Фантазерка

— Эй, Настя, — сказал он, повернувшись к девочке, - хочешь поиграть со мной в «крестики-нолики»?

Настя смотрела на него, явно разрываясь между личной неприязнью и желанием поиграть в свою любимую игру.

— Хорошо, — неохотно сказала она.

Джерри направилась с ребенком в конец коридора. Спальная комната, в которой они оказались, была такой же роскошной, как и другие помещения. Все элементы романтической отделки были выполнены в тонах темного шоколада, за исключением постельного белья, имевшего соблазнительный кремовый цвет, приглашавшего погрузиться в море взбитых сливок.

Ее чемодан лежал на кровати. Как это случилось, она не могла понять. Для Ивана была постелена детская кроватка.

За закрытой дверью находилась ванная комната с джакузи.

Гидромассажная ванна была рассчитана на двоих.

— Мы должны как можно скорее уехать отсюда, — призналась она малышу, освобождая от одежды его пухлое, в ямочках, тельце. Павел подумал, что сестра его, возможно, решила их сосватать, и это было унизительным.

Неужели Анна действительно решила выступить в роли свахи? Джерри нахмурилась. Она думала, что настойчивое стремление Анны взять ее с собой в гости к брату было желанием помочь своей няне преодолеть сердечную боль, дать ей возможность сменить обстановку. Тайный план? Разве это не унизительно?

Но Аня ни разу даже не обмолвилась о том, что хочет познакомить свою няню с братом.

Ведь мы совсем не пара, подумала Джерри - и отказалась признаться себе в том, что мысль эта очень огорчила ее.

Но, как всегда, малыш магически воздействовал на ее настроение. Джерри налила в огромную ванну немного воды, и Иван с восторгом погрузился в пенившиеся пузырьки.

Когда ребенок стал громко смеяться, она тоже начала смеяться, окатывая его пухлое тельце теплой водой.

— Разве надо мне воспринимать себя и жизнь так серьезно, мистер Иван?

Иван понимающе протянул к ней ручки и восхищенно пискнул.

Расслабься, приказала она себе, а затем печально добавила: если сможешь.

***

Голос Джерри, се смех, перемежаемый счастливыми вскриками ребенка и шумом плещущейся воды, донеслись до холла, где на диване расположились Павел и Настя.

Кто бы мог подумать, что серьезная и сдержанная няня может так заразительно и беззаботно смеяться?

Может, сейчас она была самой собой? И в этом проявлялась ее суть? Нет, сутью ее было то, что он почувствовал, прикоснувшись к ее губам...

— Раз-, два, три! — вскрикнула Настя и победоносным жестом зачеркнула ряд сомкнувшихся крестиков.

Настя обыграла его.

Что-то неожиданное случилось с ним. Тщательно продуманное расписание было выброшено в окно, и он неожиданно расслабился. Глядя на свою племянницу, напряженно прикусившую кончик языка, и слушая радостные возгласы Джерри и малыша, Павел почувствовал, что внутри его что-то раскрылось.

Он упорно работал и во многом добился больших успехов. У него был шикарный автомобиль, роскошные апартаменты, красивые женщины — такие же доступные, как яблоки на дереве. Достаточно было лишь протянуть руку.

И все это бледнело по сравнению со смехом малыша и маленькой девочкой, играющей с ним в «крестики-нолики». Бледнело по сравнению с нежностью женских губ, до которых он дотронулся пальцем.

Его сестра, несмотря на свои хитроумные планы, вздрогнула бы от такого поворота событий.

О чем он думал, когда дотронулся до губ Джерри? Когда произнес с такой смешной самоуверенностью: «Я о вас знаю то, чего вы о себе еще не знаете».

На самом деле он не думал в тот момент ни о чем. Процесс мышления принадлежал другому миру: миру сделок, успеха, планирования.

А в тот момент нечто более глубокое, чем мысли, овладело им.

Он смотрел на нее и оценивал не умом, а сердцем. Он смотрел на нее и ощущая ее ложь насчет

университетского профессора. Как она может верить в то, что будет счастлива с таким занудой?

С самого начала, как только Джерри появилась в его офисе, она показалась ему совершенной няней. Спокойной, сдержанной, чопорной.