Глава 26.
Эпилог
Pov. Чонгук.
В прошлом я посещал пляжный домик своей семьи, чтобы обрести внутренний покой и напомнить себе о красоте жизни. Я встал рано, чтобы постоять на крыльце и посмотреть, как океан катится по белому пляжу, послушать успокаивающее журчание воды, не будучи потревоженным. Я часто брал с собой работу.
Сегодня я проспал всю ночь. Кое-чему меня научила Лиса. Было уже больше девяти, когда я вышел на крыльцо. Лиса и дети уже встали. С пляжа до меня донёсся смех, но не тишина прошлого. Я не упустил его из виду. Я пришел сюда не для того, чтобы обрести внутренний покой или увидеть что-то прекрасное. Внутренний мир нашел меня, когда Лиса вошла в мою жизнь. Мне не нужно было ехать сотни километров в поисках пляжного домика для этого. Теперь мне оставалось только вернуться домой к жене. Слишком красиво для слов — внутри и снаружи.
Я закрыл глаза и подставил голову раннему утреннему солнцу, позволяя ему согреть мою верхнюю часть тела и лицо. Многие аспекты моей жизни оставались темными пятнами жестокости, но мой дом стал моим надёжным убежищем.
— Любимый, не хочешь присоединиться к нам? — сказала Лиса.
Я внимательно посмотрел на нее.
Одной рукой она баюкала нашего двухмесячного сына, а другой прижимала к голове свою огромную солнечную шапочку. Ветер безжалостно срывал эту уродливую вещь. Я смирился с ее причудливой одеждой, но некоторые вещи были выше моего понимания.
— Любимый?
Это слово не было случайной нежностью, рождённой привычкой, исходящей из уст Лисы. Каждый раз, когда она произносила эти слова, в них был смысл.
Жена впитывала это слово «любовь», это чувство в каждое свое действие, в каждую улыбку, в каждую клеточку своего существа.
Я направился к ней, песок цеплялся за мои босые ноги, пересекая дюну к пляжу.
Сара и Бао купались в холодном океане, гоняясь друг за другом и смеясь. Было тепло для конца октября, но вода была очень холодной. Там, в Филадельфии, такие моменты детской беззаботности были редки для Бао. В двенадцать лет, почти в тринадцать, ему оставалось чуть больше года до того, как он станет членом мафии — его четырнадцатый день рождения должен был стать днем его посвящения.
Его глаза на мгновение нашли меня, и он одарил меня мальчишеской улыбкой, прежде чем Сара плеснула ему в лицо водой, и их погоня продолжилась.
Я присоединился к Лисе, обнял ее за талию и схватил за руку, держащую ее шляпу, притягивая ее к себе, а Минхо между нами.
Порыв ветра унес соломенную шляпу прочь, и лишь яркая желтизна ее единственного большого подсолнуха мелькнула вдалеке.
Лиса бросила на меня возмущенный взгляд.
— Ты сделал это нарочно.
Я поцеловал ее, и она обмякла в моих объятиях.
Лиса протянула мне Минхо, который пристально посмотрел на меня своими темно-синими глазами. Это наполнило меня гордостью, видя наше физическое сходство, но оно не было сильнее той гордости, которую я чувствовал, когда Бао и Сара делали то, чему я их научил — например, играть в бильярд. У них обоих неплохо получалось. Я любил всех троих одинаково.
— У меня ещё есть такие шляпы, — многозначительно сказала она.
— Знаю. Я примирился с твоей любовью к подсолнухам.
Лиса посадила несколько таких огромных цветов в нашем саду. То, что когда-то было аккуратно подстриженной лужайкой, теперь было заполнено игрушками (для детей и Лулу), полевыми цветами и этими желтыми зверствами.
— Ты внесла хаос в мою жизнь.
— Тебе нравится мой вид хаоса, не так ли?
Бао и Сара продолжали свою погоню на пляже. Лулу вскочила со своего места на шезлонге и присоединилась к ним с веселым лаем.
Сегодня вечером пол нашего пляжного домика будет усыпан песком. В прошлом это привело бы меня в ярость.
— Да. Больше всего на свете я люблю нашу жизнь. В моих глазах это прекрасно.
Лиса поцеловала меня в грудь над сердцем, а потом лобик Минхо.
— Мы сделали это таким образом. Мы работаем каждый день, поэтому так оно и остается. Счастье это выбор.
Я не был уверен, что это правда для всех, но для меня, особенно с тех пор, как Лиса вошла в мою жизнь, это было правдой. Она по-прежнему рисовала, почти каждый день и даже посещала курсы повышения квалификации. В одном из них учитель попросила их создать картину, выражавшую бы их видение счастья.
Лиса нарисовала наших детей, Лулу и меня, прогуливающихся по пляжу.
Все было очень просто. Всякий раз, смотря на фотографию Лисы и нашей маленькой семьи, которую я носил в бумажнике, меня переполняло одно непреодолимое чувство: счастье.
Конец.