Глава 2. Сделка.
Где-то в одном заброшенном старом аттракционе, глубоко в лесу, в каком-то заброшенном двухэтажном доме из красного кирпича в подвале слышится душераздирающий крик и звук хруста ломающихся костей. В подвале на поржавевших цепях висел мужчина в рваной полицейской форме, которая успела пропитать в себя кровь с ран человека. Правая кисть руки была полностью избита молотком, а пальцы изогнуты. Лужи крови под ногами было достаточно много. Живот и грудь были в глубоких царапинах и ранах, словно хотели достать все внутренности с пострадавшего, а левый глаз был вырван из глазницы. Зрелище, скажу честно, было ужасным. Если бы это кто-то увидел, то его обязательно могло бы вырвать. Даже врагу в кошмарном сне не пожелаешь такого… Ужаса. Шмидт тяжело вдыхал и выдыхал воздух через рот, смотря прямо на стоящего рядом человека одним своим целым глазом с ненавистью, злобой и отвращением. Также в его голубом глазе можно увидеть искорку, желающая смерти обидчику. — Не нужно на меня сердиться, Алоис. Ты сам виноват. — Этот весёлый голос был отвратительным, как подумал сам Шмидт, прошипев сквозь зубы от адской боли. Перед ним стояло нечто, похожее на человека мужского пола в монохромном костюме клоуна. Рост маньяка около двух метров, он немного худого телосложения. Белая кожа, словно он никогда не выходил на солнце. Чёрные волосы до плеч, серые глаза, а нос имеет форму спирального чёрно-белого конуса. Губы обведены чёрным цветом, будто тёмной помадой. А когда улыбка превращается в звериный оскал, можно хорошо разглядеть острые зубы, которые маньяк и не скрывал. Таких зубов у человека просто не может быть и, возможно, не будет в будущем (если не произойдёт дальнейшая эволюция). У мучителя длинные руки с чёрными когтями. Запястья обвёрнуты бинтами. Плечи покрывают чёрные перья с белым пухом. Убийца одет в штаны на подтяжках до колен, чёрно-белые рукава, хотя сам верх имеет чёрный оттенок, живот замотан белыми и старыми бинтами, на которых засохла кровь. На ногах надеты чёрно-белые чулки и туфли. Итак, что мы имеем? Перед нами стоит тот самый страшный клоун, о котором говорят все дети перед исчезновением. — Что ты сделал с восемью детьми, Джек? — через силу спрашивает заложник, выплёвывая на пол сгусток крови, смешанную со слюной. — То же самое, что я хотел сделать с тобой много лет назад. Ты ведь знаешь, что я делаю. Ты же видел всё своими глазами. — Человек, названный Джеком, весело засмеялся, после чего со зловещей улыбкой занёс руку назад для удара и проткнул своими когтями правое плечо своего пленника насквозь. Сдавленный крик вырвался из груди Алоиса наружу, а также по скулам, щекам и грязной шее потекли горячие слёзы от боли и страха смерти. Но детоубийце было плевать на эти чувства жалости, ему нравится слышать вопли, вырывающиеся из грудной клетки, и наслаждаться кровавой баней собственного пленника. Но тут же его счастливое лицо, немного перепачканное кровью, театрально погрустнело. — Почему ты не молишься о пощаде? Почему ты не кричишь, чтобы я оставил твою жалкую жизнь, как остальные? — Я не они, — тихо отвечает мужчина, каждый раз напрягая своё тело и продолжая хвататься за свою жизнь. Хмыкнув, убийца вытащил свою руку из свежей раны. — Ну, тогда… — клоун не успел договорить, как сразу же услышал звон телефона. — Что это? — Чувствуя вибрацию в задних карманах брюк, Алоис поджал покусанные губы, из которых потекла маленькая струйка крови. Джек, недоверчиво нахмурив свои тёмные брови, протянул руку к задним карманам брюк мужчины и вытянул телефон, после чего взглянул на экран, где имелось имя звонящего, а также фотография девушки. Сумасшедший оскал тут же расплылся на белом лице, и брюнет радостно посмотрел на своего пленника. — Ты только погляди, кто звонит! — радостно воскликнув эти слова и протянув руку с мобильником вперёд прямо к лицу жертвы, убийца позволил прочитать имя звонящего. Шмидт-старший прищурил свой целый глаз, пытаясь разглядеть имя того человека. Но как только он узнал имя своей дочери, схваченный полицейский сразу же расширил свой единственный глаз от удивления и страха. — Кто-то очень хочет поговорить со своим папочкой! Хе-хе! — Не смей брать трубку! — тут же воскликнул отец Джей Ди, а зря. После этого «приказа» мужчина получил удар в грудную клетку полную ран. От неожиданного удара кулака Алоис закряхтел, а в глазах потемнело. Ему на секунду показалось, что все рёбра могли сломаться в щепки! — Замолчи! Я тут главный, а не ты, сопляк. — Нажав на кнопку с «зеленым телефоном», Джек умудрился включил громкую связь. — Алло, пап? Привет. Ты не мог бы меня забрать? А то, как понимаешь, дождь на улице, хех. — Услышав голос подростка, да ещё и девчачий, детоубийца широко улыбнулся, после чего перевёл взгляд на своего пленника, с нескрываемой усмешкой на лице оскаливая немного пожелтевшие зубы. — Твой папочка не может ответить. — Ласково произнёс в трубку убийца, облизывая пересохшие тёмные губы. Язык парня, а может и мужчины, тоже имел чёрно-белый цвет в полоску. — Кто Вы? — испуганно и скромно прошептала Шмидт-младшая с небольшой замешкой от чужого голоса, смотря себе под ноги с нахмуренными бровями. — Это неважно. Важно то, что твой папочка у меня в плену и может умереть от потери крови. Жаль, что ты его сейчас не видишь. — Вновь повернувшись к отцу девочки спиной, клоун подошёл к немного разбитому окну, смотря сквозь щели забитых старых досок. И правда, идёт дождь, это можно понять по влаге и по запаху озона с мокрым асфальтом. — Вы шутите? — зря она это спросила. Засмеявшись в трубку, брюнет не спеша подошёл к Шмидту-старшему и двумя пальцами схватил его за щёки, прокалывая их кончиками когтей. Тут же Алоис издал сдавленное мычание. — Ч-что? Что происходит? — убийца ничего не ответил любопытному и взволнованному ребёнку, лишь убрал свою руку от лица пленника к раненному плечу и нажал на новую рану, которую он сделал буквально несколько минут назад. Тут же небольшой стон вырвался из уст мужчины от резкой боли, из-за которой быстрее застучало сердце и больно сжалось. — Папа? Что случилось? Что с тобой? Кто этот человек? — Слишком много вопросов, малышка. Твоему любимому папочке скоро конец, если ты… — загадочно промолчав, мучитель сузил серые глаза, смотря в лицо отца Джей Ди. — Не придёшь сюда, ко мне. А взамен я отпущу Алоиса. — Джей… Не слушай его! — как можно громче и строже воскликнул Алоис, чем Джек не был очень доволен. Замахнувшись своей когтистой рукой, брюнет ударил мужчину в живот. Пленник, согнувшись и воскликнув от адской боли, с хрипом выплюнул кровь и задёргался, тяжело задышав. — Папа! — понимая, что дело идёт в худшую сторону, девочка приложила свободную руку ко рту, пытаясь сдержать слёзы. Это не игра, а реальная угроза. — Прошу, не бейте его. Я… я приду, обещаю! Только не делайте ему больно, прошу. — Из глаз полились слёзы, и эти всхлипы не утаились от острого слуха Джека и её замученного отца.
— Умница моя. Тогда приходи в запретный лес. Там будет одно заброшенное место. Не волнуйся, твоего отца я не трону… Пока. — Клоун немного промолчал. — А нас ты сразу найдёшь, уверяю тебя. Но помни, если ты не выполнишь свою часть сделки… Я выпотрошу Алоиса, а его голову отправлю вам в подарочной упаковке! — последние слова прозвучали так, как удар током. Они были убедительные и до ужаса злобные. Телефонная связь резко прервалась. Откинув телефон и наступив на него ногой, Джек вновь маньячно улыбнулся и посмотрел на пленника. — Что будет, если моя дочь придёт? — тихий, хриплый и усталый голос Шмидта никак не волновал брюнета. — Тебя я отпущу, а вот дочурку оставлю. В отличие от некоторых я держу своё обещание. — Подойдя к своему пленнику, Клоун как-то по-детски потрепал мужчину за щёку. — Веди себя хорошо, о'кей? Ха-ха-ха!
***
После телефонного звонка я спрятала сенсорный телефон в школьную сумку и выбежала из-под навеса своей школы, не обращая внимание на дождь. Нужно как можно быстрее вернуться домой, переодеться и уйти втайне от мамы из дома. Главное - ничего ей не говорить. Путь домой очень далёк, час ходьбы, но бегом я попытаюсь вернуться быстрее. Но это было, практически, невозможно. Я всё время спотыкалась и падала в лужу, после чего тяжело поднималась и вновь бежала. И за этот бег меня полностью намочили солёной водой и измазали в грязи. В этом была виновна не только я, но и машины. Придя домой, я постучалась в дверь. Машина такси стояла во дворе, а это значит, что мама сейчас дома. Женщина не заставила себя долго ждать и открыла входную деревянную дверь. Увидев меня в потрёпанном, грязном и мокром виде, Сара удивлённо ахнула и обняла меня за плечи, провожая в дом. — О Боже, Джей! Почему ты такая грязная? — закрыв входную дверь, мама повела меня в мою комнату и укутала халатом. — Я сейчас заварю тебе тёплый чай, как ты любишь. Подожди немного. — Я, немного постукивая зубами от холода, положительно кивнула головой. — А, кстати! — воскликнула женщина, уже находясь в кухонной комнате. — Я не могу дозвониться до твоего папы. Ты с ним говорила?
***
«Да.» — Висевший на стене Алоис тяжело стонал от резкой и невыносимой боли во всём теле. Силы полицейского потихоньку покидали его. «С ним всё хорошо.» — Джек, стоявший возле окна и наблюдавший за дождём, больше не улыбался насмешливой улыбкой на тёмных губах и был слегка задумчивым. А именно детоубийца задумался о сделке с ребёнком. Ему достанется дочь полицейского, а самого отца он отпустит. Да, брюнет может не сдержать своё слово и убить обоих. Но всё было бы слишком легко и очень скучно, что не будет входить в планы маньяка. Пусть клоуна и называют убийцей или монстром, что довольно лестно слышать, но человек со спиральным носом не потерпит, чтобы кто-то его назвал врунишкой, как какого-то мальчишку! «Он сказал… что задержится ненадолго. Папе нужно заменить друга на дежурстве.» — Приподняв уголки губ, Джек вышел из подвала в комнату, которая своим видом напоминала гостиную. Плюхнувшись на один из дырявых и твёрдых диванов, а их всего два, один находится возле окна, а другой в середине комнаты, Смеющийся Джек протянул руку к старым полкам, висевшим на стенах. Как он это сделал лёжа? Рука удлинилась в размере, и когти ловко взяли черепушку с дыркой на виске. Повертев его в руках, Джек слабо улыбнулся. — Привет, Билли. Помнишь, как мы дружили?
***
Уже на улице давно стемнело. Два часа ночи. Мама давно мирно посапывает в кровати, а дождь так и льёт, но не так сильно, как было утром. Лишь я не могла уснуть, собирая в свою спортивную небольшую сумку вещи. Например, сменную чистую одежду. То есть белую майку, короткие джинсовые шорты, носки и обувь. Уже весна и потеплело. Тайком пробравшись на кухню, я открыла холодильник и взяла оттуда колбасу, сыр и сало. Должно хватить. Вдруг понадобится на некоторое время. После я полезла в шкафчики, дверцы которых открылись с небольшим скрипом. Там я взяла половину хлеба и соль. После я набрала в пластмассовую бутылку воды с крана. В прихожей стоит шкаф, а оттуда я достала зонтик. Вроде, я готова. Осмотрев напоследок весь дом, я вернулась в свою комнату и там включила настольную лампу. Потерев глаза, я села за небольшой табурет, вырвала из старой тетрадки лист, попутно взяв из подставки с карандашами ручку, и стала записывать для мамы записку: «Мама, если ты это читаешь, то ты должна знать… Я обманула тебя. Наш папа не на работе, а у какого-то психа в плену. Я должна его спасти. И для этого я должна сделать „обмен“: моя жизнь на жизнь отца. Прости, пожалуйста. Я просто его люблю. Лучше жди моего папу и своего мужа обратно домой и сразу отвези в больницу. Я уверена, ему понадобится помощь. Прощай. Твоя любимая и единственная дочь». Вздохнув, я пробежала глазами по тексту, высматривая, нет ли ошибок в нём или не нужно ли мне дополнить текст. После я оставила свою писанину на столе, а сама вылезла через окно. Входная дверь закрыта на замок, так что её открывание заняло бы много времени и устроило бы слишком много шума. Я могла и не идти к этому маньяку. Отец не хочет, чтобы со мной что-то случилось, да и я тоже не хочу умирать. Но совесть мучила и грызла. Моё сердце будто сговорилось с мозгом. Они кричали, чтобы я пошла и спасла его, сделала обмен. Выпрыгнув через окно, я раскрыла зонтик, чтобы спрятаться от холодного дождя, и быстрым шагом направилась к так называемому «запретному» лесу. Надеюсь, меня никто не заметит из соседей. А то мало ли… Через некоторое время я добралась до назначенного места. Дорога заняла больше времени, чем требовалось. Дальше, чем мне идти домой со школы. Но ничего, главное не моё здоровье, а жизнь папочки. Как я поняла, в каком месте леса он находится? Рабочая машина моего отца так и стоит на обочине, да ещё и не замкнутая. Сев на заднее сиденье, я вытащила сухую одежду, а мокрую стала как можно быстрее стягивать с себя. Будет немного холодновато, но я хоть как-то буду быстро двигаться. Закончив с этим делом и выйдя из машины, я сделала несколько быстрых шагов к невысокой ограде с колючей проволокой и с жёлтой табличкой, где чёрными буквами было написано: «ВХОД ВОСПРЕЩЁН!!!» Поправив на своём плече сумку, я сделала неуверенный шаг вперёд, переступая ограду, и направилась вглубь леса. Мне кажется, или стало темнее, чем было? Этот маньяк, который держит в плену моего папу, оказался прав. Я быстро нашла заброшенное место, которым оказался забытый парк аттракционов. И он, думаю, давно заброшен, так как многие вещи в нём заросли. Кто бы мог подумать, что у нас в лесу находится заброшенный парк аттракционов, который был огорожен высокой стеной из красного кирпича и железными воротами из прутьев, над которым находилась голова улыбчивого клоуна? Высоких деревьев не было в этом месте, а если бы и были, то без листьев, словно высушенные. Дождь закончился, так что я закрыла зонтик и зашла за территорию парка.
Первое, что попалось мне на глаза, будка охранника. И охранник, предположительно, должен был следить за когда-то людным местом. Справа находится будка для поцелуев, чуть дальше разные комнаты, как страха, так и смеха. А рядом с ними стоят фигурки сказочных существ из фильмов и мультиков. В самом переде находятся карусель с лошадками, а чуть дальше «Чёртово колесо». Разные магазины с вкусностями, у которых срок годности давно истёк. Порванные и мокрые плакаты, которые утратили свои яркие цвета, весели на стенах или мокрой бумагой лежали на земле. Игровые автоматы, которые промокли из-за влаги, толку от них уже никакого. Должно быть, этот забытый парк был построен в семидесятые годы. Может чуть раньше, или чуть позже. Уже гуляя по этому парку, я не первый раз натыкаюсь на труп человека, от которого осталась кожа да кости. Из глазниц черепов высовывались крысы, отчего я ощутила рвоту в горле. Должно быть, тут нападали террористы, раз много мёртвых людей. Если это и есть причина закрытия парка, то я это запомню. И всё же тут лежат и мёртвые тела, которые, можно сказать, совсем свежие. Именно это мне и не нравилось. Меня потянуло к одному месту, которое имело два этажа. Кирпичное здание из красного кирпича и с заколоченными окнами. Что-то мне подсказывало, что именно туда мне и нужно пойти. Хотя, именно туда и надо идти, видя нарисованную стрелку какой-то красной краской на земле, указывающий идти именно внутрь. А там очень темно. Немного поёжившись от вида здания, я сделала медленные шаги туда, в небытие. Как только моя нога перешагнула ступеньку, входная дверь резко захлопнулась за моей спиной, из-за чего я тихо взвизгнула и, как только поняла, что опасности нет, облегчённо выдохнула. — Проклятье, — прямо передо мной находились коридоры, которые вели в какие-то комнаты. Первой комнатой оказалось что-то похожее на гостиную. Два зелёных и изуродованных дивана, рядом стоит камин и деревянный кофейный столик. Также тут находится большая книжная полка с двумя креслами, как у моей бабушки, и угловым столиком. Ковёр утратил свою мягкость, внутри него находилась пыль и паутина. Обои были порваны, а в углах висели паутины с жирными пауками. Книги лежали на полу, а также на полках находилась какая-то коллекция черепов. Другая комната была небольшой кухней. Одна плита, по обе её стороны стоят тумбы орехового цвета с поломанными дверцами, а также мойка. На плитке лежит побитая посуда. Чуть дальше стоит деревянный стол и четыре табурета. Они хоть как-то сохранились. И, разумеется, стоит небольшой холодильник. И в нём по-любому мышь повесилась. Также была ванная комната с одной ванной и мойкой. И над раковиной висело грязное зеркало. А туалета я не нашла. Вода в этом доме есть, но только холодная. Последней комнатой, которая была на втором этаже, оказалась спальня. Большая двухместная кровать с рваными подушками, от которых перья разлетелись по всей комнате. Шёлковое покрывало, и одеяло было откинуто, будто жильцы резко вскочили с кровати и убежали. Шкаф был приоткрыт, из него вываливалась старая запыленная одежда, и она давно не в моде в наше время. Стоял большой шкаф с зеркалом, в котором я не видела своё отражение из-за пыли. Стеклянная ваза, которая чудом уцелела, стояла на тумбочке, а вот цветы в ней давно завяли. Вздохнув, я направилась в ванную комнату, так как там почему-то был подвал. Я уверена, что там будет находиться папа. И моё чутьё меня не подвело. Спустившись вниз, я наткнулась, вернее, наступила на мёртвую крысу. От вида мёртвого животного я издала крик и отбежала в сторону, оглядываясь назад. Но тут, как по несчастью, я споткнулась обо что-то и упала на пол. Этим «чем-то» оказалось тело ребёнка трёх или четырёх лет. И оно было изуродовано до неузнаваемости. Выпотрошено, отсутствовали верхние и нижние губы, нос был отрезан, а глаз вообще не было в глазнице, из которой вылезла сороконожка. Вскрикнув, я вскочила на ноги и сразу схватилась за живот, а после рвота подступила к горлу, и меня вытошнило. Вся еда, которую я когда-то ела, оказалась на полу. Слюни и слёзы потекли вслед за желчью, слёзы полились из глаз, а вдалеке от того места, где я находилась, послышалось тихое мычание. Вытерев рот тыльной стороной руки и отдышавшись, я неуверенно на дрожащих ногах направилась на звук, ступая на носочках. — Папа! — источником этого мычания оказался мой отец, прикованный цепями к стене. Видя его потрёпанный и измученный вид, я закрыла рот рукой, а из глаз стремительно потекли горячие слёзы. Почему с ним такое случилось? За что его измучили, как бездомную собаку? Подойдя к нему поближе, я стала обдумывать следующие действия. Может, я и знаю ОБЖ на четыре, но мой учитель никогда не говорил нам о действиях, которые произойдут с покалеченными жертвами маньяка. — Джей… — с трудом выговорил Шмидт, пытаясь приподнять свою голову и измученно взглянул мне в лицо своим уцелевшим глазом. — Беги. — Папа! Господи Иисусе… Я-я тебя сейчас вытащу. Подожди немного. — Оглядываясь по сторонам, я заметила окровавленный топор, который был прибит лезвием к деревянному полу. — Я сейчас разрублю цепи. — Нет, ты не понимаешь… Он тут. — Но я не обращала внимание на сказанные слова со стороны пострадавшего. Мой мозг был занят совсем другим, а сердце в панике бешено стучало. Нужно спастись и как можно быстрее. Нужно уйти как можно дальше от этого дома, от этого старого заброшенного парка, от этого леса прямо домой. Там безопаснее. Я только хотела поднять топор, схватившись за его деревянную рукоять и дёрнула на себя, но не смогла вытянуть его из пола. Он глубоко прошёл сквозь доски и застрял, а его железная сторона проржавела. Я дёрнула ещё раз, но оружие так и не сдвинулось. — Боже, — вытерев заплаканные глаза, я вновь потянула на себя оружие. Вроде немного подалось. А в это время появилась высокая фигура с острыми зубами, которые можно увидеть в усмехающемся оскале. Алоис, заметив незваную фигуру одним расплывчатым глазом вдалеке, слабо сжал здоровую руку в кулак и хотел что-то воскликнуть, как незнакомец тут же тихо и резко оказался очень близко к Шмидту, закрывая рот мужчины левой когтистой рукой. Правую руку Смеющийся поднёс к своему лицу и приложил указательный палец к тёмным губам, давая жест, чтобы полицейский вёл себя тихо, не убирая со своего лица хитрую улыбку. — Наконец! — воскликнула я, как только вытащила топор из пола. Но всё-таки моё тело пошатнулось, и я упала, пятой точкой на холодную горизонтальную поверхность деревянного пола, больно ударившись. Издав стон, я поднялась на ноги и развернулась к тому месту, где должен был висеть мой отец. Но… Его там не оказалось. Моё сердце застучало быстрее, а глаза расширились. Где он? — Пап! Где ты? Пап!
— Не его ищешь? — резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, я увидела в темноте два силуэта. Впереди, стоя на коленях, был отец, опустив голову вниз, он подрагивал. А за его спиной стояла очень высокая бледная фигура клоуна. — Как видишь, он в порядке. Пока. — Взяв мужчину за шиворот рваной кофты, брюнет приподнял моего отца, да так, что даже кончики пальцев не доставали до земли. Я видела, что Шмидту-старшему очень больно. Это отлично видно по гримасе на лице мужчине, по его тяжёлым вздохам и болезненным стонам. — Отпустите его! — неуверенно воскликнула я, прижимая топор к груди. Он был единственным оружием в моих руках. — Как скажешь. — Улыбка превратилась в насмешливый оскал, а серые глаза мягко закрылись. Рука разжалась, и тело мужчины упало на твёрдый пол. Болезненный крик вырвался из уст полицейского, сопровождаемый смехом маньяка и моими всхлипываниями. Злость и страх накрыли меня с головой, и я, сама того не понимая, побежала на похитителя, приготавливая топор для удара. Клоун перестал смеяться, наблюдая за моими действиями, не убирая широкую улыбку и явно не собираясь уворачиваться. — Умри, ублюдок! — моё оружие воткнулось прямо в живот маньяка, а из сделанной раны потекла непривычная людям цвета чёрная кровь. Монохромный клоун отошёл на два шага назад, нагнувшись в спине и опустив голову. Можно было облегчённо вздохнуть и сказать себе: «Всё закончилось». Но это не типичный фильм ужасов. Ведь тело маньяка продолжало стоять на месте, и не «планировало» падать на горизонтальную поверхность. Это настораживало. — Ты и вправду думала… — немного тихий голос убийцы раздался эхом в каждом углу этого подвала. Вновь подняв голову, отбрасывая чёрные волосы назад и наклоняя голову на бок, мучитель облизнул тёмные губы. — Что меня можно убить… — потянувшись правой рукой к топору и вытащив его со своего живота, убийца издал небольшой стон. — Этим? — Кто Вы такой? — теперь мне стало по-настоящему страшно. Страшно знать то, что он не умер от этого удара. Страшно знать, что мы умрём мучительной смертью. Страшно знать, что наши тела будут тут гнить, и нас никто не найдёт. — Подойди ко мне, и я отвечу. — Голос маньяка был весёлым, да и сам он ждал меня с распростертыми объятьями, вытянув руки в стороны. И я сделала неуверенный шаг вперёд. Этот человек, если его можно так назвать, обещал отпустить моего отца в обмен на то, что я приду к указанному месту. И вот, я здесь, как и хотел детоубийца. — Не надо, — прохрипел Алоис, протягивая руку в мою сторону, прося остановиться. На его жалкие действия Клоун лишь хмыкнул и отвёл ногу назад, чтобы пнуть тело мужчины. — Не надо! — вырвалось из моих уст, и я бегом направилась к убийце. Оказавшись рядом с ним вплотную, я схватила когтистую руку брюнета. — Не трогайте его, прошу! Я пришла, как Вы и хотели. Прошу, сдержите обещание! — мучитель усмехнулся, проводя своей другой рукой по моим волосам, и немного надавливал на мою голову, оставляя на ней неглубокие царапины, отчего я зажмурилась и зашипела сквозь зубы. — Умная девочка. Иди за мной, а за своего папаню не волнуйся. С ним всё будет хорошо. — Та рука, за которую я схватилась, высвободилась из моих объятий, и маньяк направился к выходу из подвала. Но я не спешила идти за страшным клоуном, а сразу нагнулась к отцу, который тяжело дышал от боли, которая не давала покоя. — Папа, я… Я не знаю, что делать. Прости. — Я в паническом состоянии глазами бегала по телу полицейского, пытаясь хоть как-то ему помочь или же утихомирить боль. Его глаз с трудом открывался, а губы пытались что-то сказать. — Живее! — нетерпеливо воскликнул чёрно-белый маньяк с порога. — Или ты хочешь увидеть своего папулю на том свете? — на слова маньяка я лишь вздохнула, бросила прощальный взгляд на родителя и, немного пошатываясь, направилась вслед за маньяком. — Здесь ты будешь сидеть. — Как можно хладнокровнее произнёс убийца, указывая своим длинным когтем на гостиную. — Я скоро вернусь. Мне нужно заняться твоим отцом. — Подождите! — воскликнула я, смотря прямо в лицо белокожего. — Вы же не сделаете ему ничего? — Посмотрим на его поведение. — Широко улыбнулся брюнет и вновь направился к выходу из комнаты, но вновь был остановлен моим вопросом: — Как Вас зовут? — мой собеседник тяжело вздохнул, закатив серые глаза к потолку, и нехотя ответил: — Моё имя — Смеющийся Джек. Рад познакомиться, Джей Шмидт. — На этом наш разговор пока что закончился. Как только Джек скрылся за дверью, я судорожно вздохнула и присела на потрёпанный, из которого выпрыгивали пружины, диван. Окна были разбиты, из-за чего по телу прошёлся холодок, и мне пришлось поёжиться, обняв саму себя за плечи. Что ж, он выполнит своё обещание и вернёт папу… Куда-то. Но что же будет со мной? Эта мысль так и кружилась в голове. Можно остаться в этом месте, но я встречу смерть, как только Джек вернётся. Или же можно сбежать. Но Смеющийся всё равно меня найдёт. Что же делать? Из окна послышались тихие, болезненные и хриплые стоны. Переведя свой взгляд в окно, я встала с дивана и не спеша направилась к нему. Осколки стёкол на полу хрустели у меня под ногами, из-за чего я немного скривилась. Уже подойдя к назначенной цели, я руками облокотилась об подоконник и, сощурив глаза, посмотрела вниз. Там я заметила два силуэта. Один очень высокий, и он тянул за собой человека, который всё время спотыкался и падал, не в силах ходить, и это только причиняло ему новую порцию боли. Как у меня кольнуло сердце, когда я поняла, что падающий человек — мой отец. А детоубийца, не смотря на его состояние, заставляет двигаться живее. Словно почувствовав на себе мой взгляд, маньяк поднял свой взгляд в то окно, из которого я выглядывала. Весело оскалившись, клоун дружелюбно помахал мне когтистой рукой. От его жеста меня мигом передёрнуло, и я медленно отошла от окна обратно к диванам и села на один из них. Есть ли у меня шанс бежать? Может… Если я буду бегать среди деревьев, то он не узнает моё местонахождение? Нет, иначе я заблужусь. — Чтоб тебя… — обречённо выдохнула я, схватившись за голову. Слёзы полились из глаз. Судьбы мне не избежать. Уже прошло где-то несколько минут, а Джек так и не появился. Я утешала себя тем, что он ещё надолго задержится, но я ждала подходящего момента для побега, сидя на стареньком и потрёпанным диване. Я раньше наблюдала одну вещь: если я сидела и ничего не предпринимала, то всё было хорошо. Но стоит мне встать и выполнить задуманное, то вечно кто-то всё портил. И как сейчас, встану, убийца придёт. Сделка состоялась: жизнь моего отца в обмен на мою жизнь.
Продолжение следует…