Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Allah kahretsin — Чёрт возьми, чёрт!

Предупреждение: Данный текст содержит сцены, которые могут быть неподходящими для некоторых читателей. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

Млечный путь

Два месяца спустя

Они ехали в машине, уставшие, но счастливые. Целый день ушёл на съёмки постера и промо-роликов к новому сезону. Эврим была в восторге от образа, который создали стилисты и визажисты. Ей целый день говорили комплименты, и ей это было безумно приятно.

— Куда ты меня везешь, Барыш? — игриво спросила Эврим.

— Пусть будет сюрприз.

— О, меня ждёт сюрприз! — обрадовалась она.

— Пусть будет сюрприз, — улыбнулся он, нежно поглаживая ее руку.

Вообще, когда они оставались вдвоём, он постоянно стремился к физическому контакту: то держал за руку, то обнимал. Не было ни секунды, чтобы он её не касался.

Эврим высвободила свою руку из его и... положила ему на ширинку.

— Госпожа Эврим, что это такое?

— А что? Я соскучилась.

— В смысле, соскучилась? Мы же целый день вместе.

— Не по тебе, с ним мы давно не виделись.

— Серьёзно? Один день — это давно?

— Да, это очень давно, — засмеялась она.

— Я смотрю, у кого-то шикарное настроение.

— Да, мне сегодня так всё понравилось. Я устала, но это было прекрасно.

— Тебя просто завалили комплиментами.

— Да, да, да и да, — игриво пропела Эврим и продолжила расстегивать ширинку.

— Эврим, мы в машине... — начал он, но она уже ловко залезла рукой ему в штаны.

— Вокруг же люди! Ты что творишь?

Она достала его член и принялась нежно ласкать.

— Ты безумная!

— О-о-о, и кто это говорит? Человек, который в первый же день нашего знакомства занялся со мной любовью в примерочной. И теперь он учит меня приличиям? Смешно, — веселясь, сказала Эврим, не прекращая активно поглаживать головку.

— В первый день знакомства? — громко засмеялся Барыш.

— Ну а как? Как ты это назовёшь? Конечно, в первый день знакомства. Мы только вечером встретились, ты мне признался в любви, и сразу на следующий день...

Барыш раздвинул ноги чуть пошире и слегка приспустился.

— Что ты делаешь, Эврим?

— А что я такого делаю? Всё хорошо. Ты, главное, с пути не сбивайся.

Они остановились на светофоре. Эврим резко наклонилась к нему и взяла его член в рот. Барыш ахнул — от удивления, от неожиданности, и от наслаждения...

Эврим чувствовала, как он напрягается под её ладонью, слышала его сдавленное дыхание. Её влажные губы скользили по его твёрдому члену, а язык выписывал медленные круги по нежной коже.

Внезапно мотор рыкнул, и машина резко рванула к обочине. Барыш с силой выжал тормоз. Глаза его помутнели.

— Allah kahretsin, я не могу больше вести... — прохрипел он, переводя машину в паркинг.

Барыш откинул голову, а его пальцы вцепились в подголовник её сиденья. Она лишь глубже взяла его в рот, чувствуя, как его тело содрогнулось и бедра подались ей навстречу. Её движения стали быстрее, настойчивее, но не лишёнными той самой нежности, что сводила его с ума. Она то ускорялась, то замедлялась, зная, как он не может это выносить.

— Что ты творишь, Эврим... — сдавленно прохрипел Барыш. — Не останавливайся, умоляю! Я не вынесу...

Эврим сделала несколько глубоких всасывающих движений, окончательно доводя его до края. Всё его тело затряслось в последнем напряжении.

— Ммммаааа... — неконтролируемый глубокий стон сорвался с его губ.

Эврим не отстранилась ни на миллиметр, приняв всё до последней капли. Он взвыл, схватив её за голову, полностью отдавшись волне наслаждения.

Она медленно, почти нежно отпустила его, облизала губы и подняла на него сияющие глаза.

— Вот теперь мы квиты, — её голос был тихим и обворожительным. — За примерочную.

Барыш, всё ещё тяжело дыша, мог только смотреть на неё, полный немого благоговения и обожания.

Провёл рукой по её щеке.

— Ты нечто... — выдохнул. — Я чуть... Это было...

Он не мог подобрать слов.

...

Через тридцать минут машина плавно остановилась.

— Мы уже приехали? Где это мы?

Барыш загадочно улыбнулся.

— Сюрприз, помнишь же? — он кивнул в лобовое стекло.

Прямо перед ними, у причала, на тёмной воде покачивалась изящная белая яхта. Её палуба и поручни были украшены гирляндами из огоньков, которые отражались в чёрной глади Босфора.

— Барыш... — Эврим ахнула, широко раскрыв глаза. — Какая красивая! Это... это для нас?

— Для тебя, — поправил он, выходя из машины и протягивая ей руку. — Я же сказал, что будет сюрприз. Ну вот. Только море, звёзды и ты.

Он обнял её за талию и притянул к себе.

— Готовься, госпожа Эврим. Настоящее путешествие только начинается.

— Ты мой неисправимый романтик! — восхищённо прошептала она.

...

На пирсе их уже ждал экипаж из двух человек в красивой форме.

— Добрый вечер, господин Барыш, госпожа Эврим. Добро пожаловать на борт, — с лёгким поклоном поприветствовал их капитан. Стюард, молодой парень с услужливым взглядом, молча помог Эврим подняться по трапу.

Яхта плавно отошла от причала, и через несколько минут они уже сидели за сервированным столом. Стюард разлил в бокалы белое вино. Барыш поднял свой бокал.

— Сегодня был прекрасный день. Я видел, как ты светилась там, перед камерой. Ты невероятная кокетка. Каждый комплимент, который ты слышала, — чистая правда. Я счастлив, что моя женщина талантлива во всем и очень красива! А главное — рядом со мной. За тебя, Эврим. Ты моё сердце!

Они чокнулись. Эврим с благодарностью улыбнулась.

— Спасибо, это был и правда волшебный день, — она сделала небольшой глоток. — Особенно тот момент, когда ты приехал на съёмочную площадку. Ты как всегда всех развеселил, когда начал изображать моего самого преданного фаната.

— А как же! — рассмеялся Барыш. — Я должен был поддержать свою звезду. Кстати, тот твой взгляд из-под ресниц в камеру и как ты божественно крутила головой — это было что-то нереальное.

— А ты что творил? Поправляя мне платье на камеру! Посмотрим, что завтра скажут наши поклонники, — наигранно возмущалась Эврим, но глаза её сияли.

— Я не смог удержаться, — парировал он. — Знаешь что, моя прекрасная леди... — Он вдруг встал, отодвинув стул. — Один танец. Прямо сейчас.

Он не ждал ответа, просто взял её за руку. Стюард тактично отступил. Из динамиков полилась нежная мелодия — Барыш, видимо, позаботился и о музыке.

Они как всегда закружились на полированной палубе. Он вёл её, а она, несмотря на усталость, парила в его объятиях, забыв о тяжёлом дне. Это было идеально — его объятия, тёплый ветер, огни Стамбула на горизонте.

Но вдруг она пошатнулась, крепче вцепившись в его плечо.

— Всё, я не могу... — выдохнула Эврим, слегка бледнея. — Голова кружится. Яхта качается.

Барыш немедленно подхватил её на руки, усадив в кресло.

— Я устала и ноги гудят, не возражаешь, если мы просто поваляемся? Сидеть уже нет сил.

Барыш тут же встал.

— Прекрасная идея. Стюард, пару матрасов, подушки и пледы на носовую палубу. И оставьте нас, пожалуйста, мы вас больше не побеспокоим.

Через пять минут на носу яхты, под самым ночным небом, было устроено идеальное мягкое лежбище. Они улеглись поудобнее, укрывшись пледом, глядя на небо, усыпанное звёздами.

— Вон, смотри, Большая Медведица! — оживилась Эврим, указывая пальцем. — И чуть левее... Кассиопея, похожая на W.

— Блестяще! — искренне восхитился Барыш. — А я знаю только Большую Медведицу. Так что в астрономии я не силён.

Эврим рассмеялась его шутке.

— Рассказывай ещё про звёзды, Млечный Путь, галактики, — попросил он, уютно устроившись, положив свою голову ей на грудь, а она нежно поглаживала его волосы.

— Ну, смотри, — Эврим указала на бледную сияющую полосу над ними.

— Это и есть Млечный Путь. Наша галактика. Представь себе гигантский плоский диск диаметром около 100 тысяч световых лет. Мы находимся на его окраине, примерно в 27 тысячах световых лет от центра.

Барыш приподнял бровь:

— 100 тысяч световых лет? То есть даже свету нужно столько лет, чтобы пересечь эту штуку?

— Именно, — кивнула Эврим. — И знаешь, что самое удивительное? Видимая нами полоса — это диск галактики, который мы наблюдаем изнутри. Мы смотрим вдоль плоскости диска, поэтому видим так много звёзд.

— Подожди, — Барыш приподнялся на локте, заинтересованный. — То есть мы не просто смотрим на картинку — мы находимся прямо внутри этого гигантского звёздного города?

— Да, и этот «город» состоит из примерно 200 миллиардов звёзд, — продолжила Эврим, наслаждаясь его интересом. — Солнце — всего лишь одна из них. И знаешь, что особенно прекрасно? Вокруг нашего Солнца вращается целая свита из планет. Восемь больших, включая нашу Землю, и множество меньших — карликовых планет, астероидов, комет...

Все они, как верные спутники, сопровождают Солнце в его путешествии вокруг центра галактики.

Барыш заинтересованно повернулся к ней:

— И все это движется вместе?

— Совершенно верно, — улыбнулась Эврим. — Вся Солнечная система — это слаженный механизм, где каждая планета движется по своей орбите вокруг Солнца, а само Солнце ведет всю эту кавалькаду через галактику. Мы делаем полный оборот вокруг центра Млечного Пути за 225-250 миллионов лет.

Барыш свистнул:

— 250 миллионов лет на один оборот? Это же... это же вообще невообразимые масштабы!

— Именно, — улыбнулась она. — А в центре, скорее всего, находится сверхмассивная чёрная дыра.

Он задумчиво посмотрел на звёздную полосу:

— Так значит, когда мы смотрим на Млечный Путь, мы фактически смотрим в направлении центра нашего звёздного мегаполиса?

— Точно, — кивнула Эврим. — И каждая точка света в этой полосе — это далёкая звезда или их скопление. Мы видим их так густо, потому что смотрим сквозь диск галактики.

Барыш покачал головой:

— Это одновременно и восхитительно, и пугающе. Осознавать, что мы всего лишь песчинка в этом гигантском космическом механизме...

Он обнял её крепче, как будто пытаясь ощутить этот масштаб.

— Значит, все эти сказки про то, что мы сделаны из звёзд — это почти правда?

— Совершенная правда, — кивнула Эврим.

Она что-то ещё начала говорить, но чувствовала, как его тело расслабляется, а дыхание становится глубже и ровнее.

— Ты пахнешь... счастьем... — пробормотал он уже совсем сонно. — И звёздами...

Его рука обвила ее талию, и через мгновение он засопел, прижавшись к ней, как к своему личному солнцу, вокруг которого вращается весь его мир. Он не рассчитал силы своей усталости. Глубокое, ровное дыхание и полная расслабленность тела ясно дали понять — Барыш уснул, крепко и безмятежно, прямо на ней, под мерный шум рассекаемого яхтой Босфора и под свет бесчисленных звёзд, внутри которых они теперь плавали.

Эврим закрыла глаза, но сон не шёл. Вместо него нахлынули воспоминания — острые, как осколки стекла.

Вселенная 

Несколькими неделями ранее

Он не видел её уже больше недели. Абсолютно не знал, что с ней и где она. Она не появлялась даже в Instagram, уж тем более не звонила и не писала. Правда, и он ей не писал.

«Наверное, я был излишне категоричен в последнем разговоре», — думал Барыш. «Но я действительно устал. За это короткое время мы прокатились на американских горках миллион раз. Я устал падать вниз. То она холодная, то горячая, то нетерпимая, то нежная. Это всё невыносимо. Я не привык так жить. Я привык к стабильности, к пониманию. Знать, что будет завтра, послезавтра, через месяц, через год».

Барыш сидел на балконе, листал фотографии в телефоне и думал:

«Сколько ты ещё будешь так себя вести? Ты долго не выдержишь. Я знаю тебя. Аллах, ты, наверное, хочешь убить нас».

Со всеми этими мыслями он продолжал скроллить Instagram*.

Вдруг пришло SMS от Эврим. Он открыл сообщение — оно было пустым.

— Что это такое? — возмутился Барыш. — Ты что, опять творишь? Аллах, эта женщина сведёт меня с ума! Я не буду ей отвечать. Не поддамся на её уловки... А вдруг с ней что-то случилось? Аллах... Эврим, напиши хоть что-нибудь! Я не стану отвечать на пустое сообщение. Аллах, мы что, подростки? Эврим, ну напиши, скажи, что ты хочешь! Нельзя же так мучить и себя, и меня...

Раньше ему казалось, что он знает эту женщину, чувствует её, понимает. Три года они шли рука об руку в этом важном для них сериале. Но после того, как они стали парой, он перестал что-либо понимать.

«Эти её тёмные стороны. Она вечно о чём-то переживает, её что-то гложет. Не может расслабиться, не может до конца принять наши отношения. И это бесконечное качание на качелях: то она счастлива, то не знает, что делать, то мечется, рефлексирует...»

Барыш тяжело вздохнул.

«Но одно я знаю точно: я не могу без неё. Она в моей голове каждую секунду. Эврим, ты ужасна. Ты невыносима. Но я люблю тебя. И с этим я ничего не могу поделать. Аллах, дай мне силы справиться с ней. Дай мне силы успокоить её».

Прошло пятнадцать минут, а она всё молчала.

— Эврим, ну ты же взрослый человек! Почему ты мучаешь меня? Напиши хоть что-нибудь! Что это за пустое сообщение? Что за детство? Что ты хотела этим сказать?

Барыш задумался. Конечно, он понимал: ей плохо, и это сигнал. Но он устал ловить эти намёки.

— Почему нельзя просто написать: «Ты мне нужен», «У меня проблемы», «Мне плохо» или «Мне хорошо»? Хоть что-нибудь! Но зачем я должен реагировать на пустую SMS?

Он посидел еще минуту, но не выдержал и написал:

— Ты где?

Буквально через десять секунд пришёл ответ с геолокацией. Барыш быстро нажал на точку — это был ресторан, причём достаточно далеко от её дома.

— Так я и думал. Я еду, Эврим. Еду к тебе. Но теперь я тоже ничего не напишу. Сиди и жди. Живи в неведении, как живу я, — ворчал Барыш.

— Аллах, когда этот вулкан перестанет извергаться? Или мы так и будем всю жизнь бояться, что нас сожжёт лава?

Через пять минут он уже мчался по вечерней дороге.

Барыш остановился у ресторана. В окнах горел свет, внутри мелькали силуэты. Он глубоко вдохнул и вошёл.

И сразу увидел её.

Она сидела за столиком у окна, в полумраке, с бокалом вина. Одна.

— Эврим.

Она вздрогнула, обернулась. Глаза — огромные, тёмные, полные тоски.

— Ты...

— Ты прислала мне пустое сообщение, — он сел напротив. — Что это было?

Она опустила взгляд.

— Я... не знала, что написать.

— Но ты хотела, чтобы я приехал?

Тишина.

...

Яхта.

Она медленно выдохнула, не желая будить Барыша — лежала на его груди, уютно свернувшись, а он, даже во сне, придерживал её рукой, будто боялся отпустить.

«Как же больно было молчать. Как страшно — не знать, конец ли это. Но ещё страшнее было признаться самой себе, почему я бегу. Почему снова и снова заставляю нас проходить через это испытание огнём.

Я ненавижу эти грани, что до сих пор разделяют нашу реальность. Тени прошлого, что падают на наше настоящее. Страхи будущего. И эта вечная война между «хочу» и «не могу», что разрывает меня на части».

В горле встал комок.

«Я думала, что на этот раз не выдержу. Что моё бегство станет последним. Что он, устав от моих постоянных отступлений, наконец, разожмёт руки и отпустит. И как же я боялась этого момента больше всего на свете».

Эврим приоткрыла глаза и посмотрела на спящее лицо Барыша.

«Но он снова не отпустил. Снова нашёл меня в моём молчании. Разгадал мои немые сигналы, когда я сама уже не верила, что их кто-то услышит».

В её душе что-то перевернулось — боль уступила место тихой, но пронзительной надежде.

Возможно, именно это и есть любовь. Не идеальная сказка, а эта мучительная, трудная работа двух людей, которые выбирают друг друга снова и снова. Даже когда против них — они сами.

Она осторожно прикоснулась к его щеке, ощущая тепло кожи.

«Прости меня. За каждую боль, что я причинила нам обоим. Я просто так отчаянно пыталась защитить ... что чуть не уничтожила нас сама.

Но ты... ты еще научил меня уметь радоваться моменту. Наслаждаться тем, что вот сейчас — ночь, звёзды, небо, мы с тобой рядом. Твоя любовь окутывает меня, и я — счастлива. Могу просто быть. Дышать. Чувствовать.

Это всё — твоя заслуга. Ты научил меня этому искусству — искусству жить здесь и сейчас, не заглядывая в тревожное завтра, не оглядываясь на болезненное вчера».

Она прижалась губами к его плечу, вдыхая его запах.

«Спасибо тебе за это. За каждый миг, что ты даришь мне. За возможность просто быть счастливой — без условий, без оглядки, без страха».

Эврим улыбнулась, обняла его за плечи и натянула плед. Это был прекрасный конец идеального дня.

*Признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ.

Поддержите нас ⭐️ и📝 на Wattpad — это нас вдохновляет! 🤗