в неё, издав хриплый, сдавленный крик. Эврим, почувствовав это, конвульсивно сжала его и, с громким стоном, тоже достигла кульминации, обмякнув на его груди. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием.

Барыш почувствовал, что его дыхание полностью восстановилось. Он поднял голову, открыл глаза и посмотрел на Эврим. Она лежала на его груди, слегка опустив голову. Он нежно обхватил ее руками и спросил:

— Canim, ты как?

Она не ответила. Барыш прошептал:

— Малышка, ты что, спишь уже?

Эврим что-то еле слышно пробурчала и повернула голову на другую сторону, прижавшись щекой к его груди.

Он бережно обнял ее за талию и тихо прошептал:

— Aşkım benim, обними меня за шею.

Она лениво обвила руками его шею. Он осторожно поднялся с ней на руках и понес в спальню. Аккуратно уложил, накрыл легким покрывалом и через несколько минут вернулся, чтобы лечь рядом. Притянул ее к себе, устроив голову на своей груди.

— Как же сильно я тебя люблю, — тихо сказал Барыш вслух.

«Это действительно так», — пронеслось у него в голове. — «Я просто с ума схожу. И я это чувствую каждой клеткой. Вот — ее близость. Вот — ее дыхание. Вот то, что мы вместе засыпаем и просыпаемся... Я представить не мог, что это будет вызывать такие невероятные чувства в моей душе. Что бы ты ни делала, моя стрекоза, главное, чтобы ты была рядом».

— Я тебя очень сильно люблю, — еще раз прошептал Барыш уже совсем сонно и закрыл глаза.

Блаженство

Барыш проснулся раньше Эврим, но лежать без дела ему не хотелось. Он догадывался, что его стрекозка будет не в лучшей форме после вчерашнего, и очень хотел украсить это утро, сделать его прекрасным.

Встал, заказал доставку завтрака, а потом отправился в сад, где стояла огромная экзотическая ванна. Пустил воду, с умным видом изучил содержимое тюбиков, напустил ароматной пены и отправился будить Эврим.

Подойдя к кровати, присел на корточки. Аккуратно, пальцем, отодвинул волосы с ее лица, заправив непослушную прядь за ухо. Прикоснулся губами к ее щеке и тихо прошептал:

— Любовь моя, просыпайся...

Эврим не шевелилась.

— Любовь моя, просыпайся, — еще нежнее повторил он.

Она лениво потянулась, взяла край простыни и натянула ее почти до глаз.

— Это ты, мой хороший? — промурлыкала она из-под укрытия.

— Да, aşkım benim, это я. Давай вставать. Позавтракаем. А я тебе приготовил теплую, прекрасную ванну.

— Ой, это то, что мне сейчас нужно! Очень хочу... Еще хочу стакан воды.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Барыш. — Кто-то вчера немного перебрал с вином.

— Не так уж и много я выпила! Кстати, я себя прекрасно чувствую. Единственное — очень пить хочется.

— Я уже приготовил тебе стакан. Бери, пей.

Эврим протянула руку, немного приподнялась и залпом выпила воду.

— Ну всё, я готова идти в ванну. Только лень двигаться...

— Хочешь, чтобы я отнес свою королеву?

— Нееет, это, наверное, тяжело — меня тащить. Я так сказала, пошутила, просто неохота вставать.

— А мне не тяжело. Я тебя отнесу.

Он просунул руки под нее, приподнял и аккуратно поднял на руки. Она обхватила его за плечи и уткнулась лицом в его шею. Барыш вынес ее через балкон в сад и донес до самой ванны.

— Смотри, какая теплая водичка и какое прекрасное солнечное утро.

Нежно стал опускать ее в воду. Эврим погрузилась в теплую воду, оказавшись в облаке ароматной пены.

— Какое блаженство! — замурлыкала Эврим. — Ты же со мной будешь? Я без тебя не хочу здесь лежать!

— Конечно, с тобой. Конечно!

Барыш скинул халат и аккуратно залез в ванну рядом с ней.

Эврим перевернулась и легла на него, положив руки под подбородок. Взглянула, прищурила один глаз и сказала:

— Ты сейчас будешь меня ругать? Скажешь, что я ужасно вчера себя вела? Я кое-что помню, но не так, чтобы прям всё абсолютно, — заулыбалась, изображая стеснение, и уткнулась носом в его грудь.

— Когда я тебя ругал? Зачем ты так говоришь? Мы просто...

— Ага, «мы просто сейчас всё обсудим», да? — перебила она. — Ты опять мне задашь два миллиона вопросов. Я не хочу два миллиона вопросов! Теперь я тебе буду задавать, а ты мне будешь отвечать. Ясно тебе?

— Я не против, — сказал Барыш.

— Первый вопрос: тебе понравилось, как я танцевала?

Барыш взял паузу, закатил глаза к потолку.

— Не молчи, отвечай сейчас же! Ты что, это разве тот вопрос, над которым надо так долго думать?

Он рассмеялся.

— Ты была божественна. Нет, это было великолепно. Я, правда, немножко в шоке до сих пор. Как тебе такая идея в голову пришла? Как ты вообще... как ты вообще такое придумала?

— Я не знаю! Это не я! Это твоя дурацкая винодельня!

— Ну, теперь ещё и винодельня моя виновата, — усмехнулся он. — А откуда тогда... ты надумала такой наряд надеть?

— Мне хотелось сделать тебе приятное. Тебе же нравится на меня красивую смотреть. Я специально купила это вишнёвое платье. Почему-то мне казалось, что ты оценишь его.

— Я всё оценил. И, конечно, мне было очень приятно, что ты надела моё бельё.

— Так, скажи, а ты сразу понял, откуда этот танец?

— Ну, конечно, Эврим, смеёшься, что ли? «9 1/2 недель» — это легенда. Поэтому, конечно, я понял. Но я никак не думал, что моя стрекозка будет танцевать стриптиз. И ты, конечно, блестяще танцевала. Как у тебя так получилось? Я почти оказался внутри этого фильма.

— Вообще-то, твоя стрекоза — известная актриса и может сыграть любую роль не хуже никакой другой актрисы. Ты что, во мне сомневаешься?

— Нет, ни на грамм. Конечно, ни на грамм. Ты действительно блестящая. И это было великолепно. Это было и сексуально, и красиво, и ритмично, и мелодично. И как ты кидала в меня эту одежду... Я, честно говоря, был немного шокирован.

— Но приятно? — хитро прищурилась Эврим.

— Очень приятно, — честно признался Барыш, обнимая её крепче.

— Знаешь что, hayatım... Буду честной. — Эврим вздохнула, ее пальцы бессознательно водили по его груди. — Вот я хоть и артачусь от твоих вопросов, и ножками стучу, но... на самом деле меня они тоже очень волнуют. И, конечно же, они будоражат мою душу. И я... — она замялась, и щеки ее залились румянцем. — И что самое удивительное, ты абсолютно прав — они меня еще и возбуждают. Это ужасно. Это ужасно!

Эврим закрыла лицо руками и спустилась чуть ниже, так что пена скрыла ее горящее лицо.

— Ты понимаешь, я об этом думаю чаще, чем это допускает приличие...

— То есть я правильно понимаю, — Барыш не мог сдержать улыбки, — ты все время об этом думаешь?

— Ну, хватит, не шути! Я же сейчас серьезно пытаюсь с тобой поговорить!

— Я не шучу. Я тоже абсолютно серьезно. Ты знаешь, меня это тоже волнует. И вообще, я честно признаюсь — я даже не знаю, что меня еще так волнует, кроме этого. Я не говорю о работе, обязательствах... Я имею в виду — в отношениях.

Он подтянул ее к себе и прижался губами к ее лбу.

— Ты понимаешь, это меня так с тобой сближает. Это настолько... открывает тебя. Твоя реакция, когда я пытаюсь доставить тебе удовольствие... То, как ты пытаешься доставить его мне... Мне кажется, это очень важная часть жизни. И очень важная часть построения отношений между людьми. Кстати, как твой любимый дурацкий Фрейд утверждал, на этом строится вся человеческая цивилизация, — не удержался он от колкости.

— Мой?! Дурацкий?

— Раз винодельня — дурацкая, то и Фрейд — дурацкий! — засмеялся Барыш. — Кто там в Лондоне ходил, изучал его?

— Ммм...не будем сейчас об этом. Хорошо, canim benim?

— Согласен. Так вот, я продолжу... — его голос снова стал серьезным. — Это же не просто какое-то животное удовлетворение потребностей. Когда я смотрю на тебя, когда вижу, как ты возбуждаешься, и наблюдаю, что с тобой происходит... Во мне... пробуждаются самые лучшие чувства. Я прям счастлив в эти моменты. Я наслаждаюсь этим зрелищем. Оно меня обогащает. Хочется бросить все и делать тебя счастливой, — он замолчал, подбирая слова. — И когда я вижу, как ты испытываешь оргазм, как твое тело... и разум отключаются, наслаждаются... Я ничего более наивысшего в ощущениях, наверное, даже и не испытывал. Честно тебе скажу.

Барыш нежно коснулся ее подбородка.

— А можешь мне описать, что ты испытываешь в этот момент? Потому что я же только снаружи вижу. Это очень интересно.

Эврим задумалась, взгляд стал отрешенным, будто она прислушивалась к самым сокровенным ощущениям внутри.

— Опиши... — медленно выдохнула. — Это почти невозможно описать словами, но я попробую, — она прижалась к нему еще теснее, ища защиту в его объятиях, чтобы было проще говорить о чем-то таком невероятно интимном. — Сначала это похоже на далекий гром. Где-то глубоко внутри все начинает тихо вибрировать, нарастает легкое, но упрямое напряжение. Как будто каждая клеточка замирает в сладком ожидании.

Она закрыла глаза, продолжая шептать ему на ухо:

— А потом... потом этот гром приближается. Он уже не снаружи, а внутри тебя. Это волна, не знаю... так это сложно передать словами, Барыш. Огромная, всесокрушающая волна, которая поднимается из самой глубины... Она сметает все на своем пути — все мысли, все страхи, все сомнения. В этот момент не существует ничего, кроме этой волны. Ты не помнишь, кто ты, где ты... Ты — просто это чистое, абсолютное ощущение.

Ее голос дрогнул от искренности.

— А когда она накрывает с головой... Это взрыв, от которого перехватывает дыхание. Все тело будто бы разлетается на миллионы искр, а потом собирается заново. Мышцы сжимаются и разжимаются в собственном, не подконтрольном тебе ритме... Это одновременно и потеря контроля, и самое полное, самое настоящее ощущение себя. В этот миг я чувствую себя... сияющей. Сияющей и абсолютно живой. И невероятно любимой. Потому что именно твое прикосновение, твой взгляд, твое присутствие становятся тем самым спусковым крючком для этого маленького личного чуда.

Она открыла глаза и посмотрела на него, взгляд был чистым и беззащитным.

— Вот... примерно так. Это как заглянуть прямо в самую суть жизни. И после этого наступает такое блаженное, такое мирное спокойствие... Как будто все в мире вдруг встало на свои места. И поверь, это только часть, которую я могу описать, но не все подвластно словам.

Ее глаза наполнились слезами. Барыш взглянул на нее — и этот взгляд был необыкновенным. Он приподнял ее еще чуть-чуть повыше, и они слились в поцелуе. Нежном, страстном, но не буйном, а всепроникающем, растворяющем их друг в друге.

— Любовь моя, — прошептал он, едва отрываясь от ее губ, — ты так красиво, так... так... всеобъемлюще это описала, что я даже не знаю, что сказать.

Провел рукой по ее щеке, смахивая непрошеную слезинку.

— Нет, я знаю, что сказать. Я тебя безумно-безумно люблю.

— Ох... — выдохнула Эврим, закрывая глаза. — Я удивляюсь сама себе, что могу с тобой с такой легкостью об этом говорить. Это правда впервые в моей жизни. Ну всё, я распахнула перед тобой всю свою душу.

Кокетливо улыбнулась, и в ее взгляде снова появился знакомый озорной огонек.

— Теперь давай поговорим о всяких шалостях. Как ты к этому относишься?

Барыш расплылся в широкой, счастливой улыбке.

— С тобой я готов на все, — сказал он, и в его глазах читалась абсолютная любовь. — Спрашивай, интересуйся. Я буду так же честен с тобой, как и ты со мной, hayatım.

— Ты знаешь, на самом деле мы сейчас разговорись с тобой о таких важных вещах, что какие-то шалости... у меня не приходят в голову, — задумчиво сказала Эврим, проводя пальцами по его груди. — Но я вспомнила, что хотела спросить. Объясни мне одну вещь. Почему... почему тебя так волнует исследовать мои границы? Что за этим стоит? Почему ты постоянно возвращаешься к этой теме?

Она поймала его встревоженный взгляд и сразу же успокоила:

— Ты не думай, меня это ни капельки не обижает. Мне просто очень хочется понять, почему для тебя это так важно.

Барыш задумался, лицо стало сосредоточенным.

— Ты знаешь, с лету я даже не смогу ответить... Это как-то само выходит. Но я сейчас подумаю.

Он нежно переплел свои пальцы с ее пальцами.

— Наверное, потому что мне хочется, чтобы ты испытала все эмоции, что заложены в твоем организме. Возможно, некоторые из них спят, или у них не было повода проснуться. Я хочу, чтобы они все — абсолютно все — у тебя проявились. Чтобы максимальное количество взлетов, искр в твоем теле отозвалось, — голос стал тише, наполнился еще большей нежностью. — Мне просто не хочется ничего пропустить. Чтобы ничто не осталось неоткрытым. Чтобы ты испытывала всю палитру чувств, что в тебе заложена. Я, может, сумбурно говорю, но смысл в том, что всё — ради тебя, любимая. Я хочу, чтобы ты порхала, летала... Чтобы то, что ты описала, стало еще ярче, еще полнее, если это возможно.

С легкой улыбкой добавил:

— Я ведь иду на ощупь, да? Мне кажется, что вот это или вот это тебе должно понравиться... А мне хочется узнать — может, в твоей голове уже есть что-то, о чем ты стесняешься сказать, но оно живет в тебе? Как-то так, sevgilim.

Барыш нежно коснулся ее щеки.

— У меня совершенно нет желания пытать тебя или ставить в неловкое положение. Меня, конечно, немножко веселит, что тебя это смущает — это так трогательно... Но поверь, мною двигают только благие намерения. И мы обязательно с тобой все испытаем.

Эврим прижалась щекой к его ладони.

— Иди ко мне, любовь моя, — прошептал он. — Хочу тебя опять целовать. Хочу гладить тебя. Хочу ощущать тебя.

Он обхватил руками ее тело и стал нежно целовать сначала уголки ее губ, а потом и сами губы. Они снова слились в страстном, нежном поцелуе.

Через некоторое время Эврим отстранилась, запыхавшись.

— Ты знаешь, я скоро буду как разбухшая печенюшка в чае... Давай уже потихонечку вылезать. Хочешь, я тебе сейчас маленькую приятность сделаю? — предложила Эврим.

— Какую?

— Давай, я помою тебе голову.

— О, это блаженство! Это блаженство! Я очень этого хочу! — обрадовался Барыш. — Сразу вспомнил хамам... Это было так приятно!

— Тогда разворачивайся, ложись между моих ног. Я буду тебе, своему милому дикому дерзкому зверю, мыть голову.

Барыш с радостью перевернулся и комфортно устроился между её ног. Эврим намочила ему голову, налила в руку шампунь и начала медленно массировать.

— Вааай, — сказал он, — как это приятно! Какие волшебные у тебя руки! Это что-то необыкновенное! Ты такая нежная, а я сейчас разомлею...

Барыш урчал всякие приятности, как настоящий огромный кот.

Эврим намыленными руками провела по его щекам, по подбородку и стала тихонечко, нежно намыливать его щетину.

— Домою и мордаху своему коту и усы, — улыбаясь сказала Эврим и аккуратно, чуть касаясь, стала массировать щеки.

— Ой, я сейчас разомлею в конец. Это так блаженно... — продолжал тарахтеть Барыш. — Это было приятно очень и Омеру. Ему везло. Его щеки Кывылджим тоже ласкала. И, наконец-то, я, Барыш, дожил до дней, когда и мои щеки ласкает моя Эврим.

— Ах ты, бедненький, ах ты, несчастненький, — передразнила она, — «дожил», оказывается.

— Это правда!

— Всё, не прибедняйся, как будто у тебя жизнь раньше была тяжёлая.

— Ну, не тяжёлая, но сейчас — особенно прекрасна.

Она провела руками по его плечам, по груди, чуть-чуть ущипнув нежно за соски.

— Ооо, ты только не начинай, иначе мы не выйдем никогда из этой ванны. Ты ж хотела вылезать.

Эврим ещё погладила нежно его по груди. Он опять откинул голову, изображая наивысшее блаженство. Она наклонилась и тихонечко в ухо сказала шёпотом:

— А ты знаешь, мне нравится твоё доминирование в постели.

— Ого! — засмеялся Барыш, схватил её за щиколотки, достал пяточки из воды и стал хлопать ими, как в ладоши. — Я сейчас умру! Ей нравится моё доминирование! Это вот вчера у нас было доминирование мое? Или в хамаме моё доминирование было?

Он громко смеялся.

— Господи, один раз к тебе пришла Элизабет, и ты уже сразу... не заставляй меня пожалеть, что я это сказала!

Барыш попытался согнуть её ноги и поцеловать в пятки.

— Прекрати немедленно, щекотно! Я так не могу!

И стал покусывать слегка пальчики на ногах.

— Ты мне ногу вывернешь, ненормальный! Всё, ныряй под воду. Буду смывать тебя.

Он занырнул под воду, и Эврим быстро руками смыла всё с его головы. Развернулся там, вынырнул, обнял её за талию и стал целовать грудь.

— Любимая, ты ни о чем не пожалеешь...

— Всё-все, не начинай! Вылезаем, вылезаем! — сказала Эврим.

— Хорошо, sevgilim. Я наслаждаюсь каждой секундой с тобой. Это что-то неописуемое. Но мы идём в спальню, где я буду...

Эврим закрыла ему рот рукой.

— Хорошо, хорошо.

Они вылезли из ванны. Эврим взяла огромное полотенце и накрыла с головой Барыша, хотела его вытереть. Но Барыш подхватил её под попу, закинул на плечо и с криком:

— Всё, я больше терпеть не могу! — побежал с ней в спальню.

— Прекрати! Ты что, сумасшедший? — стала ударять его по спине. — Поставь меня немедленно!

Занес её в спальню, поставил на пол и задернул штору.

— Хочу, чтобы было... таинственно и царил полумрак.

— Господи, ты у меня, конечно, такой смешной. Всё в тебе сочетается: и детство, и хулиганство, и взрослость, и мужественность... а главное романтизм!

— Всё, замолчи, — сказал Барыш, взял её лицо в ладони и нежно поцеловал в губы.

— Я тебя очень люблю. Ложись, моя милая.

Барыш бережно уложил Эврим на прохладную простыню. Его руки, такие тёплые и уверенные, скользнули по её бокам, задерживаясь на талии.

— Я хочу с тобой целоваться, — прошептал он, голос был низким и волнующим.

Эврим еле слышно коснулась его губ, затем мягко и нежно стала целовать каждую.

— Какие они нежные... какие ласковые... какие сладкие... Я умираю от твоих губ, — тихо проворковал Барыш.

Их губы встретились в легком, почти невесомом прикосновении, словно первое признание. Это был едва ощутимый поцелуй, который постепенно углубился, стал медленным, влажным, исследующим. Они дышали друг другом, растворяясь в тихом шелесте соприкосновений. Он пил из её губ нектар, а она отдавалась этому потоку, пальцы впивались в его волосы, притягивая ближе, боясь отпустить.

Они не могли насытиться этими поцелуями, продолжали пока не стали задыхаться, словно это было их первое свидание. Барыш отстранился чуть-чуть и тихо произнёс:

— Ты божественна. Я тебя безумно люблю.

Его губы проложили путь по линии челюсти к шее, нашли трепетную впадинку у ключицы, провели по ней языком, вызвав лёгкий, едва уловимый стон.

Он спускался ниже, неспешно, благоговейно, оставляя влажные следы на коже. Касался губами набухших сосков, ласкал их языком, пока из груди Эврим не вырвался сдавленный вздох:

— Ммммм... ааа-ах...

Продолжил свой путь, слегка приподнял её за талию и принялся целовать её мягкий животик.

В ответ она выгнулась и снова издала едва слышный звук:

— Мммм...

Опустился ниже.

— Ты так прекрасна... — его шёпот согревал кожу на внутренней поверхности её бедра. — Каждый твой вздох... каждое движение... Я наслаждаюсь тобой...

Его дыхание, тёплое и влажное, коснулось самых сокровенных, скрытых мест. Эврим непроизвольно вздрогнула в ожидании. Барыш нежно раздвинул её ноги чуть шире.

— Хочешь? — вопрос прозвучал так ласково, с такой любовью.

— Да... — её голос был тихим, чувственным, полным желания.

Первое прикосновение его языка было ярким, но не обжигающим, наполненным нежностью. Он ласкал её медленно, плавно, выписывая восхитительные круги.

— А-а-а-а-ах... Барыш... — протяжно прошептала Эврим, и её собственный голос прозвучал для неё далёким и перехваченным.

Внутри всё сжалось в сладком предвкушении, а затем начало медленно распускаться. Ощущения были невероятно глубокими, а его настойчивая, нежная ласка превращала каждое мгновение в чистейшее наслаждение. Он то погружался глубже, охватывая её целиком, то возвращался к самому ядру её удовольствия, заставляя издавать прерывистые, задыхающиеся звуки:

— Даааа, да... вот так... ты... мой... — её стоны, тихие и плотные, звенели в тишине, а тело горело тихим, всепоглощающим пламенем.

Когда звуки стали глубокими, просящими, Барыш поднялся над ней, опираясь на прямые руки. Вошёл в неё медленно и нежно. Эврим вскрикнула от внезапной полноты ощущений, тут же обвила его руками, её ладони скользнули по его напряжённой спине, впились в мускулы, притягивая его глубже. Запустила пальцы одной руки в его шевелюру.

— Ах, Барыш... ааах... — голос был хриплым шёпотом.

Он опустил голову, и губы обжигающе горячими прикосновениями заскользили по её шее. От каждого его поцелуя по коже бежали мурашки, а из груди вырывались короткие, прерывистые стоны:

— М-м-м-м... да...

Эврим закинула голову, обнажая ему горло. Внезапно сильнее впилась пальцами в его волосы и прижала его голову к своей груди.

— Вот... целуй... — простонала она.

Его губы сомкнулись вокруг одного напряжённого соска, лаская то влажным, пламенным языком, то лёгкими покусываниями. Она вскрикнула — высоко и пронзительно. Бёдра сами пошли навстречу его толчкам, она чувствовала, как с каждым движением внутри всё сильнее закипает.

— Я не могу... мммм... даа... хорошо... — вырвалось у неё, когда Барыш, замедляя ритм, перешёл ко второй груди.

Эврим снова вцепилась ему в спину, чувствуя под пальцами вздыбленные мускулы, слыша его сдавленное, хриплое дыхание у своего уха. Их тела были слиты в едином порыве — он, задающий глубокий ритм, и она, отвечающая ему гибкими движениями бёдер.

Воздух в комнате был наполнен музыкой их любви: её высокими стонами, его низким, утробным рычанием и влажным шёпотом кожи о кожу.

Волна нарастала, неотвратимая и могущественная. Эврим уже не могла сдерживаться, стоны стали переходить в крики, ноги обвились вокруг его бёдер, впиваясь пятками в его ягодицы, призывая Барыша двигаться глубже, быстрее.

— Вместее... прошу... — успела выдохнуть она, прежде чем сознание затопила всесокрушающая волна оргазма. Её тело вздрогнуло и замерло в немом крике, а затем затряслось в сладких конвульсиях, сжимая его в последнем, судорожном объятии.

Через мгновение её спазмы вызвали его собственную кульминацию. С низким, сдавленным стоном Барыш напрягся, его тело обмякло, и он, достигнув пика, рухнул на неё, прижимая к себе с безмолвной, безграничной нежностью.

В бархатной тьме комнаты теперь царила лишь тишина, нарушаемая их тяжёлым, выравнивающимся дыханием и бешеным стуком двух сердец, сливающихся в один ритм.

...

Эврим лежала, прижавшись к Барышу, и гладила рукой по груди, губами целуя его в плечо.

— Любовь моя, нам сегодня, наверное, ехать надо домой. Я тебя отвезу, а потом уеду к себе. У меня там тоже дела накопились. Хорошо?

— Подожди, давай не будем разговаривать на эту тему. Мне сразу грустно стало. Я так привыкла рядом с тобой находиться. Чтобы ты меня за ручку всегда держал... я себя чувствую нужной, защищенной. В общем, сейчас ты меня расстраиваешь. Зачем? Лежали в таком хорошем настроении...

— Ну ты что, canim benim, не расстраивайся. Просто дела. Ты же хотела с братом увидеться, с племянником погулять. На денек... Я съезжу и приеду сразу к тебе.

— Хорошо, — сказала Эврим, вздохнув. — Все равно мне страшно, когда ты уезжаешь.

— Уж прям страшно? Прекрати, не надо такие мысли. Что за турецкий сериал? — передразнил он ее. — Сразу типа опасность какая-то. Просто по делам и все. Не нагнетай ничего.

Он прижал ее к себе покрепче и нежно поцеловал в лоб.

К О Н Е Ц.

Поддержите нас ⭐️ и📝 на Wattpad — это нас вдохновляет! 🤗