Фантазерка

И случилась прекрасная и неожиданная вещь. Джерри Егорова всю жизнь ждала любви. И дождалась ее.

Она влюбилась в себя.

Влюбилась в женщину, которая была наполнена радостью и смехом, храбро штурмовала отвесные скалы и отважно плавала по бурлящей реке на каноэ. Влюбилась в женщину, которая прежде боялась жизни, а теперь смело шла навстречу неизвестности.

Она всегда была хорошей няней — и вдруг почувствовала себя великой няней, потому что могла передавать детям невероятное удовольствие от приключений и открытий.

Джерри учила их тому, что узнала сама: жизнь — это дар. И если даже она непредсказуема, то от этого не становится менее ценной.

И чем больше Джерри отдавалась своей «цыганской душе», тем меньше нуждалась в мужчине, который бы помог ей утвердиться в жизни. Когда Павел Кузнецов прикоснулся к ее губам, он сказал ей, что знает о ней нечто, чего она не знает о себе сама.

Но теперь она знала! Знала, что она сильная и независимая. Наполненная радостью и озорством. Что готова танцевать от полноты жизни! Удивительно, но мужчины, которые раньше ее просто не замечали, стали толпами ходить за ней.

Теперь ее телефон звонил не переставая.

Оказалось, что жить собственной жизнью совсем несложно: думать о своих интересах, с головой погружаться в работу, наслаждаться каждодневными радостями. Это было так же просто, как лежать на благоухающей лужайке поздно вечером и мечтательно смотреть на звездное небо.

Однажды, не успела Джерри войти в дверь после своих занятий на каноэ, как Анна протянула ей телефонную трубку.

— Это Павел, — многозначительно сказала она, не пытаясь скрыть надежду, что брат ее встал на путь истинный.

Джерри взяла телефон. Она старалась держать себя в руках, но сердце ее подступило к горлу.

— Как поживаешь? — спросил он.

Такой простой вопрос. Но звук его голоса — неповторимый, знакомый, глубокий, мужественный и нежный — заставил ее произнести про себя: «любимый мой».

— У меня все в порядке, Павел.

И прежде, чем она успела спросить, как у него дела, он снова начал говорить:

— Аня сказала, что ты очень занята. Занимаешься греблей на каноэ и скалолазанием. А еще сказала, что парни тебе все время звонят.

Неужели в голосе Самого Сексуального Холостяка в Мире прозвучала нотка ревности? Джерри рассмеялась:

— Так уж все время.

Голос его стал очень тихим:

— Анна говорит, что ты ни с кем не встречаешься. Не ходишь на свидания, по крайней мере.

— Паша! Твоя сестра готова выложить тебе все о моей личной жизни.

— Она не может отказать мне, когда я прошу, — сказал он.

А кто может?

— А почему ты просил ее об этом?

— Ты знаешь, почему.

Да, она знала. Джерри молчала, боясь говорить, боясь верить.

— Джерри, я не мог позвонить тебе, пока не решил очень важные вопросы. Пока не избавился от тяжелого груза и сердечной боли, не позволявших мне стать мужчиной, достойным тебя.

Она хотела сказать ему, что он неправ, что он всегда был мужчиной, достойным ее любви, но что-то побудило ее промолчать.

— Когда я вернулся с Гизель-дере, постоянно размышлял о твоих словах — о том, что прежде всего нужно думать не о собственных интересах, а об интересах своего сына. Я обсудил варианты с одним из моих юристов. И после долгих обсуждений решил наконец зарегистрироваться в агентстве, которое занимается «тройным воссоединением». Это означает, что три группы людей — дети, приемные семьи и биологические родители — намерены познакомиться, встретиться или объединиться.

Она услышала волнение в его голосе. И почувствовала гордость за него.

Наступило долгое молчание. Наконец он прошептал одно-единственное слово:

— Джерри.

Павел едва сдерживал волнение. Павел Кузнецов, этот хладнокровный плейбой. Этот Самый Сексуальный Холостяк. Этот преуспевающий владелец курортного бизнеса.

— Джерри, — сдавленным голосом произнес Павел, — они меня ждут.

— О, Павел, — выдохнула она.

Слезы радости покатились по ее щекам.

— Я разговаривал с его родителями по телефону. И с ним тоже. Удивительно, но я совсем не горевал о смерти его матери, пока не сказал ему, что она умерла.

— Павел. — И снова его имя сорвалось с ее губ как восхищение, как молитва.

— Я договорился встретиться с сыном и его приемными родителями на этой неделе. Они живут в Армавире. Его зовут Марк. Я... — Голос его прервался. — Я... хотел бы, чтобы ты поехала со мной.

— Почему? — спросила она, хотя все в ней кричало да.

Но его ответ сказал бы ей все. Все.