Чайка

Прохладные пальцы касались моего лица. Медленно по скулам, затем ниже, на шею. Стремительно поднимались к вискам, скользили вдоль губ. Мне не хотелось выплывать из сладостной дремы, но любопытство пересилило тягу ко сну. Кто? Зачем? Да я и так знал. Открыл глаза, а Арс поначалу этого не заметил, так был увлечен своим занятием. Я уже привык видеть его, пробуждаясь. Нравится ли мне это? Не знаю. Это что-то вроде приятной стабильности, но надолго ли? Надоело постоянно самому себе повторять, что это неправильно и неестественно. Что его яркие голубые глаза такие затягивающие, хотя не должны быть таковыми. По крайней мере, для меня точно не должны.

Парень в легком испуге отпрянул от меня, увидев, что я уже проснулся. Щеки его слегка покраснели, да и я недалеко от него ушел, вспомнив о сегодняшней ночи. Арс резко вскочил с кровати и пулей вылетел за дверь. Я даже ничего не успел понять, кроме того, что он, наверно, уже давно не спал, поскольку был одет. Я быстро натянул спортивные штаны на голое тело и тоже отправился вниз, дабы узнать о причинах его поведения. Может, он теперь стесняется меня?

Народ сонным стадом собрался внизу, все шли в душ, значит, подъем уже был, а я и не слышал. Странно, что Арс меня не разбудил. Хотя нет, не странно. Я замедлил шаг, внимательно озираясь по сторонам, пытаясь найти горе-соседа, в чем успехов пока не наблюдалось. Я продвигался вперед и ощущал на себе заинтересованно-подозрительные взгляды. Опять я футболку не надел. Понимаю, конечно, я шикарен, но чего так откровенно пялиться-то? Кто-то даже усмехался. Пока я пытался понять, в чем дело, до моего плеча кто-то ненавязчиво дотронулся, как оказалось, — Ира. Она оглядывала меня, слегка скривив губы, взглядом, полным какой-то непонятной мне тоски.

— Со мной что-то не так? — рассеянно спросил я.

— У тебя… — чуть охрипшим голосом произнесла светловолосая и перевела взгляд на мою шею. Резко от меня отпрянув и развернувшись, девушка убежала, так ничего мне и не объяснив.

Быстрым шагом, игнорируя направленные на меня заинтересованные взгляды, я достиг зеркала, висящего в главном зале, и потрясенно уставился на самого себя. Точнее, на свою шею. Царапины, укусы, засосы. Не только на шее, еще по плечам. Слегка развернувшись, я убедился, что на спине дела обстоят не лучше. Словно я дрался с бешеным котом. Хотя, почти так и было. Ну-у, не совсем дрался, конечно. Черт, черт, черт.

В точности, как вчера, голубые глаза в отражении, обладателя которых мне хотелось придушить прямо сейчас, на этом самом месте. Ожидаемым мною ехидным огоньком глаза эти не засветились. Не было издевающихся ухмылок, смеющихся взглядов, к которым я уже столь привык. Лишь только некая растерянность и тоска. Легкая улыбка на слегка припухших губах, значение которой я, сколько ни старался, не мог понять.

Дальше я не мог терпеть весь тот бред, происходящий вокруг, поэтому решил вернуться в комнату. Зачем вообще вставал? Спал бы себе и спал. На полпути меня догнал Глеб и язвительно процедил:

— Ах вот почему у вас ночью дверь была заперта. Неплохо вы порезвились.

Ехидно, ядовито, но этим он делает больнее себе, а не мне. Ведь настоящие чувства не всегда так просто скрыть, как кажется. Один взгляд чего стоит. Решив его проигнорировать, я продолжил путь до своей обители.

Меня переполняли противоречивые эмоции. Я решил в комнате дождаться Арса и поговорить с ним, но даже сам не знал, о чем. Мне будет стыдно смотреть ему в глаза, однозначно, но что поделать. Провалявшись несколько часов на кровати в безуспешном ожидании, я неожиданно для себя заснул мутным и тревожным сном. Проснулся и, в немом недоумении оглядев комнату, пришел к выводу, что я до сих пор один. Меня что, даже никто не искал? Или просто не хотели будить?

Как оказалось, проснулся я точно к полднику. В одиночестве побрел в столовую, где ребята из отряда уже собрались и поочередно одаривали меня косыми взглядами. Зашибись. Все спасибо Арсу! Кстати, где он? В столовой я его не наблюдаю. После полдника я отправился на скамеечку возле корпуса и стал высматривать, у кого бы поинтересоваться насчет придурка-соседа. Помощь нагрянула неожиданно. Не самая ожидаемая помощь, я бы сказал.

— Ненаглядного своего выискиваешь? — прищур зеленых глаз, хозяин которых внезапно опустился на скамейку.

— Тебе какое дело? — хмуро кинул я.

— О, а ты что, не в курсе? — приложив ладонь к щеке, наигранно воскликнул Глеб.

— В курсе чего? — не понял я.

— Уехала твоя куколка. Покинула тебя…

— Как? Куда? — резко перебил я зеленоглазого, пропуская мимо ушей его глупые подколы.

— Домой, куда ж еще?

— Ты откуда знаешь?

— Родители за ним приехали недавно, — вздохнул он, на этот раз, вроде как, не притворно. — Все в курсе. Ах, ты же спал…

Не дослушав его, я вскочил на ноги и отправился внутрь корпуса. Источник информации был найден быстро.

— Алис, а Арс правда уехал?.. — робко спросил я, дотронувшись до плеча девушки в надежде, что Глеб всё-таки меня обманул.

— А ты не знал? — неуверенно кивнула она. Я отрицательно помотал головой и скрылся у себя в комнате. Ни на ужине, ни на Свечке я не появился.

Внутри копошились различные чувства, мысли и переживания. Он, блять, уехал, ничего не сказав! После всего того, что произошло. Черт, и как мне понять его мотивы? Мой взгляд приковал белый лист, сложенный пополам, покоившийся на тумбочке между моей кроватью и кроватью Арса. Я со скоростью света подлетел к ней и нетерпеливо развернул. Записка.

«Антону

Ты, наверное, спросишь, почему я уехал. А может, и не спросишь. Но я всё равно скажу. Точнее, напишу. Сказать смелости не хватило. Да, вот такой я у тебя трус. Или не у тебя. Это неважно. По крайней мере, для тебя, думаю, точно… Ладно, я не хотел долго мусолить эту тему и писать тупую тираду. Коротко.

Я не могу больше находиться в „Чайке“, особенно, с сегодняшнего дня. Нет, лагерь тут ни при чем. Я не могу больше находиться рядом с тобой…»

В этот момент я криво усмехнулся самому себе, ощущая, будто в душе ковыряют отверткой. Без анестезии.

«… не могу, потому что, кажется, я влюбился.

Не представляешь, как трудно было это написать, но я это сделал!

Кажется, я влюбился. И мне страшно. Очень. Страшно, что ты не сможешь ответить мне взаимностью. Думаешь, я не понимаю? Всё я прекрасно понимаю. Возможно, это просто временное влечение, заинтересованность, любопытство. Тебе просто интересно, и вряд ли этот интерес ко мне надолго. А я бы хотел хотя бы ненадолго… Но потом будет только хуже. Даже хуже, чем вышло с Глебом. Гораздо, поверь. Не хочу больше страдать. Ты прости… Хотя нет, иди к черту.

Арс.»

Выражение «мне будто вырвали сердце» слишком банально. Я не знаю, как по-другому объяснить свои чувства. Это что-то вроде... Вот была у тебя самая обыкновенная жизнь среднестатистического подростка. А потом появилось в ней что-то непонятное, неясное и... несносное. И ты не знаешь, стала ли твоя жизнь лучше, или наоборот. Но вот это самое «непонятное» исчезает, и становится не по себе, словно это была действительно слишком важная для тебя вещь. И хрен знает, как теперь жить и что вообще делать…