Глава 35
Вновь стиснув кольцо в кулаке, оборачиваюсь к Хосоку и очень чётко говорю:
– Покажи свою ладонь!
– Почему ты вдруг... – хмурится маг. Маска бесстрастности на его лице трескается под моим взглядом.
– Я хочу взглянуть на печать клятвы.
– Да что вдруг случилось?!
– Отказываешься? – щурюсь я. Отчаяние в груди оборачивается злостью, вспыхивает будто сухие ветки, брошенные в костёр. Жар приливает к щекам.
– Зачем ты так поступаешь со мной, Дженни, – голос Хосок скатывается в шипение. Он кидает короткий взгляд мне за спину, туда, где солнце стремительно катится к горизонту. Похоже, маг надеется уйти от ответа.
– Раз так... – говорю, отступая. – То мне придётся применить вторую часть клятвы!
– Ты не станешь, – нервно улыбается маг. – Ты не такая, Дженни.
– Прямо сейчас ты заставляешь меня... злиться, Хосок! ПРОТИВ МОЕЙ ВОЛИ! – выдавливаю с яростью. Ветер налетает ледяным порывом.
Мои слова гремят в воздухе гулким эхом, а через миг от меня к магу летят короткие молнии света, они одновременно ударяют бывшего жениха в шею, в грудь и в живот, заставляя его вскрикнуть и содрогнуться от боли, свет тонкой леской обматывается вокруг горла мага, предостерегая от любых непрошеных действий. Именно так работает магическая клятва, завязанная на чужую волю.
– Гхр! Пере... перестань! – хрипит Хосок, отступая и сгибаясь пополам. На бледных висках выступают крупные капли пота, в чёрных глазах загораются алые отсветы.
– Покажи руку!
С рыком он вскидывает ладонь...
Ту самую, к которой привязана клятва. Там на бледной коже обуглились и воспалились связанные воедино буквы "Х" и "Д".
– Лжец, – рычу сквозь зубы. – Ты солгал!
Меня трясёт от гнева. От собственной глупости! Когда я перестала сверяться с клятвой? Когда упустила момент?! Демоны и Боги! Какая же я дура!
– Лишь единожды, – шипит он. Иначе бы уже лишился руки! Видишь! Сейчас никакой реакции, значит, это правда.
– Когда ты солгал! Когда?! Говори! Ветер накидывается злой сворой, рычит, раздувая мою накидку, бросаясь ледяным крошевом в лицо.
– Я лишь хотел помочь тебе с правильным решением, – глаза Хосока вспыхивают, и что-то вдруг начинает жечь мне руку.
– Ай! – вскрикиваю, откидывая раскалившееся кольцо, и тут же чувствую волну магии. Успеваю лишь моргнуть, а Хосок уже оказывается рядом. Одной рукой зажимает мне рот, другой хватает за запястье. Прижимает спиной к перилам так, что бортик больно впивается в поясницу.
– Всё! Ты не можешь говорить! – рычит он, обдавая дыханием моё ухо. – Поэтому больше никаких фокусов.
Я мычу, мотаю головой! Пробую пнуть его коленом, а когда не получается, кусаю за ладонь – с силой, с яростью, точно зверь. Кислый вкус крови омывает язык.
– Тварь! – Он отдёргивает руку, а я хочу крикнуть, но... воздуха нет! Нет голоса!
– Слушай сюда, Дженни... ты ведь знаешь, что я прав! Прекрати сопротивляться!
Сплёвываю кровь прямо в бледное лицо. Хосока трясёт от бешенства, он так сильно сдавливает моё запястье, что кажется, сейчас сломает руку!
– Ты наденешь чёртово кольцо! – его подбородок уродливо дрожит от злобы.
Он думает, что победил? Но я знаю ещё кое-что об этих клятвах! Изучала на общем курсе! Достаточно чёткой мысли и тогда...
"Я не хочу! – думаю так громко, как могу! – Всё происходит ПРОТИВ МОЕЙ ВОЛИ! Я НЕ ХОЧУ!"
Воздух взрывается электрическими разрядами. Хосока отталкивает, скручивает болью, сосуды в выпученных глазах лопаются, заливая белки алым. Я не прекращаю мысленно твердить, как мантру: "Против моей воли!"
– Агххххррх, – хрипит маг, сползая к моим ногам. Он корчится от жуткой агонии, его плащ расплескался по заснеженному мрамору чёрной кляксой. Маг скулит и рыдает, словно его тело пожирает невидимое пламя.
– В чём ты солгал?! – голос вновь вернулся ко мне. – В чём?! Отвечай! Немедленно отвечай и боль прекратится!
– Агххххрхх, – выдыхает Хосок, колотясь в судорогах.
Меня тоже трясёт, ведь я в ужасе. В ужасе от себя самой! От того, что делаю! Я дышу так часто, будто километр бежала без остановки, сердце стучит на пределе.
Усилием воли ослабляю давление клятвы, и маг замирает, тяжело дыша. Выглядит он ужасно: бледное лицо с разводами крови, белки глаз красные как вино. Я – чудовище! Что я творю?!
Обхватываю себя руками. Горло сжимает тошнота, голос трескается:
– Отвечай, иначе...
– Есть ещё од-дин ч-человек, кха-кха, – разбитыми губами произносит Хосок. Даже сейчас, когда маг глядит снизу вверх, мне жутко до ледяного озноба.
– Продолжай!
– Ещё один ч-человек! Всего один... к-кроме меня! Ахах-кха-кха, – он смеётся каркающим смехом. Я закусываю щёки. Небо темнеет, рубиновый диск солнца совсем скоро закатится за горы. Но время ещё есть!
– Ты имеешь в виду того, кто смог бы управлять алтарём? – Я намерена получить ответ.
– Да... Этот человек, возможно, смог бы... возможно, нет.
– Кто это?! Я его знаю?!
Хосок растягивает губы в жутком подобии улыбки... а потом садится и выковыривает что-то из снега. Это кольцо, что выпало из моих пальцев.
– Отвечай!
Но он молчит. Молчит и поднимается, отталкиваясь ладонями от пола. Не торопясь, отряхивает плащ, а потом вскидывает взгляд, от которого у меня ноги делаются ватными. Я отступаю по кругу, а он медленно движется следом. Снежные хлопья кружатся, будто в медленном тревожном вальсе, опускаясь на одежду и наши лица.
– Ты вынуждаешь меня, – мой голос ломается, скатывается в писк. Кролик внутри замер, словно перед прыжком в пропасть.
– Неужели?
– Я снова применю клятву!
Он усмехается, и я выкрикиваю, стискивая кулаки:
– Ты действуешь против моей воли!
И... ничего не происходит! Хосок даже бровью не ведёт.
– Зимой солнце садится так рано, не правда ли, – качает он темноволосой головой.
Я испуганно оглядываюсь... Солнце ещё виднеется! Но вдруг его образ развеивается дымкой... и я вижу лишь тёмное небо с сероватыми пятнами облаков и слабыми отсветами закатившегося за горизонт светила.
– Простенькая иллюзия, – отвечает маг, скалясь гиеной. – Чтобы птичка не вспорхнула раньше времени.
У меня кровь леденеет в жилах.
– Не подходи...
– Я хотел по-хорошему, Дженни.
– Так не лгал бы! – я двигаюсь к двери на внутреннюю лестницу, что находится в одной из колонн. Теперь затея с "разговором" кажется мне чистым безумием. Нет сомнений, что Хосок меня не отпустит. Ох, он точно получит своё! А после отомстит со вкусом и расстановкой! Я уже читаю ядовитое предвкушение в воспалённых глазах, в разбитых губах, что растянуты в ухмылке.
– Ты такая упрямая... и глупая, Дженни. Но это ничего, я помогу тебе поумнеть. На твоё воспитание у меня будет целая жизнь.
Шаг, шаг... Сердце едва не выскакивает от страха! И я не выдерживаю напряжения, бросаюсь к двери! Успеваю схватиться за ручку и дёрнуть, но тут Хосок перехватывает меня поперёк тела и оттаскивает прочь.
– Пусти! – воплю я, колотя его локтями и ногами, но мужчине плевать. Он встряхивает меня так сильно, что клацают зубы. Прижимает к одной из колонн и пытается надеть кольцо на палец!
Нет-нет-НЕТ!
Внутренний зверь мечется, и я обращаюсь к нему. Надо превратиться и тогда... Но вдруг за спиной Хосока возникает тень.
Раздаётся свист, будто хлыстом стеганули по воздуху, а в следующую секунду Хосок отшатывается. Глаза его закатываются, ноги заплетаются, и он точно мешок с песком валится на пол... прямо к ногам Чонгука, который стоит, держа в руках трёхногий стул с расколотым сиденьем. Несколько секунд я просто хватаю ртом воздух, переводя взгляд с мага на принца и обратно. Кровь шумит в ушах так громко, что заглушает мысли.
– Извините, что помешал, – нервно хмыкает Чонгук, проводя рукой по платиновым волосам.
Хосок лежит без движения, и на секунду мне кажется, что даже не дышит.
Не дышит?!
– Ты его убил! – истерично пугаюсь я. – Убил!
Меня колотит от пережитого стресса, к глазам подкатывают слёзы, а к горлу нервный смех. Боги! О Боги... Я прижимаюсь спиной к колонне.
Чонгук деловито садится на корточки рядом с магом и проверяет пульс.
– Да всё с ним нормально. Очухается попозже, живучий как таракан! Ого... ничего себе его потрепало! Это ты его так? Всё лицо у бедняги в крови. Чем вы тут вообще занимались? Мясо невинных жертв поедали на двоих? Уже не уверен, кого из вас надо было спасать!
Нервный смех всё-таки побеждает, вырывается из горла пугающими хрипами, я закрываю лицо ладонями, плечи сотрясает озноб. Через мышцы будто пропускают электрические разряды, зубы стучат друг о друга.
Что я наделала?! Хосок теперь меня со свету сживёт! А если он откажется помогать с алтарём! А если и правда нет выхода, кроме как выйти за него! Кто этот "единственный человек", который ещё может управлять артефактом? Неужели, это Чонгук? Или одна из моих сестёр? Боги! А если уже завтра станет слишком поздно! Нет! Что, если уже сегодня! Сейчас!
Какая же я дура!
Дура!
– Эй? Ты чего? – осторожно спрашивает Чонгук, а потом я слышу его приближающиеся шаги. Он подходит и осторожно обнимает за вздрагивающие плечи, притягивает ближе. – Ты чего плачешь, принцесса-кролик?
– Я не плачу! – хрипло возражаю, а у самой слёзы предательски катятся из глаз.
Зубы стучат, как у замёрзшего ребёнка. Я позволяю обнять себя, позволяю прижать к груди и укачивать будто маленькую девочку.
– Всё будет хорошо, – тихо уговаривает меня Чонгук. Он пахнет дымом и морозной клюквой, но от этого почему-то становится только печальнее.
– Не будет, – шепчу, и новый поток слёз сотрясает тело.
– Совсем расклеилась, – голос Чонгук необычно ласковый. – Я бы пришёл раньше, если бы мог. Я за вами следил, если честно... Что уж, не доверяю этому мутному типу. Видел, как вы в башню зашли, я за вами нырнул, но честное слово! Эти ступеньки были бесконечными! По ощущениям я пару часов поднимался, не меньше. Ноги накачал так, что завтра икры в сапоги не влезут! Когда, наконец, добрался до верхней площадки, не смог дверь отпереть. Стыдно признаться, но я и колотил в неё и магией бил – бесполезно! А когда отчаялся, её вдруг дёрнули с вашей стороны. Заскакиваю, а у вас драка полным ходом. Ты визжишь, будто режут... Я хотел черноволосого магией приложить, но в этой башне с магией творится что-то странное, так что решил по старинке. Стулья у вас тут добротные, и замахиваться удобно, хотя голова мага, похоже, вообще из камня. Вон, даже сиденье треснуло. Ну чего ты... Ну?
Он целует меня в макушку, а я цепляюсь за его широкие плечи, жмурюсь до вспышек под веками, прижимаюсь лбом и носом к шершавой ткани рубашки и вдыхаю такой успокаивающий запах. Кольцо чужих рук кажется мне неприступным островком спокойствия, за пределами которого бушует смертельно опасная буря под названием "жизнь".