9
Сегодня я почему-то решил пойти на зарядку. Из-за укоризненного взгляда Алисы Валерьевны, наверное. Во мне заиграла совесть?
Я смутно помнил события вчерашнего дня, точнее, вечера и ночи. Но о поцелуе, который забивает мои мысли с самого утра, я не забыл. И почему он меня так тревожит? Это была всего лишь игра, не более.
Сначала была пробежка. Арсений, пробегая рядом, то и дело толкал меня плечом, на что сам же возмущался и воскликивал:
— Эй, смотри куда прёшь!
Вот придурок. Что за детский сад? Терпение у меня не резиновое.
Затем мы стали играть в вышибалы. Арсений, на моё несчастье, оказался среди водящих, а я, само собой, нет. Целился и кидал мяч он лишь в меня. Его не волновало даже то, что иногда я находился за три километра от него или прятался за другими игроками. Да что с ним такое вообще?
Отыгрался я на нём в столовой, когда мы были на завтраке. Проходя мимо соседа с кружкой чая, я сделал вид, будто меня кто-то толкнул (благо, людей, снующих туда-сюда было много) и пролил на него не меньше половины, состроив после этого псевдо-сожалеющую гримасу. Арсений мести не оценил и пообещал, что просто так этого не оставит. А мне-то что с его обещаний? Он вообще-то первый начал.
Весь день я старался избегать и игнорировать Арсения, на что он, в свою очередь, пытался доставать меня и злить. Меня это всё действительно злило, но я старался не показывать истинных эмоций, силясь понять, в чем, собственно говоря, дело.
***
— Прошу тишины, мне нужно сделать пару важных объявлений, — сказала Алиcа Валерьевна уже вечером во время Свечки. — Послезавтра мы все идём в поход с палатками. Где-то на день, не дольше.
— Обожаю походы, — шепнула мне Ира. — Все эти посиделки у костра…
— Примерно через неделю или чуть позже в лагере состоится ежегодный конкурс талантов, — продолжила вожатая. — От каждого отряда требуются три номера. Это может быть всё, что угодно: танец, песня, исполнение стихотворения, спортивный номер. Всё на ваше усмотрение и возможности. Может, кто-то желает поучаствовать?
— Мы с Ирой можем станцевать, — сказала Соня, подняв руку.
— Отлично, один номер есть. Кто-то ещё?
— Я жонглировать умею! — заорал Сережа. Выхватив у парочки девчонок из рук апельсины, которые давали ещё на полдник, он вскочил на ноги и подкинул фрукты в воздух, неловко перехватывая их руками. Он откланялся в сторону, перехватывая апельсины в воздухе, при этом Сережа наступал на ребят, сидящих на полу. Продолжалось это до тех пор, пока один из апельсинов не приземлился одной девчонке прямо на голову. Та возмущённо взвыла и запульнула рыжий фрукт обратно, попав им Сереже по лицу.
Я тяжело вздохнул и, покачав головой, принял лежачее положение, пристроив голову на подушке и прикрыв глаза. Дальше я просто слушал.
— Прекратите детский сад! — возмутилась вожатая. — Сережа, сядь на место!
— О, Алиса Валерьевна! — воскликнул хрен-знает-кто, так как я ничего не видел, а голос говорящего не узнал. — У нас Васёк карате занимается, так пусть выступит на конкурсе!
— Василий, что же ты молчал? — я не видел, но чувствовал, что вожатая улыбается.
— Не, ну я так-то могу… — забормотал, как я понял, тот самый Васёк.
— Замечательно! Остался последний участник. Ребят, ну неужели нет ни у кого талантов? — удивилась Алиса Валерьевна.
— А Антон поёт хорошо, — я узнал голос Иры. Но только когда осознал то, что она сказала, оторвал голову от подушки.
— Э-э… Чего?!
— Я сама слышала. Тогда, на дискотеке! — странно, но сейчас смущения у девушки не наблюдалось. Она была настроена решительно.
— Не выдумывай! Там было очень громко, ты не могла ничего слышать!
— Сам не выдумывай! А я слышала.
— Ребята, не ссорьтесь, — улыбнулась вожатая. Ага, давай ещё «помадка у меня», блять. — Вот и третий номер, прекрасно.
— Какой третий номер? Кто сказал, что я буду выступать? — возмутился я.
— Ты хочешь подвести отряд? — прищурилась та.
Честно говоря, плевать я хотел на отряд, но взгляд Алисы Валерьевны не дал мне этого сказать.
— Но… Но тогда нужна гитара, — я продолжал вяло протестовать, однако вожатая была настроена решительно.
— Умеешь на ней играть? — спросила она. Я кивнул. — Значит, будет тебе гитара.
— А репетировать?..
— На подготовку у тебя больше недели, так что успеешь, — улыбнулась девушка.
Весомых аргументов у меня больше не осталось, поэтому я одарил Иру самым недовольным взглядом, на какой только был способен, мол, «спасибо тебе огромное, блять».
— Ну-ну, посмотрим на это убожество, — ехидно усмехнулся Арсений. Вот урод, опять начинает.
— Заткнись, придурок. Тебя вообще не спрашивали. А раз такой умный — пиздуй и сам выступай! — психанув, я вскочил на ноги и свалил в свою комнату. В спину ещё доносились насмешливые реплики Арсения. Издевается, сволочь.
Достало это стадо придурков. Ещё и Ира подставила. Делать мне больше нечего, как выступать на этом хреновом кружке самодеятельности! Я зол. Особенно на этого кретина, так и норовящего вставить свои пять копеек всюду, куда только можно. Сегодня меня все почему-то дико раздражало.
***
Вылазка.
Шёл я один. Даже не знаю, как дорогу вспомнил. По пути я осознал, что слегка погорячился. Ира ведь хотела как лучше. Ещё и при вожатой матюкнулся, со Свечки сбежал, а это запрещено. Надо будет извиниться.
До «пристанища» я дошёл непривычно быстро, но все уже были на месте. Они были рады меня видеть, хоть я этого и не ожидал. Недовольство я увидел лишь на лице у Арсения.
— О, здорово! — поприветствовал меня Коля. Ещё один надоедливый знакомый. Господи, а что он-то здесь делает?
— Он за нами следил от самого корпуса, — с толикой возмущения ответила на мой немой вопрос Соня. Прекрасно, блин.
***
Примерно через час, когда все были уже полупьяные, ко мне подсела Ира и заговорила:
— Антон, насчёт того, что было сегодня на Свечке… Ты извини. Я хотела как лучше, правда. И мне действительно очень понравилось, как ты поёшь.
В глазах девушки стояли слёзы. Мне самому, если честно, стыдно стало.
— Эй, ну ты чего? — улыбнулся я. — Вообще-то, это ты меня извини. Вёл себя, как придурок.
Девушка улыбнулась и заключила меня в объятия, уткнувшись куда-то в шею. Не знаю, сколько бы мы так просидели, но всё резко затихло, замерло. Где-то позади меня упала на землю бутылка. В кустах неподалёку послышалось явное шевеление.
— Палево. Быстро, валим, — Серый сказал это тихо, но я уверен, что все услышали. Не произнося больше ни слова, мы повскакивали со своих мест, откинув от себя недопитые бутылки с алкоголем, и кинулись в рассыпную. Я буквально почувствовал всеобщую панику. Казалось, её можно пощупать руками. Неужели, у них и вправду всё так строго? Ведь это всего лишь детские шалости. Хотя, если учесть количество спиртного на вылазках… Да, если нас поймают — мало не покажется. Ноги сами по себе несли меня вперёд. Кто-то толкнул меня в плечо. У меня чуть сердце от страха не выпрыгнуло! Догнали?! Но в следующую секунду я немного расслабился, зато после тотчас разозлился.
— Смотри, куда прёшь, чмо, — услышал я сбоку. Даже здесь и сейчас он продолжает свои игры!
— Придурок, — это всё что смог я ответить. А мы продолжали нестись вперёд. Не знаю, правда, куда.
— Ай, блин! — послышался вопль сзади. Это был Сережа, я уверен. Я обернулся. Думал, может, его догнали, оказалось — просто упал. Идиот. Я развернулся обратно и продолжил бежать вперёд.
— Блять. Ну твою мать, Матвиенко, я тебя ненавижу! — выругался Арсений, остановившись и, на моё удивление, развернулся и направился к лежавшему на земле и стонущему Коле. Чёрт, что он делает? Хочет, чтоб нас троих словили?
Совесть почему-то не позволила мне бежать дальше, поэтому я подбежал обратно к парням, опасливо оглядываясь по сторонам.
— Что тут у вас? — запыхавшись спросил я.
— Че ты вернулся-то? Не боишься? Вдруг поймают? — язвительно поинтересовался Арсений.
Я виновато потупил взгляд. Действительно, чуть не поступил, как крыса. С Серёжей, похоже, что-то серьёзное, точнее, с его ногой, а я чуть не сбежал. От Арсения я, конечно, не ожидал. Сережу он, мягко говоря, недолюбливает, но не бросил ведь. Стало стыдно.
— Ладно, не стой как истукан, помоги мне, — сказал Арсений и начал поднимать на ноги Сережу. Я опомнился и принялся ему помогать. Матвиенко с тяжёлым стоном встал, оперевшись на правую ногу.
Помогая Сереже, мы двинулись в путь. Тот еле шёл, постоянно подгибая левую ногу. Надеюсь, что не сломал.
— Куда нам идти-то? — спросил я.
— Туда, куда веду я, — холодно ответил Арсений.
— Не слишком-то заманчивая перспектива.
— Если что-то не нравится, ищи дорогу сам! — разозлился он. — Сомневаюсь, что найдёшь.
— Истеричка, — буркнул я, но дальше не возникал, потому что перспектива искать дорогу самому была ещё более пугающей.
Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем мы дошли до лагеря. Силы иссякли. Пробравшись на территорию лагеря, мы побрели к медпункту буквально с Сережей на руках.
— Ты уверен, что нам не влетит? Я имею в виду работников медпункта. Они ничего нам не скажут? — спросил я.
— Из работников там только баба Маша, а с ней мы договоримся.
***
— Ой, ребятки, что ж случилося? — захлопотала баба Маша, как только мы чуть ли не внесли в помещение Сережу. Бабушка оказалась довольно приятной и знающей своё дело. Она осмотрела Сережину ногу и, сообщив, что у него растяжение и сильный ушиб, сказала, что оставит Серёжу у себя. Мол, ему постельный режим нужен.
Дав нам так желаемой мной воды, бабуля вновь спросила, что стряслось.
— Понимаете, просто ходят слухи, что в лесу клад есть, — начал Арсений вешать лапшу на уши доверчивой бабуле. — Вот мы и пошли…
Бабушка ещё долго охала и причитала, затем отправила нас спать в корпус. Всю дорогу до него Арсений на меня как-то странно поглядывал. Наверное, презирает. Хотя его можно понять.
— Почему ты меня игнорировал весь день? — как-то раздражённо спросил Арсений.
— А ты себя как вёл?! Не давал мне покоя ни на минуту. Даже тогда, когда мы от палева бежали! Нашёл, чем заниматься в такой ситуации.
— Это потому, что я ненавижу, когда меня игнорят.
— Мне одно только интересно. Ты же терпеть не можешь Сережу. Тогда почему помог ему? — я решил перевести тему на более интересную для себя, чем выяснение отношений.
— Себя представил на его месте. Да и как не помочь этому придурку?
— Не такой уж ты и эгоист, — усмехнулся я.
— Я бы просто не смог бежать дальше, зная, что он там лежит…
— А я чуть не сбежал.
— Прекращай заниматься самобичеванием. Не сбежал ведь. И спасибо тебе за это, иначе не знаю, как бы мы там вдвоём… — о, ну ничего себе! Сам Арсений сказал мне спасибо! Зато теперь я не ощущаю себя такой уж сволочью.
— Надеюсь, все вернулись, — пробормотал я, закрывая за собой дверь, ведущую в корпус.