Ловушка для двоих

Неистовость

Вода в джакузи мерцала, подхватывая блики свечей. Барыш притянул Эврим к себе, обхватив за бёдра, и приподнял так, чтобы их тела идеально совпали.

Их взгляды встретились — в его глазах горела тёмная, хищная нежность, в её — предвкушение и нетерпение.

— Ты готова? — его голос был низким, в нём слышалась властная нотка.

Она кивнула, её губы дрогнули в полуулыбке, дыхание участилось.

Он не спешил. Кончиками пальцев провёл между её ног, ощущая, как её тело уже ждёт его.

— Барыш... — её голос звучал как мольба. Он играл с ней, и она это знала.

Он наклонил её, чувствуя, как спина выгибается под его ладонью, и вошёл с невыносимой медлительностью, растягивая каждый момент.

Эврим ахнула, вцепившись пальцами в бортики.

— Боже... — прошептала она, закрывая глаза.

Барыш замер, давая ей привыкнуть, наслаждаясь тем, как её тело сжимается в попытке приспособиться к нему.

Потом двинулся снова — плавно, вытягивая из неё каждый звук.

— Ммм... да... вот так... — её шёпот смешался с плеском воды, бёдра встретили его толчок ответным движением.

— Ты чувствуешь? — его губы коснулись её шеи.

— Да... — её ответ был больше похож на стон.

Он начал двигаться, каждый толчок заставлял её выгибаться. Вода плескалась вокруг них, её стоны становились громче.

— Сильнее... — простонала она. — ... Это... слишком...— закинула голову так, что волосы погрузились в воду.

Барыш чувствовал, как её тело отвечает ему.

— Ещё громче, aşkım benim... Я хочу слышать.

И она громко застонала.

Он ускорился.

— Да-да-да!.. — её голос сорвался, когда он резко вошел глубже, и она закачалась в его руках.

— Вот так... — прошептал он, чувствуя, как её внутренности обжигающе сжимают его.

Он изменил угол, и она вздрогнула, её глаза расширились.

— Ты... — не успела закончить, потому что он повторил движение, и её голос сорвался на высокий, прерывистый стон.

Найдя то самое место, он теперь методично, почти жестоко, бил в него снова и снова.

— Не останавливайся! — её тело извивалось в такт его движениям. — Барышшшш! — голос дрожал, тело напряглось, как струна.

Он приподнял её, заставив принять его ещё глубже.

— Да... Даааа! — она закричала, её бёдра затряслись, каждая мышца внутри неё пульсировала.

— Кончай... — его голос был хриплым от желания. — Я хочу почувствовать, как ты падаешь.

И она упала — с громким, бессвязным криком, содрогаясь в мощном оргазме.

— О Боже... Барыш... — она дрожала, сжимая его в горячих спазмах.

Он не остановился, продолжая двигаться, продлевая её наслаждение, пока она не застонала, уже почти без сил.

— Хватит... не могу... — слабо оттолкнула его, но он только ухмыльнулся.

— Ещё раз, — приказал он, и её тело послушалось, снова загораясь.

Они слились. Эврим, сидя на нём, откинула голову назад, мокрые волосы прилипли к её спине, а губы приоткрылись в сладострастном стоне.

— Боже... Барыш... — её голос дрожал, смешиваясь с шумом воды.

Приподняв её, опять сменил угол, и она взвыла – теперь каждый толчок достигал цели напрямую.

Его взгляд пылал, следя за каждым её вздохом, за тем, как её грудь вздымалась, как тело напрягалось в предвкушении.

— Ты так прекрасна... — прошептал он хрипло. — Ты сводишь меня с ума.

Крик вырвался из неё, когда волны удовольствия накатили сильнее.

Он ощущал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как её тело дрожит, и это сильнее возбуждало его.

Его руки скользнули вверх, сжав грудь, и она закричала громко, неудержимо, словно ей было всё равно, кто услышит.

— Я не могу... Я... — она задыхалась, её бёдра двигались хаотично, уже не в силах контролировать ритм.

— Кончай вместе со мной... — прошептала она, её голос был низким.

Барыш не выдержал. Его руки опустились на её бёдра, резко прижав к себе максимально глубоко, её тело затряслось в мощном оргазме. Он почувствовал, как её внутренности сжали его в горячих волнах, и последовал за ней.

— Ты...ты... невероятна... — он едва мог говорить.

Эврим еле слышно хрипловато прошептала:

— А ты только сейчас это понял?

Он перевернул её, вода хлынула через край джакузи, но им было всё равно...

Праздник

Вода в джакузи уже остывала, но им было жарко. Эврим, мокрая и сияющая, поднялась и сделала шаг к краю, когда Барыш нежно обхватил её за талию.

— Подожди, — сказал он, накидывая на её плечи огромное пушистое полотенце.

Он закутал её. Его руки медленно скользили по полотенцу, массируя её плечи, спину, бёдра.

Он протянул руку к телефону у джакузи.

— *Bonjour*, — сказал он по-французски. — Шампанское, *s'il vous plaît*. *Dom Pérignon*. И... — он подмигнул Эврим, проводя пальцем по её щеке через полотенце, — клубнику, самую свежую, — его голос стал низким, бархатистым. — И сливки, охлаждённые. *Oui, merci*.

Положив трубку, он притянул её ближе к себе.

— Ты что, собрался меня соблазнять? — засмеялась она.

— Поздно, — он провёл губами по её мокрым волосам. — Уже соблазнил.

— Ты помнишь, у меня для тебя сюрприз, — подмигнул он, провожая её в спальню.

Эврим с любопытством взглянула на пакет. Она знала, что он что-то выбирал, пока она была в примерочной, но не видела, что именно.

— Наряжайся, — игриво сказал он. — Я буду ждать тебя в гостиной.

— Дай мне немного времени, — остановила она его, обхватывая пальцами запястья. — Я должна накраситься и уложить волосы, чтобы быть... неотразимой.

Он улыбнулся, проводя рукой по её мокрым локонам.

— Ты и так неотразима. Но я подожду...

Она накрасилась старательно и с любовью: губы — пудрово-розовые, нежные и маняще, как утренние лепестки пиона; глаза подчёркнуты яркими стрелками и переливающимися персиковыми тенями. Всё в её образе дышало гармонией — ни резких линий, ни дерзких контрастов, только плавные переходы и женственность.

Каштановые волосы рассыпались по плечам. Чёрное платье на тонких бретелях изящно облегало фигуру. В груди было тепло от того, что впервые он сделал ей такой личный подарок, а она спокойно приняла его. То что для неё раньше было невозможным, теперь стало реальным.

Когда она вышла из спальни, Барыш услышал лёгкий стук каблуков по паркету. Она зашла и слегка повернулась, показывая открытую спину.

— Ну как? — спросила она, слегка приподняв подбородок.

— Аллах, ты божественна... — с восхищением произнёс Барыш.

Она, конечно, ждала этой типичной мужской реакции, но ей всё равно было приятно это услышать.

Он провёл руками по тонкой ткани.

— На тебе нет белья?

— А должно быть?

— Теперь уже и не знаю, — засмеялся он. — Завтра в ресторан пойдёшь так?

— Я подумаю об этом завтра*, — с театральной надменностью ответила Эврим, пародируя Скарлетт.

Он поднял руки вверх, показывая, что решение за ней.

— Хорошо, — обернувшись, она послала ему воздушный поцелуй. — Тогда жди. Сейчас переоденусь в домашнее и приду пить шампанское. — И заливисто засмеялась, скрываясь за дверью.

— Аллах, Аллах... — улыбнулся Барыш. — ... в домашнее она оденется!

На этот раз она вышла в полупрозрачной короткой чёрной ночнушке с выбитыми узорами на груди, из-под которой угадывались изумрудные кружевные трусики. На ногах —босоножки.

— Домашнее тебе очень идёт, — не растерялся Барыш, — ты невероятная.

Она покрутилась перед ним, позволяя шёлку взметнуться, открывая бедро.

— Ну что, ты доволен своим выбором?

— Ты самая красивая женщина на свете.

В этот момент в дверь постучали.

— О! — воскликнула Эврим. — Наше шампанское!

Она бросилась к двери.

— Стой, стой! Ты куда? Ты что, собираешься в таком виде встречать портье? — прокричал Барыш.

— Ничего страшного, думаю, он будет доволен! — рассмеялась Эврим.

«Ах ты хулиганка!» — подумал он.

В этот момент на столике завибрировал телефон Эврим. Барыш хотел подать его ей, но увидел на экране имя: Керем.

Его передёрнуло, и он еле слышно, злобно прошипел:

— Ulan, amına koyayım, bıktım senden ya! — откуда такая смелость звонить так поздно! — Ты кто такой?

Было ли у них что-то? Или нет? А если было — когда началось? Когда закончилось? Одних этих мыслей хватило, чтобы внутри всё перевернулось. Он стиснул зубы и швырнул телефон на место.

— Барыш, где ты? Шампанское принесли! — раздался лёгкий, весёлый голос из прихожей.

Он сделал глубокий вдох, заставив лицо расслабиться.

— Иду! — отозвался он, голос звучал ровно, будто ничего не случилось.

...

Эврим стояла у двери номера, улыбаясь. Барыш подошёл, посмотрел на неё с теплотой и крикнул в дверь:

— One minute, please.

Он повернулся к Эврим, наклонился и чмокнул её в щёку, вызвав у неё смешок. Затем открыл дверь. Портье вкатил сервировочный столик с шампанским и клубникой в номер, не заходя внутрь, и удалился. Барыш закатил столик в гостиную, открыл бутылку с хлопком, налил в бокалы, сбросил подушки с дивана на пол и жестом пригласил Эврим. Она села, поджав ноги.

Барыш взял клубнику, макнул её в сливки и легко ткнул по носику Эврим.

— Ну, не хулигань!

— Ты же хочешь клубнику со сливками?

— Да, хочу!

Эврим открыла рот, и он положил туда ягоду.

— Я хочу сказать тост, — Барыш поднял бокал, его взгляд стал серьёзнее, но глаза всё ещё искрились. — И, конечно же, я буду говорить о тебе. Ты необыкновенная. Ты знаешь, мне казалось, что я тебя уже очень хорошо знаю. Но я и правда тебя очень хорошо знаю, — он подмигнул. — Ты как бриллиант с 57 гранями — женственная, сексуальная, остроумная, легкая... Я в восхищении! Ты для меня опять открылась с новых сторон... — он сделал паузу, глядя на неё.

— Перестань, ты меня смущаешь, — улыбнулась Эврим, чувствуя, как розовеют щёки.

Он взял её ладонь в свои руки, нежно целуя пальчики.

— Не могу перестать! Я в восторге от тебя, правда. Я, конечно же, в мечтах думал об этом и представлял, но что реальность окажется в миллион раз лучше всех моих мечтаний, я и подумать не мог. За тебя, любовь моя.

Они чокнулись бокалами. Барыш осушил сразу весь.

— Снова? — улыбнулась Эврим.

— Ты удивишься, но мне опять сильно пить хотелось.

Эврим прыснула со смеху.

— Ты такой милый, такой очаровательный! — она потянулась к нему, целуя в губы.

— А ты... твои глаза... Аллах, какие у тебя красивые глаза. Ох, я не выживу, — он театрально приложил руку ко лбу, и Эврим снова звонко рассмеялась, слегка толкнув его в плечо.

Тишина между ними стала тёплой и уютной, словно ещё одно невысказанное признание. Барыш мягко притянул Эврим к себе, усадив между своих коленей. Они устроились на полу среди подушек, он перебирал её волосы, касаясь губами щеки. Довольная Эврим прижалась к нему, наслаждаясь этим покоем.

— Я так привыкла к твоим объятиям, не представляю, как я теперь буду жить без них. В них так приятно.

Барыш не ответил, лишь ещё крепче обнял её так, будто не желал отпускать ни на миг.

— Так, что мы будем делать дальше с тобой этим вечером? — спросила она.

Барыш потянулся и сказал:

— Ты знаешь, милая, кажется, я проголодался...

— Проголодался? — Эврим приподняла бровь. — Оффф, хочешь пойти в ресторан?

— Ой нет, что ты, милая, мне совсем никуда не хочется идти. Давай просто закажем из ресторана сюда, к нам в номер.

— Отличная идея, — поддержала Эврим, и её глаза блеснули.

— Так, я хочу какой-нибудь стейк с овощами и не знаю даже, что ещё. А ты, милая, что хочешь?

Пауза затянулась на мгновение, пока Эврим обдумывала ответ.

— Я не особо голодна, но как можно быть во Франции и не попробовать местных сыров? И можно какой-нибудь салат. Закажи на свой вкус, не знаю, что мне хочется.

— Сейчас всё сделаю.

— Подожди! — в её голосе зазвенела игривая нота. — Ты знаешь, я же всё-таки немножко сладкоежка. Давай закажем какой-нибудь небольшой десертик для нас с тобой. Попробуем что-то французское.

— Хорошо, милая, а какой ты десерт любишь?

— Ой, я, в принципе, почти всё люблю. Мне всё равно. Пусть... на завтраке так вкусно пахли ванилью... что-нибудь шоколадное...

Он нежно коснулся её виска губами:

— Ты сама — как десерт. Сладкая, воздушная... и так же маняще пахнешь ванилью...

Эврим отыграла лёгкий шлепок по его плечу.

— Дорогая, ты не против, если я закажу себе коньяк? Я не очень хочу шампанское пить. Возьму что-то вроде «Хеннесси».

— Конечно, дорогой, закажем всё, что хочется. — И ещё... — она сделала паузу, — дорогой, мы ведь сегодня будем отмечать праздник.

Барыш удивился, — Какой ещё праздник?

— Как? У нас с тобой праздник сегодня, да!

Барыш развёл руками:

— Я что-то не знаю?

— Ну как? Посмотри на часы. Мы с тобой 24 часа вместе. У нас маленький юбилей — один день вместе, — рассмеялась она. — Ты представляешь, это восторг. Но ты знаешь, у меня ощущение, как будто это целая неделя прошла, может, месяц. Посмотри, сколько мы с тобой успели за эти дни. Столько событий произошло, я даже описать не могу! Кажется, что целая вечность прошла!

— Тогда выпьем за праздник? — Барыш снова наполнил бокалы и протянул Эврим один.

— За праздник! — они чокнулись и выпили на брудершафт.

— Хочу с тобой каждый праздник отмечать. И этот, и другие! Наша первая серьезная годовщина, — Барыш притянул смеющуюся Эврим к себе, целуя то в нос, то в лоб, то в губы. — У нас с тобой ещё два дня в Париже, и потом вся жизнь впереди. Давай выпьем за это!

— Ты что, мы не можем совсем-совсем праздновать, у нас же завтра с тобой большая культурная программа. Мы же идём в Лувр.

— Дойдём мы до твоего Лувра. Никуда он не денется. Не такая уж она обширная. Я уже смотрел, где этот Лувр. Опять же, от нас очень близко. Так что всё хорошо. Можем нормально всё отметить.

— Ну, раз ты так говоришь... — его губы снова нашли её, не давая закончить.

— Какой праздник без музыки? — Барыш поднялся и включил одну из их любимых мелодий. Вернулся к Эврим, протягивая руку с лёгкой улыбкой:

— Güzellik, потанцуем?

Эврим улыбнулась, вложила свою ладонь в его. Барыш притянул её ближе, рука легла на её талию.

Они начали танцевать, медленно покачиваясь в такт музыке.

— Знаешь, так удивительно, что мы с тобой попали в этот сериал, так сблизились, столько всего сыграли. И вот эта вот трансформация, когда иногда я сам не могу понять, где я — Барыш, где я — Омер, где ты — Эврим, где ты — Кывылджим. Удивительно. У тебя нет такого ощущения?

— Есть, конечно, — возбуждено сказала Эврим, — я благодарна нашему сериалу. Нам повезло сыграть красивую и сложную история наших героев. Я настолько вжилась в роль, что порой забывала, где заканчивается Кывылджим и начинаюсь я, и даже сердилась на Омера. И на Барыша тоже сердилась, — Эврим кокетливо прищурилась, — но сейчас не будем и об этом. Эта история любви так многому меня научила, открыла мне вещи, которые, казалось, я никогда не смогла бы принять или простить. Но в сериале всё преодолевалось так гармонично. В общем, удивительно...

Их лица были так близко, что дыхание смешивалось. Он наклонился, мягко поцеловал её, и Эврим ответила, её руки обняли его шею

— Я говорил тебе, как ты прекрасна? — прошептал он ей на ухо.

Эврим прикрыла глаза, положив голову на его плечо, и они продолжили танец, целуясь и обнимаясь, комната наполнялась теплом их близости...

В дверь постучались, и Эврим радостно сказала:

— Наконец-то наша еда! Ты сам забирай, а я выйду, а то ещё в обморок упадёшь, что я в таком виде гостей встречаю, — усмехнулась она.

— Аллах, аллах, ты посмотри на неё! — рассмеялся Барыш.

Барыш пошёл, открыл дверь. В номер доставили блюда, и портье начал сервировать им красивый стол.

— Где же ты, моя красавица? — крикнул Барыш. — Всё готово, умираю с голоду, беги скорей!

Эврим выпорхнула из спальни. Барыш невольно опустил взгляд, и его глаза замерли на тонких чулках, которые изящно подчёркивали её ноги. Его брови медленно поползли вверх. Он смотрел на неё, не в силах скрыть восхищения, смешанного с лёгкой искрой страсти.

— Оооо... от тебя какой-то новый аромат исходит, — сказал он, отодвигая перед ней стул.

— Да, — она улыбнулась, поправляя прядь волос. — Тебе нравится?

— Мне очень нравится. Я вообще обожаю твой запах. Обожаю тебя.

Она грациозно села на краешек, положив ногу на ногу.

— Какие у тебя красивые ноги!

— Мне кажется, кое-кто уже перебрал, — отозвалась она со смешком, не в силах скрыть улыбку.

— Есть немного, я уже чувствую, что слегка пьян. И, по-моему, ты тоже.

— Да, да, тоже немножко есть, голова такая шальная.

— Тогда поедим и пойдём в кроватку.

Эврим с притворной серьёзностью, но с озорной искрой в глазах:

— Но я боюсь с тобой оказаться в кровати. Ты опять начнёшь со мной что-то делать.

Барыш засмеялся:

— Аллах, Аллах, да что же я такое с тобой делал?

Эврим кокетливо улыбнулась, глядя прямо ему в глаза:

— Да уж не знаю, чего только ты не делал со мной.

— Так, так, так... — протянул Барыш, подаваясь ближе.

Она засмеялась, откинувшись назад, а он смотрел на неё с нежностью, со страстью, с тем безумным восторгом, который рождается, когда рядом — та самая.

— Хорошо, раз мы с тобой оба в таком состоянии, поговорим о тайных желаниях!

— О чем, о чем? — её глаза округлились.

Она не дала ему договорить, встала и побежала в спальню, со всего размаху плюхнувшись на кровать.

— Эврим, стой! — рассмеялся Барыш, подрываясь с места.

— Боже, я чуть не упала! Я на самом деле не чуть-чуть, а даже очень сильно пьяная! Ты меня напоил, Барыш! Ты что сделал? — она раскинула руки и ноги по кровати.

Барыш встал на колени на кровать и стал грозно надвигаться на неё:

— Ты такая сексуальная у меня! Эти чулки, эти босоножки, это красивое платьице. Я не могу. Но я сюда ползу для того, чтобы тебя поцеловать один раз и болтать об очень важных вопросах.

Он провёл рукой по её бедру, затем нырнул под платьице, погладив её грудь, страстно поцеловал в губы, и откинулся рядом, повторив её позу.

— Вопрос первый, — он развернулся и положив голову на кулак для опоры, посмотрел на Эврим.

— Ой, ты меня опять сейчас засмущаешь, я опять буду стесняться, опять мне будет неловко.... Прекрати, не смей со мной ни о чём разговаривать!

— Ну уж нет, поговорим, поговорим. Ты сейчас как морская звёздочка лежишь. У нас сегодня прям день какой-то одних вопросов, но меня правда это волнует. Скажи, тебе нравится заниматься любовью со мной?

— Барыш, я сказала, что не буду отвечать ни на какие твои вопросы. И вообще, это неприлично! С женщинами не разговаривают на такие темы. Ты что, совершенно не воспитан? — её глаза удивленно смотрели на него.

— Я воспитан. Но меня это интересует. Отвечай немедленно.

Эврим закинула руки за голову:

— Не буду я ни на что отвечать. Давай следующий вопрос.

— Тогда скажи, дорогая, у тебя есть границы в занятии любовью? Есть то, что ты никогда бы не могла сделать? На такой-то вопрос ты можешь ответить?

— Ты псих ненормальный, псих ненормальный! — она закрыла лицо руками, и смеясь, перекатилась на бок. — Я не буду с тобой разговаривать, я буду спать.

Он обратно её раскрутил.

— Иди сюда, не будешь ты спать. Ты будешь отвечать на все эти вопросы. Я же должен знать, есть ли у тебя границы. Есть, что тебя останавливает, есть, что тебя пугает? Быстро отвечай!

— Ты, правда, думаешь, что я могу ответить на эти вопросы? — растерянно сказала Эврим. — Я не знаю, что на них отвечать, правда. Помимо того, что я стесняюсь вообще-то говорить на эти темы, но я не знаю, что ответить, я не знаю, какие у меня границы. Но я знаю одно: что ты можешь эмпирическим путём это установить, — она хитро улыбнулась и снова закрыла лицо руками. — Всё. На этом всё. Я больше говорить не буду. И вообще, сам отвечай на свои вопросы. Быстро мне говори: тебе нравится со мной заниматься любовью? Вот ты теперь отвечай! И у тебя, есть ли у тебя границы? И вообще, что ты хочешь с нами сделать? Мечты? Быстро рассказывай, а то, видишь ли, он мне вопросы будет задавать! Я сама тебе все вопросы задам.

Барыш громко засмеялся:

— Ты невероятная, я тебя безумно люблю!

— Если тебе так интересно, у меня нет границ. И да, я собираюсь испытывать твои. Раз ты дала добро, я очень счастлив. А сейчас я раздену тебя и себя, и мы будем спать. Любимая, ты не возражаешь?

— Возражаю! — она тут же вскочила и понеслась в другую комнату...

Стрекоза

Эврим подбежала к ведру со льдом, в котором стояла шампанское, резко достала его и громко сказала как в микрофон:

— А теперь для нашего дорогого гостя Барыша Кылыча споёт наша известная певица Эврим Аласья!

Она пробежалась по стульям и быстро вскочила на стол, встала в красивую позу и сделала несколько глотков шампанского из бутылки.

Барыш заулыбался и захлопал в ладоши, как бы говоря «просим, просим, просим, просим». И подошел близко к столу.

— Прошу зрителей так близко не подходить к сцене, — погрозила игриво пальчиком она, слегка покачнувшись на ногах.

Он рассмеялся. Ему нравилось смотреть, как в ней раскрывается это озорное безумие.

— Я немного волнуюсь за певицу, поэтому буду стоять близко.

Эврим широко улыбнулась и начала петь.

Барыш тут же узнал мелодию — «Mod» Mustafa Sandal, Zeynep Bastık. Они неоднократно обсуждали свои музыкальные пристрастия, и он рассказывал, что ему очень нравится эта песня. Его тронуло, что она всё помнит, и запела именно ту песню.

Перед глазами всплыли съемки эпизода в «Клюквенном Щербете», где Кывылджим пела для Омера. Она была невероятно красива в кадре. Тогда он мечтал испытать и в жизни такие эмоции. И вот теперь мечта сбылась.

Он слушал её, не отводя взгляда ни на секунду. Ему очень нравилось, как она пела. Да что уж говорить, ему нравилось всё в ней. Он не мог перестать любоваться ею. Она грациозно кружила по столу. Он немного нервничал, боясь, что она может потерять равновесие.

Завершив свое представление для одного особенного зрителя, Эврим опустилась на колени так, чтобы их лица оказались практически на одном уровне, и послала ему воздушный поцелуй.

Барыш улыбнулся ей в ответ, выражая всю любовь, восхищение и наслаждение. Наклонился и мягко коснулся её колен губами.

Она запустила руки в его волосы, и они на секунду замерли. Каждый из них наслаждался моментом.

Вдруг Барыш подхватил её, положив к себе на плечо, и быстрыми шагами понёс в спальню. Поставил её на пол, оглядел и мгновенно снял с неё платье.

Положил на кровать, оставив на ней лишь босоножки и чулки. Быстро согнул её ноги в коленях и пальцами раздвинул её губы, обнажив чувствительное место.

Не делая никаких пауз, без всяких прелюдий, жадно стал целовать её. От неожиданности Эврим ахнула и руками стала стягивать простынь, а ноги сжимать.

Барыш бархатным голосом сказал:

— Дай мне свои руки, — она протянула их ему. — Будешь держать себя сама — до самого конца, — и поставил ее руки на место своих.

Убедившись, что она держит себя, достаточно сильно раздвинул её ноги, сделал короткую паузу, чувствуя, как Эврим опять замерла. Только что она летала, как стрекоза, а сейчас опять превратилась в нежную лань. Ему это очень нравилось та картина, что раскрывалась перед ним. Особенно возбуждали её руки, открывающие её самую чувствительную часть для него.

Без всяких прелюдий он достаточно агрессивно прикоснулся языком к её чувствительному месту и начал выводить узоры. Эврим сразу же начала стонать.

Барыш был безжалостен, он ускорялся и его язык двигался только там, где она реагировала острее всего. Ее голова металась по кровати, ноги пытались сжаться, бедра двигались в унисон его языку. Он чувствовал, как она не может контролировать себя.

Очень быстро её стоны переросли в рычание львицы. Дыхание стало сбиваться. Она себя абсолютно не сдерживалась. Он видел совершенно новую Эврим, не ту с которой познакомился вчера, и это открытие возбуждало.

Оргазм растекался по её организму. Он видел, как по ней проносились волна за волной. Он не щадил её и наращивал свои ласки. Её спина стала изгибаться, а рычания стали переходить в неконтролируемые крики. Посчитать количество оргазмов уже не представлялось возможным.

Барыш наслаждался этой картиной.

В какой-то момент она отпустила свои руки и закричала:

— Я больше не могуууууу, Барыш! Я сейчас сойду с ума!

Он отпустил её ноги, они выпрямились. Он почувствовал, как легкие судороги проходят по её телу. Легкие стоны ещё вырывались из неё...

Барыш нежно поцеловал её грудь и прижал к себе. Она уткнулась ему в шею, тяжело дыша, и трогательно прошептала:

— Я не знаю, что со мной... мне сейчас хочется плакать. Вот этого я боялась, когда говорила про спальню и то, что ты со мной делаешь...

Барыш покрепче её приобнял:

— На такие слёзы я согласен. Я тебя очень люблю, и буду сходить с ума вместе с тобой... — его пальцы нежно скользили по её коже, оставляя мурашки. — Ты так прекрасна... — прошептал он.

Эврим тихо вздохнула, когда его губы коснулись её ключицы.

— Обниму тебя, и мы будем спать, — прошептала она, утопая в его объятиях. — Всё так чудесно... Настроение — великолепное, даже твои глупые вопросы мне уже нравятся.

Его руки обвивали её талию, а губы то и дело касались её виска, щеки, уголков губ.

— Поворачивайся ко мне спиной, хочу обнять тебя и заснуть, — разморенным голосом сказала Эврим.

Он развернулся, и она прижалась к его спине, обняла, просунув руку на его грудь. Но прежде чем закрыть глаза, она нежно поцеловала его в плечо.

— Сладких снов, мой любимый...

Барыш ответил тихим поцелуем в её ладонь и потянулся, чтобы выключить свет.

— Спи, моя стрекоза...

Через секунду Барыш засопел, будто уже спал.

— Интересно, а он храпит ночью? — мелькнуло в голове Эврим, прежде чем она закрыла глаза...

* «Я подумаю об этом завтра» — это знаменитая цитата из романа Маргарет Митчелл «Унесённые ветром» (Gone with the Wind), произнесённая главной героиней — Скарлетт О'Хара.