Эпилог.
Три года спустя…
Небольшая ферма была изолирована от ближайших соседей: от городов или других ферм, отдельных кафешек, заправок или гостиниц для спутников, чья дорога была и будет далёкой. Урожай кукурузы и пшена, которые полностью созрели несколько дней назад, были самым настоящим золотым сокровищем, но фермеры пока не торопились собирать его. Старый деревянный забор охватывал всю территорию участка, и его уже давно надо было поменять или хотя бы покрасить, а то белая краска выцвела и трескалась. Красный амбар держал в себе сено и другие припасы. Несколько кур и петухов могли свободно входить и выходить оттуда из-за приоткрытых массивных дверей. Две коровы и одна кобыла спокойно паслись на поле недалеко от фермы, хотя уже было так темно, что их стоило бы загнать обратно в амбар и закрыть. Двухэтажный деревянный домик со стороны выглядел практически новым, а подле лестницы стояла будка со старой собакой, привязанной к цепи. Пёс тихо дремал, иногда устало открывая свои чёрные глаза и всматриваясь вдаль. И если кто-то чужой — будь то человек или животное — окажется на территории фермы, как друг человека тут же поднимет громкий лай, предупреждая об этом хозяев. Свет в доме везде был потухшим, но на первом этаже в окне можно было разглядеть свечение синих и голубых оттенков от телевизора. Семейная пара в обнимку сидела на диване и смотрела по какому-то каналу очередной фильм ужасов. Мужчина сидел прямо, облокотившись спиной о спинку дивана, и слегка раздвинул ноги, а его жена положила ему голову на плечо. Алоис и Сара с напряжением держали друг друга за руку, переплетя пальцы. Тело женщины заметно дрожало, как бы она не пыталась подавить свои эмоции, а лицо её мужа блестело от капель пота; и это всё далеко не от фильма. За их спиной туда-сюда шагала невысокая фигура, которая даже не пыталась скрыть своего присутствия, шурша одеждой и отбивая ритм подошвой обуви о деревянный пол. Иногда она смотрела прямо перед собой, иногда под ноги. Но взгляд часто возвращался к двум людям, которые прижались друг к другу и чего-то ожидали. На первый взгляд им казалось, что они скрылись от всех своих проблем, что они сбежали от своего кошмара. Но как же они были неправы. Джей Ди сжимала в руках топор с засохшими пятнами крови от прошлых «игр» и никогда не вытирала его, разве что могла наточить. Девушка на вид была неопрятная и грязная, а тело закрывала та одежда, в которой она сбежала из психиатрической больницы. Кое-где края были разорваны и имелись дыры. Предыдущие жертвы сопротивлялись или пытались изменить правила игр, ударяя девушку ножом и делая выстрелы. Только вот её ничего не брало, хотя слабости имелись: кислота, огонь, или если её распилят. Шмидт остановила свои шаги, а серые глаза вновь устремились на макушки её родителей, которые напряжённо ждали следующих действий своей дочери за спиной. Только вот она не помнила, кем были её родители, а значит она не считала себя их ребёнком. Темноволосая даже не помнила себя. В голове сохранились воспоминания только о том, как она попала в забытый парк аттракционов, а дальше вы знаете. Кем она была раньше и что с ней тогда случалось — всё это стёрлось из памяти, как будто взяли фотографию и сожгли её, не оставив и копии. Лицо её не показывало эмоций и было спокойно. Иногда сухие, бледные и потрескавшиеся губы, потерявшие свой малиновый оттенок, раскрывались и хотели произнести какие-то слова, но они тут же смыкались, и вновь наступало молчание, и только тяжёлое неспешное дыхание нарушало его. Лишь крики жертв и смех маньяка из старого фильма восьмидесятых годов звучал из телевизора. Джей не стала тянуть время и подошла к дивану родителей, мягко и специально медленно кладя на спинку мягкой мебели свою свободную руку, и оскалилась, показывая свои острые зубы. Алоис и Сара напряглись и вздрогнули, женщина уже не сдерживала слёз. Скоро в фильме начнутся финальные титры.
The end.