Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım benim — Моя любовь

Canım — Моя душа, дорогая

Güzelim — Моя красавица

Kuşçuğum — Моя птичка

Hayatım — Жизнь моя

Ahmak — Глупец, олух царя небесного

Sus — Замолчи

Предупреждение: Данный текст содержит сцены, которые могут быть неподходящими для некоторых читателей. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

По ее правилам

— Покажи мне синяк.

Эврим закатила глаза, но послушно задрала подол платья, обнажив бедро. На нежной коже красовался довольно большой сине-розовый след от его пальцев.

— Ужас какой... — с искренним раскаянием прошептал Барыш и нежно прикоснулся губами к её ноге. — Прости, aşkım benim. Не знаю, как так получилось.

— Не знает он, как так получилось! Рассказать тебе, как так получилось?

— Ох, нет-нет-нет-нет-нет! — засмеялся он, поднимая руки в знак сдачи. — Спасибо большое, большое спасибо, не надо! Я уже вспомнил!

Эврим рассмеялась, а он продолжил нежно целовать её ляжку, потом другую, потом тихонько...

— Барыш, ну прекрати, — слабо запротестовала она, но уже откидывалась на локти, приподнимая бёдра.

— Приподними попочку, — прошептал он, и она послушно приподнялась, позволяя ему аккуратно стянуть с неё трусики.

— Но нам же надо на море... — уже мурлыкала Эврим.

— Море от нас никуда не убежит, — уверенно заявил, нежно раздвинул губы и скользнул языком...

Эврим с выдохом откинула голову назад, затем приподняла её.

— Барыш, у меня тоже к тебе просьба... — голос звучал прерывисто и глухо.

— Конечно, aşkım benim. Говори скорее, какая просьба? — он нежно провёл рукой по её икре.

— Я тебя прошу... ты можешь делать так, как я сейчас скажу?

— Конечно.

— Ты можешь начать медленно... потом быстрее, быстрее, быстрее... — она закрыла глаза, всем существом ощущая желаемый ритм. — И когда я скажу «хватит» — ты прекратишь. Можно так?

Барыш нежно улыбнулся, прикасаясь губами к её коленке.

— Конечно, моя милая, можно. А в чём разница между тем, что я делал, и тем, что ты просишь?

— Ну, ты делал по-разному... а я хочу, чтобы было именно так. Чтобы ты никуда не отвлекался. Чтобы начал и... до конца довёл.

— Хорошо, canım. Будет, как ты скажешь.

Он начал, как она просила. Сначала медленно, почти неслышно. Эврим снова запрокинула голову, издавая тихий, прерывистый стон.

— Güzelim, — голос Барыша прозвучал ласково, но настойчиво. — У меня тоже к тебе просьба. А ты можешь смотреть на меня? Хочу видеть твои глаза... видеть, что с тобой происходит в этот момент.

— Это вряд ли... — прошептала она, но всё же попыталась перевести на него мутный, невидящий взгляд, облокачиваясь на локти.

Он повторил движение — медленно, плавно. Она ответила тихим «ммм», и губы её дрогнули в слабой улыбке. Он бережно взял её ноги, чуть приподнял, открывая её, и начал водить языком чуть быстрее, не отрывая тёмного, горящего взгляда от её лица.

Он видел, как она пытается удержать на нём взгляд, то прищуриваясь, то снова открывая глаза, но накатывающее наслаждение медленно затмевало её сознание.

И Эврим поплыла. Веки её сомкнулись, голова откинулась назад. Из горла вырвались прерывистые, задыхающиеся звуки: «Ах... ах... а... а... а...» Бёдра начали непроизвольно двигаться в такт его уверенным движениям.

Барыш улыбался, не сбавляя темпа, методично ускоряя ритм, как она и просила.

И он почувствовал, как поднимается волна. Её стоны стали громче, мышцы ног напряглись до дрожи. Он понял — у неё начался оргазм.

— Не могу больше... не могу... не могу! Всё, хватит, Барыш!

Он немедленно убрал язык, чувствуя, как всё её тело содрогнулось в мощной, долгой волне наслаждения. Она продолжала громко стонать, её мышцы то напрягались, то обмякали в последних судорожных вздрагиваниях.

Барыш быстро обхватил её за бёдра и стянул со стола.

— Любимая, — прошептал он, притягивая её к себе. — Посажу тебя на ручки. Хочу чувствовать, как твоё тело бушует.

— Делай что хочешь... — она промурлыкала уже почти беззвучно, полностью безвольная.

В одно мгновение он усадил её к себе на колени, крепко прижав к груди. Она опустила голову ему на плечо, и Барыш чувствовал, как вздымается её грудь, ощущал горячее дыхание на своей коже — такая она была сексуальная, эротичная и беззащитная в своей полной расслабленности.

— Я безумно тебя люблю, — говорил он, целуя её в висок. — Вот это твоё нежное тело... И как ты умеешь отдаваться наслаждению... Я благодарю Аллаха за каждое мгновение с тобой.

— Перекинь мои ноги, пожалуйста, на одну сторону, — тихо выдохнула Эврим.

— В смысле?

— Пожалуйста, просто как я прошу.

Он пересадил её так, чтобы её ноги оказались с одной стороны. Его ладонь вновь легла между её ног, и Барыш почувствовал, как она инстинктивно сжимает бёдра, и снова вырвался тихий, блаженный стон. Звук, похожий на долгий выдох «А-а-а...», но приглушённый и томный. Он перехватил её за бедра, прижал ещё ближе.

— Что ты чувствуешь, kuşçuğum? — Не знаю... Мне надо было сжать ноги, я не могла сидеть иначе. Я вообще ничего не понимаю, не разговаривай сейчас со мной. Я просто хочу... прожить до конца этот момент.

Он поцеловал её в щёку и просто держал в своих объятиях, чувствуя, как в ней ещё долго отзываются непонятные, тайные процессы — далёкое эхо уходящего удовольствия.

На одной волне

Они валялись на лежаках, и приятная лень разлилась по их телам. Кожа пахла солнцем, морем и кремом. Барыш, облокотившись на локоть, брал сочную, нагретую на солнце черешню и подносил ко рту Эврим. Она лениво ловила ягоду губами, и сок разливался по языку.

— Еще? — тихо спрашивал он, проводя пальцем по ее влажной губе.

— Ммм... — она лишь мычала в ответ, зажмуриваясь от удовольствия.

— Нет, я, кажется, скоро лопну.

Он наклонился к ней, целуя родинку на груди.

— Обожаю тебя. Мне так нравится с тобой отдыхать!

— Знаешь... — вдруг сказала Эврим, поворачиваясь к нему. — А давай с тобой немножко попутешествуем? Вот так, вдвоем. Просто возьмем и поедем.

Лицо Барыша озарилось радостью.

— Конечно, давай! Куда?

Они сразу уткнулись в телефон, строя планы.

— Вот это вроде нам обоим понравилось, — подытожил Барыш после продолжительных совместных мук выбора. — Два дня — и не много, и не мало.

— Памуккале! — выдохнула Эврим. — Белоснежные террасы! Я всегда мечтала там понежиться в теплой воде. И обязательно в бассейне Клеопатры! Представляешь, плавать среди древних колонн? Говорят, после этого человек не стареет — Эврим засмеялась и уткнулась в плечо Барыша.

— А потом Афродисиас, — подхватил Барыш. — Город в честь богини любви. Разве может быть место более подходящее для тебя?

Он обнял ее.

— Мы будем гулять босиком по мрамору, по которому ходили древние греки.

— А потом винодельня у нас в Урле, — продолжил Барыш.

— Я не разбираюсь в винах, но прогуляться по виноградникам, попробовать что-то местное... Звучит романтично.

— Хочу посмотреть, как ты будешь давить виноград, — сказал Барыш, целуя ее в плечо. — Честно? Мне с тобой всё в радость.

Она рассмеялась и потянулась к нему, вытягивая губки.

— Значит, решено?

— Решено! — Он нежно прильнул к ее губам в долгом поцелуе. — Сладкая моя, тогда идем плавать и смывать с тебя сок!

— Я уже в предвкушении этого приключения. — Эврим прижала руки к груди и подняла глаза к небу.

Они поднялись с полотенца и побежали к воде, смеясь и брызгаясь, как подростки.

Путешествие

Барыш проснулся от тихого шуршания по ту сторону спальни. Приоткрыв один глаз, он увидел силуэт Эврим, склонившийся над чем-то у комода.

— Canım, ты что делаешь? — голос его был хриплым от сна.

— Собираюсь, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Нам же скоро выезжать.

Он лениво потянулся к телефону, проверяя время.

— Да ну, время ещё есть. Даже будильник не прозвенел.

— Ну, я проснулась пораньше, вся в предвкушении, — в её голосе звенело нетерпение.

Барыш с неохотой поднялся с кровати и пошлёпал босиком к ней. И замер, увидев на полу огромную дорожную сумку.

— Это что такое, Эврим? — он с недоумением обвёл взглядом гору вещей.

— Ну, это... вещи, которые я с собой беру, — немного смущённо ответила она.

— На два дня? — он поднял брови. — Я думал, ты на год собралась. Или переезжать в новый дом.

Эврим надула губки:

— Ну хватит, Барыш! Ты что, всё время надо мной прикалываешься?

— Ну посуди сама, — он с улыбкой обнял её за талию. — Что у тебя может быть? Твоя юбка занимает два квадратных сантиметра. — Показывай! Что набрала.

— Ну прекрати! — попыталась она вырваться, но смех выдавал её.

— Я хочу посмотреть, сколько ты взяла и каких трусов, — его пальцы уже раздвигали содержимое сумки. — Вот это меня интересует. Обожаю твои трусики.

Эврим схватилась за переносицу руками и засмеялась, но не сопротивлялась, позволяя ему с любопытством исследовать её дорожные сборы.

...

Зазвонил телефон. Барыш взял трубку, коротко ответил и повернулся к Эврим:

— Через пять минут подъезжает наша машина. Давай ускоряемся и выходим.

Они вышли на улицу, где их ждал черный кабриолет с уже опущенным верхом.

— Барыш, это что? — удивлено спросила Эврим.

— Взял нам с тобой красивую машину, — улыбнулся он, наслаждаясь её реакцией. — Хочу, чтобы моя красавица ездила на шикарной машине.

— Боже, какая она красивая... мне нравится, будем воображать немножко!

Барыш забрал у представителя ключи и документы, галантно открыл дверь для Эврим, устроил сумки на заднем сиденье и с поклоном произнёс:

— Садитесь, моя госпожа. Мы едем навстречу приключениям.

...

Дорога вилась серпантином среди оливковых рощ, полей с подсолнухами и виноградников.

Он прибавил газу, и ветер засвистел в ушах.

— Помедленнее, пожалуйста! Я хочу рассмотреть всё... да и скорости я боюсь.

Барыш тут же сбросил газ, шутливо подняв руку в знак повиновения.

— Буду ехать как пенсионер.

— Какой пенсионер! — рассмеялась она. — Просто... не торопиться. Мне нравится смотреть по сторонам, на горы вдалеке...

— Тогда смотри, — он мягко поцеловал её пальцы. — А я буду смотреть на тебя.

Дорога сузилась. Они как раз смеялись над какой-то очередной шуткой, как вдруг Барыш плавно затормозил.

— Вот это пробка! — с удивлением произнес он, указывая вперед.

Прямо перед ними, не спеша и с полным ощущением собственного достоинства, дорогу переходило огромное, разномастное стадо козлов.

— Ой, какие милахи! — воскликнула Эврим, доставая телефон, чтобы заснять.

Барыш выключил двигатель, с улыбкой наблюдая за этим сельским хаосом.

— Никуда не торопимся, — философски заметил Барыш.

Один особенно любопытный козел, большой и с внушительными рогами, отделился от стада и подошел прямо к их машине. Он внимательно, не моргая, посмотрел на Эврим, обнюхал переднее колесо и громко, требовательно промычал: «Ме-е-е!»

— Добрый день, господин козел! — кокетливо сказала Эврим, делая селфи на фоне животного. — Вы очень задерживаете важных персон!

Козел в ответ еще раз боднул воздух и, видимо, решив, что машина несъедобна и неинтересна, гордо удалился, догоняя своих.

Через пару минут дорога окончательно очистилась.

— Хорошо, что он быстро удалился, а то я уже хотел ревновать!

Эврим засмеялась в голос.

— Ну что, моя госпожа, — снова завел мотор Барыш, — продолжим наше путешествие?

— Продолжим! — веселилась Эврим, помахав рукой удаляющемуся стаду. — Это было самое милое дорожное происшествие в моей жизни!

Памуккале

Машину они оставили на парковке, и уже оттуда открывался захватывающий дух вид на белоснежные террасы-травертины, сверкающие на солнце как гигантские заснеженные склоны. Воздух был напоен легким запахом сероводорода, напоминающим о вулканической активности глубоко под землей.

— Вааай! — выдохнула Эврим, замирая на месте и хватая Барыша за руку. — Это же... нереально!

Она тут же потянулась за телефоном, чтобы запечатлеть момент, но Барыш был быстрее. Он уже снимал на видео — ее широко раскрытые от восторга глаза, безудержную улыбку, то, как она неловко пыталась прикрыть лицо рукой.

— Перестань! — засмеялась она, но тут же приняла позу, грациозно обернувшись к камере спиной на фоне белоснежного склона. — Лови ракурс!

— Иди сюда. Хочу селфи, — он притянул ее к себе, щелкнул пару кадров, а затем, пока она не успела опомниться, наклонился и поймал ее губы в нежном поцелуе, успев запечатлеть и это. — На память, — ухмыльнулся он, показывая ей получившийся кадр, на котором Эврим застигнута врасплох, но счастлива.

Наконец, они зашли в саму воду. Теплая, насыщенная минералами вода обволакивала ступни, а мягкое известковое дно приятно массажировало кожу. Они бродили по бирюзовым водоемам, держась за руки, двое влюбленных. Пару раз Барыш останавливался, чтобы снять на видео, как она осторожно ступает по скользким травертинам, как смеется, когда чуть не поскальзывается.

— Осторожно, здесь скользко, aşkım, — Барыш крепче держал ее за руку, помогая сохранять равновесие.

— Спасибо, что беспокоишься о своей порой неуклюжей стрекозе.

Туристов вокруг было действительно много, они говорили на разных языках и щелкали фотоаппаратами. Но для Барыша и Эврим все словно растворились в белой дымке. Их мир сузился до двух человек: до шепота, смеха, теплой воды на коже и восхищенных взглядов, которые они бросали друг на друга.

Поднявшись выше, они устроили небольшую передышку на одном из уступов, просто сидя в теплой воде и глядя на открывающуюся долину.

— Знаешь, я давно не чувствовал себя таким... беззаботно счастливым. Таким легким. Как будто сбросил с плеч какой-то невидимый груз. И все это — благодаря тебе. Я люблю тебя, Эврим!

Прижавшись к его мокрому плечу, она прошептала:

— Боже... Я тоже не верю, что это происходит со мной. Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Он нежно поцеловал ее в макушку, в висок, в мокрые от воды губы, не обращая внимания на окружающих.

— Это не сон, hayatım. И это только начало.

Античный город

От белоснежных, ослепительных террас тропа повела их вверх, к руинам древнего античного город Иераполис. Воздух, густой от минеральных испарений, сменился сухим и прозрачным горным ветерком, пахнущим полынью и историей. Они бродили среди мраморных осколков былого величия — могучих стен, безмолвных колонн, уходящих в небо, и полукруглого театра, со ступеней которого открывался вид на всю долину.

Барыш молчал, впитывая атмосферу места, его рука не отпускала Эврим. Он остановился у древнего саркофага, поросшего лишайником, и провел ладонью по шершавому, выщербленному временем камню.

— Знаешь, что меня здесь поражает? — наконец заговорил он, и его голос прозвучал задумчиво и глубоко, резонируя с тишиной веков. — Не то, как они строили. А то, как это всё... разрушается. Эти камни видели тысячи людей. Царей, рабов, воинов, влюбленных. Все они чего-то желали, о чем-то мечтали, кого-то любили. А теперь от них — лишь тишина и пыль.

Он обернулся к Эврим, и в его глазах светилась не привычная шаловливая искорка, а какая-то взрослая, спокойная мудрость.

— И это лучший урок. Он напоминает, что всё тленно. Все империи, все богатства, вся суета. А настоящая ценность — это то, что невидимо и не имеет веса. Как вот это, — он приложил ее ладонь к своему сердцу. — Наши чувства, наши мгновения. Давай всегда помнить об этом и ценить каждую секунду, пока мы живы и рядом.

Он наклонился и нежно поцеловал ее, и в этом поцелуе была не только страсть, но и благодарность за настоящее.

— А теперь, — прошептал он, обнимая ее за плечи и направляя обратно к выходу с руин, — пойдем туда, где история не напоминает о бренности, а обещает вечную молодость. Пойдем, царица, купаться к царице Клеопатре!

Клеопатра

Вода в бассейне была тёплой и невесомой, как объятия. Эврим лежала на спине, глядя в бескрайнее небо, а под водой её пальцы были сплетены с его.

— Знаешь, — её голос прозвучал задумчиво и тихо, будто она боялась спугнуть тени прошлого, — все говорят о бассейне Клеопатры. О её красоте. А я всегда думала о её безумии.

Она перевернулась к нему, обняла его за шею, так что их глаза были на одном уровне.

— Представляешь? Она была не юной девой, а взрослой, уставшей от интриг женщиной. Она уже потеряла Цезаря, одного из самых могущественных мужчин мира. И вот она встречает его — Марка Антония. Безумного, вспыльчивого, страстного римского воина. И она... снова ринулась в омут. Не по расчёту. Нет. Она по-настоящему, безрассудно, с полной отдачей полюбила его. Она бросила вызов всей Римской империи ради него. Они пировали, путешествовали, мечтали о новой империи — вдвоём против всего мира. Это была не политика. Это была необыкновенная любовь, Барыш. Безумие на двоих.

Она прикоснулась ладонью к его щеке, и голос её стал ещё тише, проникновеннее.

— Их называли безумными, одержимыми страстью. Они проиграли войну, потеряли всё. Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что они выиграли нечто большее. Они успели. Они успели насладиться каждой минутой своей безумной любви. Они предпочли сгореть вместе в пламени, чем тлеть поодиночке в безопасности.

Эврим посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась трепетная нежность.

— И вот я сейчас смотрю на тебя... и думаю. Смогу ли я также? Готова ли я бросить вызов тем обстоятельствам, в которых мы находимся, перестать всё просчитывать, всего бояться и просто... быть с тобой. Безрассудно и без оглядки, как они. Ты будешь моим Марком Антонием?

Барыш замер, и его глаза, такие озорные обычно, стали вдруг глубокими и серьёзными. Он притянул её к себе и прижал лоб к её лбу.

— Их история — это красивая легенда, aşkım, — прошептал он. — Но их пламя поглотило их самих. Они сгорели. А я... — он отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза, и его взгляд был полон такой безграничной нежности и решимости, что у Эврим перехватило дыхание. — А у меня на нас с тобой другие планы. Очень долгие. Я не собираюсь терять тебя.

Он взял её руку и прижал ладонь к своему сердцу, под водой, где билось что-то горячее и живое.

— Ты не будешь сгорать. Ты будешь цвести. Рядом со мной. А все империи мира могут рухнуть, если им угодно. Мне нужна только одна — та, что мы с тобой построим. Здесь. — Он коснулся пальцем её сердца. — Так что не бойся ничего. Никогда. Я буду твоим щитом. Не только от людей, не только от обстоятельств. Даже от твоих страхов. Всегда. И это не бравада и не красивые слова, это то, что я реально чувствую! Ты моё всё!

И прежде чем она успела ответить, его губы коснулись её. Это был не страстный, а бесконечно нежный поцелуй, полный обещаний и уверенности.

Женщина

Они приехали в отель уставшие, но невероятно довольные после своего первого дня путешествия.

— Эврим, ты не против посидеть в лобби? Я хочу выпить стаканчик виски, — сказал Барыш.

— Да, конечно. Я подойду к ресепшену, уточню насчёт завтрашнего дня и переоденусь, хорошо? Потом присоединюсь к тебе, — ответила Эврим.

— Ладно, я буду ждать тебя здесь, — согласился он.

Эврим уточнила у администратора детали на завтра и поднялась в номер. Когда она вернулась, то увидела, что рядом с Барышем сидит какая-то женщина и активно расспрашивает его. Эврим подошла и присела рядом, поздоровавшись. Незнакомка пояснила, что ей интересно их мнение об экскурсии и путешествии в целом. Эврим любезно ответила ей и заказала себе кофе. Почти сразу после этого женщина ушла, поблагодарив за беседу.

Оставшись вдвоём, они с радостью принялись делиться впечатлениями от прошедшего дня.

— Знаешь, это такие невероятные эмоции! Всё-таки путешествовать — это особый вид отдыха. Он так наполняет тебя! И так здорово, что это приключение с тобой. Я сегодня словно на крыльях летала, — сказала Эврим и поцеловала его в щёку.

— Что со мной происходит, я даже описать не могу. Виски тоже очень кстати пришлось, — лукаво улыбнулся Барыш. — Я чувствую себя блаженно, как большой сытый кот.

Он наклонился и нежно поцеловал её руку, которая лежала у него на колене.

...

Они уже заканчивали ужинать.

— Güzelim, как получилось, что ты почти не притронулась к бокалу вина?

— Знаешь, я, кажется, опьянела от одних лишь эмоций. На душе так приятно и спокойно, что даже вино не нужно. Я и без того безмерно счастлива, моя жизнь.

— Милая, а я вот захотел чего-нибудь сладкого. Пойду выберу десерт. Может, и тебе что-нибудь принести?

— Нет-нет, спасибо, — улыбнулась Эврим. — Если мне приглянется, я у тебя попробую. Но сама я уже ничего не хочу. Хочу пойти с тобой в номер.

— Хорошо, я быстро, только возьму пирожное, и мы сразу пойдем.

Барыш направился к шведскому столу, а Эврим тем временем взяла телефон и принялась разглядывать фотографии. Сидя за столом, она с улыбкой увеличивала снимки, на которых загорелое тело Барыша эффектно выделялось на фоне белоснежных склонов, пока они нежились в термальных ваннах. Затем перелистнула на фотографии из бассейна Клеопатры — всё было так прекрасно и атмосферно. Она продолжала сидеть, улыбаясь своим мыслям.

В какой-то момент Эврим осознала, что Барыш долго выбирает десерт. Окинула ресторан взглядом и заметила, что он разговаривает с какой-то женщиной.

Присмотревшись внимательнее, с удивлением узнала в ней ту самую женщину, что подсаживалась к ним ранее в лобби. Это почему-то задело её. Она невольно стала наблюдать за ними, ожидая окончания разговора. Незнакомка, активно жестикулируя, что-то оживлённо рассказывала Барышу, потом начала улыбаться, и Эврим ясно почувствовала, что та откровенно кокетничает с ним. Внутри всё закипало, но она старалась успокоить себя:

«Не надо, успокойся, Эврим, возьми себя в руки. Сейчас он вернётся».

И вдруг увидела, как во время разговора женщина слегка взяла Барыша за локоть и наклонилась к его уху. Эврим больше не могла это терпеть. Она треснула телефоном по столу, резко поднялась и направилась к ним.

Ревность

...

Она решительно подошла к ним.

— Стесняюсь спросить, какой вопрос вас интересует? — возмущённо спросила Эврим у женщины.

— Я обсуждала с Барышем... — начала та.

— С Барышем?! — передразнила Эврим.

— ...по поводу экскурсии. Вот, куда вы ездили, что посоветуете? Просто я ещё не определилась, поселилась в этом отеле на несколько дней и хотела узнать, что интересного есть.

— Если вам что-то интересное хочется узнать, то вы можете воспользоваться Google. Если это для вас сложно, то есть ресепшен. И там администратор вам всю справочную информацию с удовольствием выдаст.

— Я просто поинтересовалась...

— Эврим, — постарался остановить её Барыш.

— У кого, извините, вы просто поинтересовались? Вам кажется, что у этого господина висит бейджик «гид» на груди?

— Я просто видела, что вы приехали с экскурсии...

— Барыш, пойдём. Мне кажется, вы меня поняли, — сказала Эврим, метнув огненный взгляд на женщину.

Барыш слегка опешил.

Они подошли и сели за стол.

— Эврим, это что сейчас такое было? Я просто потерял дар речи, — произнёс Барыш, пытаясь осознать только что произошедшее.

— Хорошо бы он к тебе и не возвращался в моё отсутствие, — язвительно буркнула Эврим, не глядя на него.

Барыш лишь округлил глаза, поняв без лишних слов, что сейчас лучше промолчать и не вступать в дискуссию. По её сжатым кулакам и горящему взгляду было ясно — внутри всё клокочет. Она молча схватила бокал с вином и сделала большой глоток.

«Будет буря», — мелькнуло у Барыша.

— Знаешь, что я тебе хочу сказать? — начала она резко, отчеканивая каждое слово. — Ты сейчас скажешь: «Да, я тебя приревновала, и поэтому вела себя так». Нет. Это не имеет никакого отношения к ревности. Я хочу разделить эти понятия.

Она выдержала паузу, глядя на него в упор.

— Ревность — не самое лучшее качество. И иногда человек действительно не может им управлять. Но для меня её негативная часть заключается в одном: когда она превращается в недоверие. Когда один начинает следить за другим, требовать пароли от телефона, выяснять, где он был, сомневаться в поведении, в каждом слове. Такого во мне нет. Я ни на секунду в тебе не сомневаюсь!

Её голос звенел от возмущения.

— А взбесило меня вот что: эта женщина прекрасно видела, что ты здесь не один! Что рядом с тобой есть я. Она подошла в лобби, и после моего прихода почти сразу ушла. Значит, ей были не нужны «мы». Ей нужен был именно ты. И вот она снова нашла момент, когда ты один, и опять подкатила! Это бесцеремонность! Это явное желание спровоцировать. Какая была необходимость? Ну, расскажи, о чём вы так оживлённо беседовали? Что её могло так «интересовать»? «Экскурсии» — это смешно слушать!

Эврим театрально подняла руки, растопырив пальцы, и передразнила писклявым голосом: — «Я ничего плохого не хотела, вы меня неправильно поняли!» И теперь она будет делать из меня истеричку, невыдержанную и агрессивную!

Она резко умолкла, а затем продолжила уже с холодным упрёком:

— А ты? Почему ты стоял как истукан? Почему сразу не сказал, что занят, что не можешь разговаривать?

— Эврим, честно, я просто смутился, — попытался оправдаться Барыш. — Я почувствовал, что что-то не так, но не знал, как вежливо отвязаться. Я уже собирался уходить...

— Вежливо? Ты должен уметь сразу это останавливать! Давай вспомним историю с Кывылджим! Помнишь, когда Омер пришёл с Кывылджим, и та риэлторша вела себя абсолютно недопустимо? Омер не отдернул её, не сказал прямо — он просто ретировался и оставил разбираться Кывылджим. И потом радовался, какая она молодец! Но это неправильно! Так же неправильно, как и твоё поведение сейчас. Ты опять стоишь, как ahmak, и не знаешь, что сказать! Таких людей надо одёргивать сразу!

Эврим снова схватила бокал и сделала несколько глотков, пытаясь унять дрожь.

— Hayatım, успокойся, — мягко сказал Барыш. — Ты абсолютно права. Её поведение недопустимо, а я растерялся. Я с тобой полностью согласен.

— И не надо потом говорить, что я неадекватно реагирую, — выдохнула она, но тут же не удержалась, чтобы не добавить с усмешкой: — Была бы моя воля, я бы эти пирожные ей на голову надела... но я сдержалась.

Барыш не смог скрыть лёгкую улыбку.

— Ты чего улыбаешься? Ничего смешного! — вспыхнула Эврим. — Понимаешь, в чём дело? Такие люди одним движением портят всё настроение. Зачем она это сделала? Мы сидели, наслаждались вечером, а она вторглась в наше пространство. И я не собираюсь это терпеть. Никогда!

Она резко повернулась к нему.

— Ты доел? Я хочу в номер. Сейчас же.

— Идём, любовь моя. Ты права. Идём.

— Я не хочу проводить здесь ни секунды больше!

Эврим решительно поднялась и направилась к выходу. Барыш пошёл за ней, качая головой, но на его губах играла улыбка.

Ревнивица

Они открыли двери номера, и Эврим решительно толкнула Барыша в спину, заставляя его шагнуть вперед в полумрак комнаты.

— Ты посмотри, моя ревнивица, никак не успокоится! Сколько ты ещё будешь бушевать?

— Замолчи, — холодно произнесла Эврим, приподняв бровь. — Раздевайся и ложись на кровать.

— Ого-го-го-го-го! Вот так командовать ты собралась?

— Sus! — отрезала она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Я всех задушу и убью. У меня нулевая терпимость к поведению таких женщин. Имей это в виду. Если не хочешь кровавых последствий — не буди во мне эту ревнивую львицу.

— Ужас какой, Аллах помилуй, — прошептал Барыш, еле сдерживая смех. — Обещаю, тебе не придётся меня никогда ревновать. Ты — моя любовь на всю жизнь. Я буду молиться на тебя, носить на руках, целовать, обнимать и любить. День и ночь, ночь и день.

— Не шути, я абсолютно серьёзно.

— Всё, всё, моя госпожа, слушаюсь и повинуюсь.

Он послушно снял одежду и растянулся на кровати.

Эврим вышла из ванной в той самой шелковой сорочке из Парижа, купленной Барышем, которая красиво облегала её формы.

— Ты невероятно красива, Hayatım, — прошептал он, протягивая к ней руки.

Но Эврим оставалась непреклонной. Она взобралась на кровать и, подобно львице на четвереньках, стала надвигаться на него.

Когда он попытался обнять её, она резко схватила его за запястья и с силой прижала к изголовью.

— Откуда она узнала твоё имя? — её голос звучал низко и властно.

— Она представилась. Эврим, я в ответ был любезен. Я нормально воспитан, тоже сказал, как меня зовут.

— Ты любезен? Со всеми будешь любезен? Ты понимаешь, что происходит?

— Всё, успокойся. Обещаю, что никогда ни с одной женщиной не заговорю ни на том, ни на этом свете.

Он потянулся к ней для поцелуя, но Эврим сильнее вдавила его руки в матрас.

— Не вздумай этими руками пошевелить.

— О, я снова попадаю в хамам?

— Даже не мечтай, ты не заслужил никакого хамама.

— Что же за буйная женщина, — рассмеялся он. — Я просто агнец божий в сравнении с тобой.

Эврим закрыла ему рот ладонью.

Она переместилась назад, приподнялась и плавно опустилась на его возбуждённый член. Смех Барыша мгновенно пропал, его глаза наполнились тёмным желанием.

— Как же я тебя люблю. Моя необыкновенная женщина, — томно пробормотал он.

Она начала с медленных, манящих движений бёдрами, заставляя его выдохнуть от наслаждения. Двигаясь с размеренной властностью, она то почти полностью освобождала его, то вновь погружалась, принимая всю длину. Постепенно ускоряясь, Эврим закрыла глаза, губы были приоткрыты в едва слышном стоне.

Барыш застыл, пленённый зрелищем. Её тело плавно раскачивалось в соблазнительном ритме, грудь слегка подрагивала в такт каждому действию. Ему было запрещено прикасаться, и он мог только смотреть, как она неторопливо наслаждается им, как её тело, гибкое и послушное только своей воле, танцует на нём.

Её движения были настолько чувственны, что Барыш глухо застонал, пальцы заскользили по простыне.

— Aşkım... — вырвалось у него, когда её внутренние мышцы сжались вокруг него.

Эврим решила сменить позу. Все её действия были медленны и по-кошачьи грациозны. Она сняла с себя сорочку, аккуратно развернулась к нему спиной, всё ещё сидя на нём, оперлась руками на его колени и выгнула спину, несколько раз призывно подвигав тазом. Каждое ее движение заставляло его член касаться особо чувствительных точек. Вид её спины, увенчанной ниспадающими волосами, был сексуален до сумасшествия.

«Она божественна», — пронеслось в голове у Барыша.

У него было неистовое желание схватить ее за ягодицы.

Он снова не сдержался и издал тихий глубокий стон.

— Эврииим...

Она ускорила темп, её бёдра встречались с его глухими шлепками, а стоны становились громче.

Эврим еще изогнулась в бедрах так, что его член оказался отогнут еще сильнее.

— Да... вот так... — прорычал он, на грани потери контроля.

Внезапно Барыш приподнялся, сильными руками обхватив её бёдра, откинул на себя и насадил ещё глубже. Она вскрикнула от неожиданности и новой волны ощущений.

— Все, с меня достаточно, хватит! — взревел он.

— Спальня это моя вотчина, и никакая дерзкая ревнивица здесь командовать не будет. И громко шлепнул ее по ягодицам. Его руки скользнули вверх по её телу, сжали грудь, а губы прижались к разгорячённой коже спины, оставляя влажные следы. Пальцы провели по её животу, ощущая напряжение мышц, сжали талию, и он аккуратно приподнял ее и перевернул к себе лицом.

Жадно захватил ее губы, вновь обхватил бедра, и снова с силой вошел в нее — резко, страстно, точно зная, что она любит эту его стремительность. Эврим обвила его ногами, застонала, запрокинув голову.

— Ты наивысшее создание... ты богиня... ты страсть... и любовь... — шептал он между поцелуями в шею и грудь, задавая яростный ритм её бёдер.

— Двигайся быстрее, — хрипло прошептал он.

Их тела слились в едином влажном, яростном вихре. Эврим заходилась в стонах, её тело трепетало в объятиях нарастающего оргазма. Он чувствовал, как пульсируют её внутренние мышцы. С последним мощным толчком они достигли пика вместе, их крики и стоны слились в едином вздохе.

Он откинулся на спину, увлекая её за собой.

Они лежали, тяжело дыша, мокрые как после дождя. Барыш нежно гладил её по спине.

— Ну что, успокоилась моя ревнивая львица?

Эврим лишь слабо улыбнулась и прижалась к его груди, всем телом отвечая «да».

Поддержите нас ⭐️ и📝 на Wattpad — это нас вдохновляет! 🤗