Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım, aşkım benim — Моя любовь

Canım benim — Моя дорогая / Мой дорогой

Güzelim — Моя красавица

Birtaném — Моя единственная

Vay be, deli misin sen? — Блин, ты что, сумасшедший?

Sana deli gibi aşığım! — Люблю тебя безумно!

Предупреждение: Данный текст содержит сцены, которые могут быть неподходящими для некоторых читателей. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

Друзья

Закат над Эгейским морем окрасил небо в персиковые и лиловые тона, наполняя воздух сладковатым дымком от мангала и ароматом душистых трав. Атмосфера была на удивление лёгкой и беззаботной. Несмотря на то, что вчетвером они собирались впервые, чувствовалось, что все хорошо знакомы — так причудливо пересеклись линии их жизней.

Барыш, с видом заправского шеф-повара, уверенно управлялся у мангала, переворачивая сочные люля-кебабы и куски шашлыка.

— А я очень опытный мангальщик, — отметил он. — На всех мероприятиях, днях рождениях дома всегда жарю всё сам. Никому не доверяю.

Эврим накрывала на стол, расставляя тарелки.

— Я вот не совсем мастер по готовке, — комментировала она, — но салаты — это моё. Жду ваших оценок. Мне нравится смешивать различные овощи. Надеюсь, никто не против лимона? Я обожаю, когда в салате его много. Вообще, я люблю экспериментировать с заправками.

— Нет, конечно! — ответили хором Эркан и Селен.

Селен в это время сидела на диване-качалке, небрежно перебирая струны гитары.

— Девочки, вы нам потом споёте? — сказал Эркан, подходя к мангалу. — Селен говорила, что вы божественно поёте.

— Конечно, божественно, — с улыбкой отозвалась Селен. — У нас и спектакли были музыкальные. И вон Эврим сейчас играет в спектакле, где поёт.

— Ну вот, ждём от вас исполнений, — закивал Эркан. — Так, а мы с Барышем договорились, что я привезу вино.

Он с торжественным видом достал из сумки запылённые бутылки без этикеток и поставил их на стол.

— Ну, друзья мои, приготовьтесь! Это не просто вино. Это — душа одного очень хорошего винодела из Урлы. Вино — великолепное. И главное, знаете, какое? Пьётся как сок, а потом встать не можешь! — рассмеялся Эркан. — Селен, хорош бренчать! Иди неси бокалы, буду разливать. А то пока дождёмся мангальщика... Надо вне очереди выпить!

Все подняли наполненные бокалы. Вино оказалось божественным — сложным, с ягодными нотами и долгим, бархатистым послевкусием.

— Вааай, Эркан, это нечто! — восхищённо сказал Барыш.

Он прошёлся, чокнулся со всеми, потом подошёл сзади к Эврим, обнял её и поцеловал в шею, тихо прошептав на ухо:

— За тебя, aşkım. Я так счастлив.

— Ну что? — сказал Эркан, когда первая порция вина была выпита. — Признавайтесь, вы двое. Как всё это началось? Раз уж мы теперь тут все в курсе, но нам же интересно самое начало. Как зародилась эта love story? Как было на самом деле? Кто кого соблазнил первым?

Барыш и Эврим переглянулись.

— Ну, это долгая история, — ответил Барыш.

— А у нас есть время! — подхватила Селен. — Мы никуда не торопимся. С удовольствием послушаем.

Все рассмеялись.

— Вы знаете, если признаться честно, то мы сами до конца не понимаем, как это случилось, — начала Эврим. — Это какое-то смешение реальности с сериалом. Мы до сих пор с Барышем не можем разобраться, где мы играем, а где наша жизнь. Она закрыла лицо руками и улыбнулась.

— Что значит «не понимаю»? Я прекрасно понимаю! — с комичным возмущением сказал Барыш.

— Ну вот видишь, ты понимаешь, а Эврим не понимает, где она Кывылджим, а где она Эврим, — поддразнил Эркан. — Брат, мне кажется, тебя водят за нос! Все громко засмеялись.

— Что значит, меня водят за нос? Эврим, что он сейчас говорит? — сделал вид, что обижается, Барыш. Эврим только продолжала молча улыбаться, покачивая головой.

Они снова наполнили бокалы. Вино и правда пилось невероятно легко.

— Знаете, что я вам хочу сказать? — задумчиво произнёс Барыш. — Всё это — заслуга Эврим.

— Кто бы сомневался! — подтрунивал Эркан.

— Нет, правда! Это было стечение обстоятельств. Но когда она мне позвонила из Лондона, и мы договорились встретиться в Париже... С того момента наши души слились. И я надеюсь, никогда не расстанутся.

Он поднял бокал, крепче прижимая к себе Эврим. Та слегка засмущалась, но посмотрела на него с такой нежностью, что у всех захватило дух. Она взяла его руку и крепко сжала.

— Ой, ну всё, я плачу! — фальшиво всхлипнул Эркан, разрушая момент. — Ну и где вы раньше были со своей возрастной романтикой? Целуетесь, как подростки, руки не разнимаете... Блин, я аж завидую!

— А ты попробуй, — парировал Барыш, не отпуская Эврим. — Может, и у тебя получится.

— Не-не, мне моя свобода дороже! — засмеялся Эркан, снова поднимая бокал. — Ну, за вас! За эту вашу невероятную химию! Чтобы всё у вас получилось. Будьте счастливы, ребята.

— Так, мангальщик опытный, — крикнул Эркан, подходя к мангалу и с комичной важностью осматривая шашлык. — А люля-то, по-моему, немного подсушил! Опытный, говоришь? Опытный должен знать, что главное — не отходить далеко от огня!

Барыш фыркнул.

— Это не подсушил, это у меня такая степень прожарки! С хрустящей корочкой! Ты в кулинарных тонкостях не разбираешься!

— Ладно, ладно, — сказал Эркан, уже снимая пробу. — Придираюсь. На самом деле... бесподобно. Истинный мастер!

Все принялись за еду, и дружеский гул наполнил вечерний воздух. Вино лилось рекой, настроение было на высоте.

— Давайте за нашу великолепную хозяйку! Знаешь, — вдруг сказал Барыш, поднимая бокал и обращаясь ко всем, но глядя на Эврим, — это по атмосфере напоминает мне семейные посиделки. Так легко, уютно и весело.

Эврим опустила глаза в тарелку, её улыбка стала чуть более натянутой. Она ничего не сказала, лишь провела пальцем по краю бокала, но Селен, сидевшая напротив, заметила это мгновенное потускнение в её глазах.

Эркан, тоже почувствовав лёгкую напряжённость, тут же бросился «спасать» ситуацию.

— Так, друзья, хватит болтать! — воскликнул он, хлопая в ладоши. — Предлагаю сыграть в одну игру! Для объединения и веселья!

— Какую ещё игру? — скептически хмыкнул Барыш, но с интересом.

— Еще один мастер по играм, — подколола Эврим.

— Очень простую! Называется «Две правды и одна ложь». Каждый по очереди говорит три факта о себе. Два — правда, один — ложь. Остальные угадывают, где обман. Наливаем ещё вина и начинаем! — Эркан уже разливал по бокалам.

— Давайте! — поддержала Селен. — Начинай ты, заводила.

— Хорошо, слушайте меня внимательно, — Эркан принял театральную позу. — Итак: во-первых, я в юности занимался бальными танцами и даже выигрывал региональные соревнования. Во-вторых, я однажды съел целого осьминога целиком на спор. И в-третьих, я до сих пор боюсь темноты и сплю со светом в прихожей. Ложь одна! Угадывайте!

Селен с хитрым прищуром посмотрела на Эркана:

— Я-то точно знаю, что одно здесь правда. Танцуешь ты отлично, насчёт бальных не уверена, но за кадром в «Бутонах» всё время отжигал! А вот боишься ли ты темноты...

— Признавайся, Эркан! — подхватил Барыш. — Я вообще сомневаюсь, что ты чего-то боишься!

Начались весёлые споры. В итоге они остановились на версии про осьминога, но оказалось, что это была чистая правда.

Эркан наигранно вздохнул:

— Раскрыли меня! Да, темноты я боюсь. А вот этот чёртов осьминог... до сих пор вспоминать противно, но спор есть спор!

Хохот стоял неимоверный. Ходили по кругу, подшучивали друг над другом, открывая смешные и неожиданные факты. Когда очередь дошла до Эврим, она сказала загадочно:

— Я...

Pavyon

— Ну что, моя очередь? — кокетливо улыбнулась Эврим, и в ее глазах заплясали озорные чертики.

Все с интересом повернулись к ней.

— Хорошо, угадывайте. Первое. Я панически, до дрожи в коленках, боюсь высоты. Прямо вот до истерики.

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь вниманием.

— Второе. В молодости, когда мне отчаянно не хватало денег, я подрабатывала танцами в... — она замялась, играя с ободком своего бокала, — в pavyon.

— Где? — переспросил Барыш, насторожившись, как будто не поверил своим ушам.

— Что тебе непонятного? — флегматично парировала Эврим. — В дешевом клубе. Со стриптиз-танцами.

У Барыша буквально глаза вылезли на лоб. Он замер с кусочком шашлыка, не в силах произнести ни слова.

— И третье, — продолжила Эврим, словно не замечая его реакции. — Однажды на грандиозном мероприятии в честь окончания съемок мне захотелось привлечь к себе внимание. Я была на подъеме, выпила несколько коктейлей, и все стали просить меня спеть. Я не нашла ничего лучше, как вскочить на барную стойку и устроить оттуда настоящий концерт. Но, зная мою врожденную ловкость, — она иронично взмахнула бровью, — я поскользнулась и полетела прямиком на огромный стеклянный стеллаж с бутылками. Меня спас бармен — буквально на лету. Не будь его, возможно, меня бы уже и в живых не было.

— Охренеть! — выдохнул Эркан, впечатленно свистнув. — Я надеюсь, что второе — это чистая правда. И ты прямо сейчас продемонстрируешь нам все свое мастерство!

— Идиот, — рявкнул Барыш, бросая на друга убийственный взгляд.

— Тихо, тихо, спокойно. Мы тут угадываем, а не заказываем стриптиз, — подшутила Селен.

Барыш провел рукой по лицу, явно нервничая.

— Я надеюсь, что все это ложь. Ну, или хотя бы два пункта из трех.

— Эээ, брат, ну что ты так завелся? — расхохотался Эркан. — Смотри, какая женщина тебе досталась! Не женщина, а настоящий огонь!

— Я выбираю, что ложь — это первый пункт, — уверенно заявила Селен. — Как ты могла залезть на барную стойку, если ты до ужаса боишься высоты? Логики нет.

— Ну, стойка — это не высота, — отмахнулась Эврим. — Я говорила про настоящие высоты! А там... было не так уж и высоко.

— Аллах... Аллах, — простонал Барыш, закатывая глаза к небу. — Я буду жить с ней как на вулкане. Моя женщина — стриптизерша... Я даже не хочу это угадывать! Это какой-то кошмар!

— Эврим, как тебе в голову приходит вот такое? — заливалась смехом Селен, обнимая подругу за плечи.

— Это не женщина, а бестия! — театрально вздохнул Барыш, но в глазах читалось скорее восхищение, чем укор.

— Брат, тебе реально повезло, — хлопнул его по плечу Эркан. — Скучать точно не придется.

— Вот именно! — подхватила Селен. — Все мы рассказали какие-то нормальные факты из жизни. А твоя избрала самые эпохальные!

— Я тут должен и краснеть, и бледнеть, и потом всю ночь не спать, думая, что же из этого правда! — красноречиво возмущался он.

Все снова громко рассмеялись.

— Так, хватит возмущаться, — вернула всех к игре Эврим. — Угадывайте. Эркан, ты сказал. Барыш, теперь твоя очередь. Говори.

— Аллах... Аллах... — замялся Барыш, с тоской глядя на нее. — Я не знаю... я же уже сказал. Пусть все это будет неправдой! Я выбираю этот вариант!

— А я думаю, — перебила всеобщий хохот Селен, — что неправда — это как раз pavyon. Остальное — чистая правда. Давай, Эврим, раскрывай карты!

— Раз Барыш не смог выбрать, — с хитрой улыбкой сказала Эврим, — то я не буду ничего раскрывать. Хотите, я лучше вам сейчас станцую на этом столе? Для наглядности?

— Этого еще не хватало! — тут же среагировал он, хватая ее за руку и притягивая к себе. — Угомонись уже! Давайте лучше просто потанцуем. Без этого сумасшествия. Я тебя уже как-то ловил со стола, теперь я понимаю, откуда у тебя эта привычка.

— Когда? Что было? — тут же оживился Эркан.

— В Париже была одна история, — многозначительно сказал Барыш. — Так что барную сторию я могу представить.

— Отлично! Давайте потанцуем! — обрадовалась Селен, хватая Эркана за руку. — Я возьму себе в партнеры чемпиона по бальным танцам, а тебе, Барыш, достается наша стриптизерша. Держись!

— Только медленный танец! — скомандовал Эркан, включая подходящую музыку. — Пусть будет романтично!

Барыш обнял Эврим за талию, притянул к себе.

— Ты всю жизнь будешь так сводить меня с ума? — тихо прошептал он ей на ухо. — Вот этим вот всем: своим поведением, этими ужасными историями... Тебе нравится, да? Чтобы я сходил с ума от ревности и волнения?

— А ты пропустил один факт, — игриво ответила она, прижимаясь к нему.

— Какой еще?

— То, что с ума ты будешь сходить не только тут, — она обвила его шею руками и нежно коснулась его губ своими. — Но и...

— Дай мне Аллах сил это выдержать, — с отчаянием выдохнул он, крепче прижимая ее к себе.

— Зато скучно не будет.

— Это правда. Что есть, то есть. Скучать с тобой точно не придется. Я за все эти три года, что тебя знаю, прекрасно понял.

И он начал целовать ее в губы.

— Э-э-э! Вы тут не одни! — крикнул им Эркан. — Ведите себя прилично! Особенно теперь, когда мы знаем темное прошлое твоей партнерши!

— Так быстро говори мне, что правда, а что ложь, — снова зашептал Барыш на ухо Эврим. — Я все равно нервничаю.

— Ой, ну все, успокойся, успокойся, — рассмеялась она, ласково проводя рукой по его щеке. — На самом деле, все ложь. Кроме того, что я боюсь высоты — это чистая правда. Я и летать боюсь, и жить в небоскребе не смогла бы, и на высоту подниматься — это не для меня.

— Офф, слава тебе, Аллах... — искренне облегченно выдохнул Барыш, прижимая ее голову к своему плечу. — Ну и ну, Эврим, ты даешь...

— Я просто хотела всех развеселить.

— Тебе это удалось на все сто.

Ночные откровения. Лунный сад

Эркан с комичным сожалением посмотрел на часы.

— Ну всё, друзья, мой лимит на харизму и остроумие на сегодня исчерпан! — объявил он, поднимаясь. — Времени много, а у меня завтра есть неотложные дела.

Все рассмеялись. Он подошёл к Эврим и обнял её.

— Эврим-джан, я очарован! Теперь я лично знаю, что наша звезда не только прекрасная актриса, но и отличная компания. И владеет искусством стриптиза на барных стойках! — Он подмигнул Барышу. — Брат, держись! Побежал, пока не передумал!

Проводив его весёлыми криками: «Счастливо!», — компания выдохнула. Барыш с нежностью обнял Эврим за талию.

— Ну что, красавицы, пройдёмте и мы спать?

— Мы сейчас всё приберём и придём, — улыбнулась Эврим, собирая бокалы.

— Давайте я помогу, — предложил Барыш, беря в руки тарелки. — Я всегда после таких посиделок помогаю. Рефлекс!

— Нет-нет, иди спать, — поспешно сказала она, забирая у него тарелку. — Мы с Селен справимся. И нам ещё немного поболтать хочется, ты же не против?

— Конечно, нет, болтайте на здоровье. Целую вас. Только не замёрзните.

Чмокнув Эврим в щёку, он направился в дом.

— Эврим, мне показалось, или у тебя настроение испортилось? — Селен присела на край дивана. — Вечер был таким прекрасным. Вы всё так классно организовали, мы так много смеялись. Эти два клоуна... с ними точно не соскучишься.

Эврим молча кивнула.

— Но сейчас ты какая-то грустная, — продолжила подруга. — Почему не пошла спать вместе с Барышем?

— Я осталась, потому что хотела посидеть с тобой, поболтать, — тихо ответила Эврим.

— Так и поняла, что тебе нужно поговорить. — Селен внимательно посмотрела на неё и мягко спросила: — Скажи, что случилось? Почему настроение испортилось?

— Знаешь, может, я необъективна... Вроде всё так хорошо и прекрасно, а я почему-то загоняюсь. Скажи мне, права я или нет? Смотри, он сегодня несколько раз вспоминал, как они с семьёй жарили шашлыки, куда-то ездили, сейчас снова. То есть постоянно говорит о своей семье. Мне в эти моменты как-то некомфортно. Чувствую себя инородным телом.

— Да ладно, Эврим, прекрати. Хотя... меня тоже это немного резануло. Но он же мужчина, возможно, не планировал тебя обидеть. Просто вспоминает какие-то эпизоды и не видит необходимости их фильтровать.

— А почему он не видит? Ведь смотри... Я же убежала из Стамбула именно потому, что увидела его с женой на мероприятии, и он это прекрасно знает. Вчера она ему с утра звонила, и он потом долго со мной на пляже разговаривал, успокаивал, видел, что у меня настроение упало. Он всё это видит, но зачем-то постоянно об этом говорит!

— Но он же говорит не об этом, Эврим. Это просто наше, женское восприятие.

— Конечно, женское! Я же уже говорила ему, что боюсь стать любовницей. Боюсь осуждения. Так жду от него действий. Он, сказал, что разводится. Но этого мало. Ты представляешь, что будет со мной, если вскроется, что у нас с ним отношения? Честно, даже думать не хочу. Ты же знаешь наше общество. Мне придется вынести столько...

— Слушай, но если ты будешь из-за этого так изводиться, какая же это жизнь? Может, попробуешь настроить себя по-другому? Плевать на этот хейт! Вы не первая и не последняя пара, которая сошлась через развод. Нельзя так поддаваться.

— Ты права, конечно. Но репутация для меня много значит, я понимаю, как она может рухнуть. Тем более у меня уже был горький опыт, это моя старая травма.

— Давай разделим два этих вопроса. То, что он упоминает жену в разговорах, не имеет прямого отношения к твоим страхам перед обществом. Зачем сваливать всё в кучу?

— Да, ты права. У меня в голове просто сумбур. На это я обижаюсь, из-за этого переживаю, этого боюсь... Меня носит из стороны в сторону.

— Знаешь, Эврим, когда я слышу, как люди рассуждают об отношениях, браке, изменах, — я просто в ужасе. Все понятия перевёрнуты с ног на голову. И самое ужасное, что меня всегда поражало... Главные женоненавистники — это сами женщины. То есть больше всего женщинам достаётся от женщин же.

— Ты права, Селен. Я всё время думаю, когда же станет нормой женская солидарность? Когда мы начнём поддерживать друг друга? Представляешь, был такой интересный факт: когда Кывылджим переспала впервые с Омером, мне в соцсетях женщины писали: «Как ты могла стать любовницей? Как согласилась играть роль любовницы Омера?» Ты представляешь эту дичь? Кывылджим переспала с ним, не зная, что он женат! Он, мужчина, скрыл от неё правду, но шишки посыпались на кого? На Кывылджим! Её стали называть любовницей, требовать, чтобы она «выясняла». То есть она должна была перед тем, как спать с ним, провести полноценное расследование его жизни. Это же кошмар! Ты не представляешь, все мои соцсети были завалены сообщениями от этих странных женщин.

— Да-да, для меня это тоже дикость. Я не понимаю, как можно винить в измене того, кто не давал никаких обещаний. Виноват всегда тот, кто изменяет своей половинке. А тот, у кого этой половинки нет, — никому не изменяет. И всё равно: если мужчина изменяет жене, набрасываются на ту, с кем это случилось. Это действительно удивительно и страшно.

— И вообще, это «увела из семьи»...

Он что, баран? Почему к мужчинам такое отношение, будто их любая может схватить за рога и увести? Это ужас! Какие-то дикарские представления, честное слово.

— Абсолютно с тобой согласна. Никого ниоткуда увести нельзя, — поддержала Селен.

— Canim, я уже много раз в интервью говорила, что для меня странны эти шаблоны — семья, брак... Для меня есть просто люди. Есть отношения между двумя людьми. И для меня не важно, зарегистрирован этот брак или нет. Основной критерий — любят ли эти люди друг друга. Если не могут жить друг без друга — пошли и зарегистрировались, не захотели — не стали. Это их дело. Но если один из партнёров увлёкся кем-то другим, влюбился — неважно, спал он с этим новым человеком или нет, — для меня это измена самим отношениям. Он уже мысленно ушёл. Его интересует кто-то другой. Какая разница, в браке он или нет? Важен сам факт: ты изменил своим чувствам. Ты любил этого человека, а теперь тебя интересует другой. А ты как к этому относишься? К тому, что называют изменой?

— Знаешь, Эврим, я так глубоко не задумывалась, но согласна: если человек в отношениях посмотрел на кого-то другого, захотел этого — в принципе, это конец. Согласна.

— А теперь задам тебе вопрос. Смотри, Барыш объяснился мне в любви полтора года назад. Я, конечно, не приняла это, на роль любовницы не согласилась. Но если посмотреть на их брак — когда он разрушился? Или он вообще никогда не разрушится? Неважно, что он признался мне, что теперь он со мной ... Айшегюль будет продолжать этот брак? Зачем ей такой муж? Я не понимаю. Может, потому что у меня нет детей... Но они же взрослые! Ради чего сохранять такие отношения? По мне это же неуважение к себе. Скажи, какие между ними могут быть отношения, если один уже влюбился в другого? Для чего их сохранять? Чтобы общество не осудило? Но сколько можно оглядываться на него? Это же разрушает изнутри. И как жить с человеком, который любит другую? Я этого не понимаю. Может, потому что у меня нет опыта семейной жизни... Но мне кажется, это очень странно.

— Да, но так живут многие. Для многих женщин наличие мужа — это статус. Им всё равно, любит ли он ее. Важен статус.

— Звучит ужасно. Жить ради статуса... Ладно, я не буду никого осуждать. Каждый живёт, как считает нужным. Но для меня это совершенно неприемлемо.

— Ну, твою категоричность в некоторых взглядах я знаю прекрасно. Ну что, выговорилась? Стало легче?

— Да, спасибо, полегче, но всё равно... Я так этого всего боюсь, ты не представляешь. И как мне от этих страхов избавиться? И, конечно, бесит поведение Барыша. Мало того что я боюсь, так он ещё постоянно это подчёркивает. Понимаешь, когда он вплетает Айшегюль в нашу жизнь... Дело не в том, что я не знаю о её существовании. Дело в том, что он подчёркивает мой статус любовницы. Понимаешь? Я всё время из этого делаю один вывод: у него есть жена, а кто я? А ты — любовница. И это меня безумно расстраивает.

— Слушай, я не думаю, что он намеренно подчёркивает твой статус. Это просто такое... чисто мужское восприятие. Может, стоит объяснить ему это на его языке?

— А что значит «на его языке»?

— Ну, не знаю... Рассказать что-нибудь, от чего и ему станет некомфортно.

— Вызвать ревность?

— Дело даже не в ревности, а в том, чтобы дать ему прочувствовать, насколько важно быть деликатным с близким человеком и не говорить того, что может ранить. Расскажи ему про свой спектакль. Он, кстати, ходил на него?

— Нет, не ходил.

— Вот видишь! Он же наверняка ревнует тебя к Керему.

— Конечно, ревнует.

— Вот и расскажи. Опиши какие-то сцены, покажи ему наглядно. Посмотрим, как он будет на это реагировать. — Селен лукаво улыбнулась.

— Ой, я его боюсь! — воскликнула Эврим. — Господи, ты не представляешь, как он подпрыгивал, как мячик, даже из-за учителя йоги? А тут я вообще не представляю, что с ним будет!

Обе засмеялись.

Реванш

Барыш проснулся, провёл рукой по простыни и понял, что Эврим нет рядом. Он удивился. «Где же моя красавица?» И тут до него донёсся приглушённый смех со стороны двора.

Он встал и вышел наружу.

— Девочки, вы что, до сих пор не легли? — удивлённо спросил он, приближаясь.

— Нет, сидим, болтаем, — улыбнулась ему Селен.

— Вот даёте! Не замёрзли?

— Нет-нет, всё хорошо.

— О чём это вы так увлечённо беседуете? — повернулся он к Эврим.

— Да вот, Эврим с упоением рассказывает про свою работу, — ответила за подругу Селен.

Та лукаво подмигнула Эврим и, обращаясь к Барышу, сказала с подчёркнуто невинным видом: — Мы как раз обсуждали спектакль «Aşk Biter Mi?». Согласись, Барыш, Эврим — удивительная актриса. То, как она умеет передавать ощущения героини, заставлять сопереживать ей. Невероятная игра!

Эврим подхватила пас:

— В любом произведении важно уметь взаимодействовать с партнёром, проживать историю искренне. Тогда зрители не сомневаются в происходящем.

Барыш замер с каменным лицом. Внутри же всё закипало:

«Это обсуждение вызывает такую радость? Полночи на это потратили?..»

Его пальцы непроизвольно сжались, но голос прозвучал ровно и спокойно:

— Звучит впечатляюще. Надеюсь, мне тоже посчастливится когда-нибудь увидеть этот спектакль.

Он сделал глоток вина, чувствуя, как по телу разливается ледяной жар.

— Я, пожалуй, пойду спать. Хорошей вам беседы! — сказал Барыш, чувствуя, что больше не может сдерживаться. В голове уже прокручивались сцены, которые он категорически не хотел видеть.

Они молча проводили Барыша взглядом, переглянулись, и Эврим тихо выдохнула:

— Ну всё, мне конец. Ты видела это выражения лица?

Селен засмеялась, поймав её беспокойный взгляд:

— Не, ну а что такого? Мы ведь и правда обсуждали работу. Пусть немножко ощутит себя в твоей шкуре.

Утешительница

Эврим бесшумно зашла в спальню. Барыш лежал на боку.

— Ты спишь? — тихо спросила она.

Барыш ничего не ответил, но по напряжённой спине она поняла — он не спит, а обижен и расстроен. Ей стало его жалко. Она тихонько залезла под одеяло и легла на почтительном расстоянии.

«Посмотрим, сколько ты выдержишь», — подумала она с лёгкой улыбкой. Его молчаливая обида трогала и забавляла её.

Он не пошевелился, но она слышала, как он прерывисто дышит, явно дуясь. Эврим полежала так несколько минут, но не смогла выдержать этой тихой войны. Развернулась и прижалась к его спине. Он не отреагировал. Тогда она осторожно провела рукой по его боку, обвила её вокруг его талии, а животом прижалась к его ягодицам. Он всё так же не подавал признаков жизни.

«Ну уж нет, — подумала Эврим. — Так я тебя не отпущу».

Она прошла ладонью по его ноге, затем бережно положила её на своё бедро, открывая его тело. Её пальцы скользнули по внутренней поверхности его бедра, нежно коснулись мошонки и принялись мягко ласкать её, в то время как её губы касались его спины лёгкими поцелуями. Барыш оставался недвижим.

«Ну что ж, Барыш, ты меня научил играть. Посмотрим, сколько у тебя хватит терпения», — промелькнуло у неё в голове.

Она продолжила ласки, и её пальцы нашли его член. Нежно обхватив его, она начала ритмично двигать рукой, пока он не стал откликаться на прикосновения, постепенно наполняясь силой и твердея. Эврим веселилась от этой игры, но сохраняла спокойствие. Она провела большим пальцем вдоль ствола и, дойдя до головки, нежно обнажила её.

Барыш слегка дёрнулся.

«Живой, значит», — с внутренним торжеством отметила Эврим.

Продолжила нежно стимулировать чувствительную головку. Его бёдра начали едва заметно двигаться. Взяв его в ладонь, она начала водить круговыми движениями. Вскоре почувствовала, как его нога непроизвольно разворачивается, а он слегка поворачивается на спину.

«Ах ты, мой хороший, — подумала Эврим. — Поиграем, поиграем с тобой».

Она чуть ускорила движения, скользя вдоль его ствола, постоянно затрагивая самый чувствительный участок. Барыш начал слегка двигать бёдрами в такт её ласкам. Его член стал полностью твёрдым в её руке.

Её пальцы скользили по напряжённой плоти с изощрённой нежностью, то замедляясь, то ускоряясь, то едва касаясь вздувшихся вен, то плотно обхватывая пульсирующий ствол. Зная его тело, она понимала — каждое движение и знала, что сейчас доводит его.

«Посмотрим где твой предел!»

Она чувствовала, как под её пальцами натягивается кожа, как набухает каждый сантиметр его плоти. Барыш лежал с закрытыми глазами. Его тело было напряжено как струна, по коже пробегала мелкая дрожь. Он пытался сдержать дыхание, но оно срывалось прерывистыми вздохами. Он старался оставаться неподвижным, но бёдра вздрагивали, следуя за ритмом её ласк.

Эврим наблюдала за ним, охваченная смесью нежности и торжества.

«Ты не один мастер игр», — промелькнуло у неё в голове.

Она видела, как сжимаются его кулаки. Чувствовала, как его член, тяжёлый и раскалённый, готов вот-вот взорваться. И тогда изменила тактику. Её движения стали медленнее, почти ленивыми. Она задерживалась у основания, медленно ведя ладонь вверх, чтобы кончиками пальцев едва коснуться чувствительной головки, уже влажной от возбуждения, и тут же отпустить, снова спускаясь вниз.

— Алааааа-ах... — наконец вырвался у него сдавленный, хриплый стон.

«Его терпению конец!» — поняла она.

Он не мог больше сдерживаться. Его тело вздрогнуло в судороге, и он резко оттолкнул её руку. В следующее мгновение Барыш уже был над ней. Его глаза, тёмные и полные ярости, пылали. В них не было ничего, кроме первобытного желания.

— Ты что, совсем с ума сошла? — прошипел он хрипло, его голос вибрировал от напряжения.

— Ты думаешь, так можно? Доводить меня до такого?

Он не ждал ответа. Его губы грубо прижались к её губам в жгучем, требовательном поцелуе, в котором было и наказание, и прощение, и вся накопившаяся горечь. Сильные руки рванули с неё тонкую ночнушку, и ткань разорвалась с характерным звуком.

Схватил её за бёдра и максимально раздвинул их. Затем вошёл в неё — одним резким, точным движением, заполняющим всё пространство, от которого у неё перехватило дыхание, и вырвался глухой стон.

— Вот... вот кто ты... — бормотал он, начиная двигаться, и каждый толчок был глубоким, властным, лишающим рассудка. — Властительница... колдунья...

Теперь уже Эврим не могла ничего ответить. Она могла только чувствовать. Чувствовать каждое движение его тела внутри себя, чувствовать, как его руки крепко держат её, чувствовать его горячее дыхание. Она обвила его ногами, впилась пальцами в напряжённые плечи, полностью отдаваясь набегающим волнам удовольствия.

Его ритм ускорялся, становясь всё более неистовым. Он покрывал её лицо, шею, плечи жгучими поцелуями, снова и снова находя её губы, чтобы заставить её стонать прямо ему в рот.

— Барыыыш... — вырвалось у неё, когда очередная волна наслаждения накатила изнутри, заставляя выгибаться под ним.

— Молчи... — приказал он хрипло, но его собственное дыхание срывалось. — Просто принимай меня... просто чувствуй...

Он задержал дыхание, и всё его существо сосредоточилось на одном — на них двоих, на этом страстном акте, стирающем все обиды и сомнения. Комната наполнилась звуками их любви — прерывистым дыханием, глухими стонами, шёпотом кожи.

Кульминация настигла их одновременно. Барыш издал громкий, низкий стон и рухнул в её объятия, мокрый, запыхавшийся, совершенно обессиленный, но снова как единое целое.

Даже после всей ярости и неистовства, в его расслабленном теле она всё ещё чувствовала отголоски обиды и бунтарства. Это читалось в каждом напряжённом мускуле, в каждом вздохе.

— Ты что у меня, Отелло? — прошептала она ему в ухо.

— Да... да... — повторил он со сбившимся дыханием.

Эврим засмеялась и сильно обняла его за шею, так что у Барыша перехватило дыхание.

— Ещё не хватало, чтобы ты меня задушила, — пробурчал Барыш, и как обиженный ребёнок уткнулся ей в шею.

Эврим принялась нежно гладить его по голове, пальцы её медленно скользили по его волосам, успокаивая и утешая. Постепенно напряжение стало покидать его тело, дыхание выровнялось, и он, наконец, расслабился в её объятиях, найдя утешение и прощение в её ласке.

Утро Отелло

Эврим проснулась раньше, посмотрела на безмятежно спящего Барыша и пошла в душ. Вернувшись, увидела, что он всё так же крепко спит. Не удержавшись, она тихо подкралась к кровати, устроилась на коленях рядом с ним, откинула простыню и принялась нежно целовать его грудь.

Барыш зашевелился, глаза его были мутными от сна.

— Доброе утро... Уже пора вставать?

— Нет, нет, можешь ещё полежать, — прошептала она, продолжая ласкать его губами. — Я просто пришла тебя поцеловать. И пойду готовить завтрак.

— Если хочешь, я могу встать и помочь тебе, — пробормотал он, всё ещё наполовину во сне.

— Нет, не надо, я всё сделаю сама, не волнуйся.

— Ладно, хорошо... Я ещё с удовольствием немножко подремлю.

— Как будет завтрак готов, подниму тебя, и потом мы пойдём на пляж.

— Хорошо, хорошо, как скажешь, так и сделаем, — сонно ответил Барыш.

Но Эврим очень хотела его ещё поцеловать. Её поцелуи поползли ниже, а рука скользнула под простыню, нежно поглаживая его тело.

— Э-э-э! — фыркнул он, приоткрыв один глаз. — Ты же сказала, что можно ещё поспать. Не начинай, ханым...

Эврим тихо рассмеялась, но не остановилась.

— Мне так понравилось вчера, как ты изображал спящего, да ещё и так долго. Я с удовольствием ласкала своего красавчика. А ты такой букой лежал, и это было так заметно — ты сопел громче, чем обычно. Ты был очень смешным! Мне очень понравилось.

Барыш проворчал сквозь сон:

— Всё, не трещи, стрекоза, помолчи. Вчера наслушался уже твоей трескотни. Просто гладь и целуй, я согласен.

— Между прочим, я молчать не собираюсь, — возразила она, продолжая свои ласки. — Ты вчера порвал мне сорочку, и ещё у меня на ноге синяк от тебя.

— Аллах, замолчи. Платьев тебе куплю десять. Синяк зацелую. Иди уже завтрак готовь, раз молчать не можешь.

— Не, я не пойду. Я хочу своего милого потискать ещё. Своего буйного Отелло.

— Прошу, замолчи. Хватит. Не хочу это слушать. Бесишь ты меня этими разговорами.

— Я тебя бешу? Ну ты нахал... Ладно, хорошо. Переворачивайся на живот, я тебя буду гладить.

— Аллах... — застонал он, но послушно перевернулся. — Ты когда-нибудь уйдёшь? Ты когда-нибудь замолчишь, а? Попросил человек поспать ещё немного...

— Никуда я не уйду, мой бешеный, — прошептала она, устроившись на нём сверху. В голосе её звенела нежность. Её руки уже начали нежно водить по его спине.

Эврим ни грамма не задевал его слегка грубоватый тон. Она понимала природу всего происходящего — в нём бушевали остатки вчерашней ревности, и ей страстно хотелось его утешить, растворить эту напряжённость лаской.

Она нежно массировала его спину, чередуя сильные движения пальцев с лёгкими поцелуями. И она буквально чувствовала, как его тело оттаивает, мышцы постепенно расслабляются под её прикосновениями. Он почти начал мурлыкать от удовольствия, как довольный кот.

Ещё несколько минут она посвятила ему целиком, а затем слезла, аккуратно накрыла его простынёй и тихо прошептала, касаясь губами его уха:

— Спи, canım benim. Скоро приду за тобой на завтрак.

И упорхнула из спальни, оставив его в блаженной, умиротворённой дремоте.

...

Барыш окончательно проснулся, когда по дому распространился вкусный запах жареных помидоров и перца. Он встал и тихонечко заглянул на кухню.

Эврим стояла у плиты и напевала какую-то милую песенку. Он посмотрел на неё и подумал, какая она очаровательная.

Тихонечко подошёл и обнял, положив руки ей на талию.

— Боже! — подпрыгнула Эврим. — Ты меня напугал! Господи, я не ожидала тебя увидеть! Vay be, deli misin sen?

— Ну всё, всё, не волнуйся, — засмеялся он, целуя её в шею. — Я сейчас быстро в душ, и сразу к тебе, güzelim!

— Давай, у тебя есть буквально пять минут. Я уже почти всё закончила. Как раз собиралась идти тебя будить.

— Всё, бегу, birtaném!

Этот момент показался ему идеальным — запах минемена, поющая Эврим и ощущение простого, настоящего счастья.

...

Барыш откинулся на спинку стула с блаженным видом.

— Canim, ты такой вкусный завтрак сделала. Просто наслаждаюсь. Слушай, а чего Селен так рано уехала? Позавтракала бы с нами.

— Да у неё дела, — ответила Эврим, убирая со стола. — Мы с ней выпили по чашечке кофе, я её проводила.

— Ну хорошо.

— Налить тебе кофе?

— Да-да, aşkım benim, наливай.

Эврим встала, собрала тарелки и вернулась с дымящейся чашкой. Барыш обнял её за талию, притянул к себе и уткнулся носом в её живот.

— Люблю тебя безумно......

И тут его осенило. Он аккуратно отодвинул её, убрал со стола остатки еды и посадил Эврим на край стола.

— Что? Что такое? Опять начинается? — удивлённо спросила она.

— Покажи мне синяк.

Эврим закатила глаза, но послушно задрала подол платья, обнажив бедро. На нежной коже красовался довольно большой сине-розовый след от его пальцев.

— Ужас какой... — с искренним раскаянием прошептал Барыш и нежно прикоснулся губами к её ноге. — Прости, aşkım benim. Не знаю, как так получилось.

— Не знает он, как так получилось! Рассказать тебе, как так получилось?

— Ох, нет-нет-нет-нет-нет! — засмеялся он, поднимая руки в знак сдачи. — Спасибо большое, большое спасибо, не надо! Я уже вспомнил!

Эврим рассмеялась, а он продолжил нежно целовать её ляжку, потом другую, потом тихонько...

— Барыш, ну прекрати, — слабо запротестовала она, но уже откидывалась на локти, приподнимая бёдра.

— Приподними, попочку, — прошептал он, и она послушно приподнялась, позволяя ему аккуратно стянуть с неё трусики.

— Но нам же надо на море... — уже мурлыкала Эврим.

— Море от нас никуда не убежит, — уверенно заявил, нежно раздвинул губы и скользнул языком...

Поддержите нас ⭐️ и📝 на Wattpad — это нас вдохновляет! 🤗