Глава 55
показывая нам, как именно нужно сворачивать тесто для пасты в трубочки.
Мартина - звезда класса, и шеф-повар постоянно подчеркивает, что ее работа - это то, к чему должны стремиться все остальные. Когда мы с сестрами говорим ему, что мы итальянцы, как и она, он делает вид, что не верит нам. Мы снова разражаемся хихиканьем.
Каким-то образом нам удается закончить урок. Конечный результат не очень красивый, но очень вкусный. Шеф-повар приносит новую бутылку вина, принимает наши благодарности и оставляет нас наслаждаться едой. Разговор течет легко. Мы говорим о художественной галерее, которую Вэл и Ника собираются открыть в следующем году, и о художниках, с которыми они встречались в Неаполе. Мартина пыталась купить картину одного из них для нового дома, который они с Джорджио купили на Ибице, и, судя по всему, с этим человеком не удалось связаться.
— Они могут быть довольно эксцентричными, — говорит Вэл, хихикая. — Один из тех, с кем мы общались, продаст свою работу, только если ему понравится астрологическая карта рождения клиента.
Я ухмыляюсь. А я-то думала, что у Лоретты экстремальные идеи, когда дело касалось ее бизнеса. Интересно узнать о жизни моих сестер на этой стороне света. Могу ли я представить, что останусь здесь навсегда? Делать все, что мне захочется? Думаю, мне не нужно это представлять. Мне не нужно желать свободы. Она у меня есть. Почти.
Всего одна подпись.
Но осознание этого не сопровождается безмерной радостью.
Должно быть, выражение моего лица отражает мои мрачные мысли, потому что стол затихает. Медленно все взгляды обращаются ко мне.
— Элисса, ты хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Мартина.
Я прикусываю губу. Я не говорила о Диме с тех пор, как приехала в Италию, хотя не переставала думать о нем. Может, пришло время. Может быть, это поможет.
К тому же алкоголь развязал мне язык.
— Наверное... — Я выдохнула. — Я все еще перевариваю то, как быстро все произошло. Не то чтобы между нами все было идеально, но я с оптимизмом смотрела на наши отношения. Я была готова признаться ему в любви, даже если он сам еще не был готов к этому. Я собиралась сделать прыжок веры.
Ника кивает. — Мы все видели, как он смотрел на тебя в твой день рождения. Даже его покерфейс не мог скрыть того факта, что он обожает тебя. Я кручу ножку своего бокала между пальцами. — А на следующий день я совершила ошибку. Одну гребаную ошибку. И этого оказалось достаточно, чтобы все разрушить? Как это справедливо?
— Это несправедливо, — говорит Ника. — И Дима не имел права сваливать всю вину на тебя.
— Я имею в виду, что это был чертов бардак, но ты права. Почему он свалил все на меня? Я же не забралась в машину папы, зная, как все обернется.
Я оставляю бокал в покое и откидываюсь в кресле.
— Когда мы поженились, я не хотела иметь с ним ничего общего. Я пыталась заставить его послать меня подальше, делая всякую ерунду, но его это нисколько не волновало. Я все ждала, что он выйдет из себя, как папа и мама всегда выходили из себя, когда я вела себя плохо - а это, будем честны, было почти всегда, - но он принял все в штыки. Он слушал меня и укреплял меня. Он заставил меня влюбиться в него. — Я качаю головой. — И я была безрассудной, но это было потому, что я думала, что Ника в беде. — Я смотрю на сестру. — Я люблю тебя, Ника. Я готова на все ради тебя.
Губы Ники дрогнули. — Я знаю.
Дима заставил меня почувствовать себя идиоткой из-за того, что я попалась на уловку отца, но какое право он имел на это? Неужели он не мог понять, почему я поступила так, как поступила? Очевидно, нет.
— Я не знаю, что вы, ребята, думаете, что видели на моем дне рождения, но Дима не любил меня. Он никогда никого не любил. Он этого не понимает.
Глубокая печаль пробивается сквозь мою пьяную дымку. Возможно, он что-то чувствовал ко мне, но что бы это ни было, это была не любовь.
— Элисса, я не уверена, что это справедливо, — тихо говорит Ника. — Он поставил все на кон ради тебя, когда думал, что ты в опасности.
— Да, и он, очевидно, решил, что больше никогда не захочет этого делать. Я этого не стою.
Не стоит терять своего консильери. Не стоит подвергать риску свое королевство. Может, никто и не стоит всего этого, но я не могу побороть злость, которая стынет в моих жилах.
— Что ж, это его потеря, — говорит Вэл через некоторое время.
Мартина кивает. — Именно так.
Я хмуро смотрю на свое вино. — Да пошел он.
— Да, пошел он. — Ника поднимает свой стакан с водой. — Выпьем за это и за то, чтобы двигаться дальше.
Мы звенели бокалами, выпивали и открывали еще одну бутылку вина.
К тому времени, когда мы решаем закругляться, я уже настолько пьяна, что даже не могу видеть в оба. Но когда я засыпаю той ночью, он все еще снится мне.