|ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ|
Я почувствовал, как каждое её слово ударяет в меня, как холодный душ, и это только добавляло ярости к моим эмоциям.
– Ты не понимаешь! – выкрикнул я, жестикулируя с накалом. – Это уникальная возможность! Я могу не только заработать хорошие деньги, но и построить карьеру, о которой всегда мечтал. И ты думаешь, я хочу оставить тебя? Я хочу, чтобы ты была со мной в этом!
Она покачала головой, и в её глазах появилось что-то, что я никогда раньше не видел. Это был не просто гнев или печаль, это было разочарование.
– Но ты не спрашивал меня! Ты просто решил всё за нас двоих. Ты выступай, пока я здесь, одна, не зная, когда ты вернёшься, или вернёшься ли вообще.
Я сжато скрипнул зубами, внутренне этот разговор разрывал меня на части, а её слова пронзали как холодный нож.
– Да, я решил! – выпалил я, чувствуя, как меня начинает охватывать волнение. – А как ты думаешь, зачем я это делаю? Чтобы быть с тобой, чтобы вернуть нас в нормальное русло?
– Ты опять думаешь только о себе! – сгоряча заметила она и, кажется, даже заплакала. Это было болезненно видеть. – Ты не понимаешь, каково это — оказаться рядом с человеком, который уходит на семь лет. Представь, что я остаюсь здесь одна, как будто ты меня оставляешь!
Я почувствовал, как в груди начинает замирать горечь. Мне не хотелось, чтобы она почувствовала себя брошенной, но как же объяснить, что это не так?
– Поверь мне, я не собираюсь бросать тебя! – закричал я, чувствуя, что слов недостаточно. – Я бы никогда не согласился поехать, если бы не знал, что это приведет нас к чему-то большему.
Она посмотрела на меня с отчаянием, после чего произнесла чуть тише, но с такой же силой:
– А что, если это "большое" разлучит нас навсегда? Что, если ты найдёшь кого-то другого? Если ты привыкнешь к другой жизни, другой стране, другим людям? Мы с тобой — это не просто проект, это жизнь, и как ты можешь быть так безразличен к тому, что будет со мной?
Казалось, в этот момент разрыв в моём сердце стал ощутимым. Я пытался найти слова, но они застревали на языке. Внутри меня бушевал поток эмоций — моя мечта и её страх, моя сущность и её надежды.
– Я… я не знаю, что сказать, – наконец произнес я, чувствуя, как у меня пересохло в горле. – Я просто... я не могу представить свою жизнь без тебя.
Она опять сделала шаг назад, и этот жест отразил всю дистанцию между нами, которая росла с каждой обострившейся фразой.
– Тогда, возможно, нам действительно нужно подумать: чего хочет каждый из нас? Возможно, вся моя жизнь здесь для тебя — это не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты был со мной, но не хочу жить в тени твоих мечтаний.
Я чувствовал, как каждое её слово пробивает мою душу, оставляя за собой шрам, о котором скоро забудут, но который будет болеть долго. Я всматривался в её глаза, ищя там ответы, но увидел лишь неуверенность и растерянность. Словно остался один на пустынном острове, окружённый бушующими волнами, каждый удар смешивал боль и гнев.
– Ты не понимаешь, что теряешь? – выпалил я, ощущая, как голос дрожит от эмоций. – Неужели для тебя всё это легко? Для меня это не просто мечта, это... это всё! Я тебя люблю! И ты так просто готова отказаться от этого?
Она сжала губы, и в её глазах я заметил слёзы. Слова досадливо проскальзывали мимо, но это было не важно. Она сделала ещё один шаг назад, её фигура казалась маленькой и потерянной, а я продолжал давить на Gas, не осознавая, что это лишь отдаляет меня.
– Значит, я тебе ничего не значу? – произнесла она, её голос трескался. Я ощутил, как в груди разрывается что-то ещё более ценное, как будто у меня уносили что-то важное.
– Я просто хочу сохранить то, что у нас есть! Но и добиться большего тоже хочу! – крикнул я, тщетно желая, чтобы она поняла. – Но ты будто сама копаешь под нами пропасть!
И в этот момент всё накалилось, как варево на плите. Неожиданно, словно недовольство поднялось лишнее, она отвела руку и, не задумываясь, дала мне пощёчину. Я был в ужасе и шоке, а её слёзы начали литься.
– Я не могу с этим справиться! – закричала она, и слёзы стекали по её щекам, оставляя влажные следы. Она развернулась и быстро ушла в другую комнату, не в силах больше это выносить.
Внутри меня разразился ураган, и злость захлестнула меня. Я крикнул ей в след, забыв о том, что моя душа кричит ненавистью:
– Если ты так легко можешь уйти, значит, тебе вообще не было никого важнее!
Я, стиснутый гневом и горькими слезами, выбежал на улицу к машине. Как будто всё вокруг меня трещало от напряжения. Запрыгнув в автомобиль, я захлопнул дверцу так сильно, что стекла дрогнули от удара. Внутри меня был разлом, который больше никогда не заживет.
Сссора с Алей выбила меня из колеи, и я не знал, как справиться с тем чувством, что всё так запутано. Ноги сами понесли меня к машине, а машина к кладбищу. Не знаю, почему именно туда, но было важно пойти к Ане, которую я потерял — той, чей смех когда-то наполнял мою жизнь светом.
По пути я пытался не думать о том, что именно привело к этому моменту. Ссоры с Алей становились всё чаще, и с каждой из за них больнее. Я не понимал, откуда берутся эти разногласия, и почему мы не можем просто быть счастливыми. Но ещё сильнее меня мучило осознание, что, возможно, именно я виноват в том, что разваливается и моя новая жизнь.
Уже выйдя из машины, я пошел к кладбищу , в глубь леса. Идти оставалось минут тридцать. Я споткнулся об корни дерева и едва не упал, но едва ли мог это почувствовать — за спиной было слишком много тяжести. Внезапно меня охватила грусть, и слезы чуть не потекли по щекам, как неконтролируемый водопад. Я вспомнил тот день, когда всё рушилось. Я, уставший и бездумный, пытался выполнить трюк на коньках, и при этом не думать о нем, чтобы впечатлить судей. Но всё пошло не так, и жизнь Ани прервалась. Каждый раз, вспоминая тот момент, я испытывал такой комок стыда и вины, что, казалось, сжимаю его в своих руках до последней капли.
Я обнял себя, словно это могло хоть немного облегчить страдания, но на сердце было всё тяжелее. Почему она должна была уйти? Я любил её, и именно моя неудача стоила ей жизни. Теперь я смогу только мечтать о том, как могла бы выглядеть наша жизнь, если бы я не был таким неосторожным.
Прошло много времени, но ни одна из этих мыслей не оставила меня. Я продолжал идти, и ноги сами вели меня к могиле. В голове всё больше запутанных вопросов о том, что я чувствую к Алей, о том, почему её любовь не могла загладить ту радость, что была раньше. Мне было сложно — я не хотел причинять ей боль, но эти ссоры выжимали из меня последние силы.
Наконец, я оказался перед могилой Ани. На её памятнике, как всегда, лежали свежие цветы — кто-то приходил и вспоминал её. Я опустился на колени, и слёзы потекли, словно река, смывающая все преграды. Мне было грустно, и невыносимо стыдно. Я говорил в тишину, прощаясь с ней и делясь своими переживаниями. Я всё ещё хотел, чтобы она знала: я не забыл её. Я не хочу, чтобы наши воспоминания затерялись в хаосе новой жизни.
С каждым словом я начал понимать, что в сердце у меня осталась любовь к Алей. Я не должен было забыть о ней, и уж тем более сравнивать. Это была другая любовь, совершенно иная, которая приносила тепло в мою жизнь, даже когда всё казалось потерянным. И здесь, на этом месте, я осознал, что пора отпустить свою вину и научиться жить дальше. Я склонился, поцеловал камень, как бы прося прощения, и тихо прошептал:
– Я буду любить тебя всегда, Аня, но пришло время идти дальше – с агонизирующим трепетом я поднялся на ноги, вытирая слёзы. Если бы Аня была здесь, она бы сказала, что жизнь продолжается. И, несмотря на все трудности, связанные с новой любовью, я понимал, что не хочу снова испытывать страх и сомнения. Я хотел, чтобы Аля знала, как много она для меня значит, поэтому собирался сделать все возможное, чтобы понять её и вместе преодолевать трудности.
Тут в голову взбрели мысли, и мне нужно было их сказать, ане. И поэтому я снова опустился перед ее могилой.
– Ань..
.
.
.
Я свободен, но я звоню тебе, чтоб найти повод плена
Твои пальцы в напряжении
Ожоги в области рук — это ток по венам
Уставшие лампы так смело засветят
Тени вспотевших тел на стенах, а
Как в самых трушных сценах,
И как в самых лучших сценах
.
.
.
Ставьте 🌟 пожалуйста)