|ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ|
*Егор*
Когда мы с Альбиной садились в машину, я чувствовал, как напряжение покидает меня. В последние дни было много стресса, но сейчас, рядом с ней, все заботы словно растаяли. Альбина была в отличном настроении - она всегда умела поднимать дух.
По дороге домой мы смеялись и делились мелкими историями из нашей жизни. Я рассказывал о том, как безуспешно пытался научиться готовить, а она в ответ ловко парировала, вспоминая свои провалы на кухне. Каждый наш разговор был пропитан легкостью и непринужденностью - так, как я всегда мечтал, чтобы было.
Альбина вдруг начала напевать свою любимую песню. Я помню, как она всегда говорила, что музыка - это ее способ выразить эмоции. Я поймал себя на мысли, что даже если я не слышал эту песню раньше, сейчас она звучала для меня особенно. Ее голос был таким мелодичным и чистым, что, казалось, каждый звук резонировал внутри меня. Я даже перестал обращать внимание на дорогу, просто решив насладиться моментом.
Она иногда подмигивала мне, вела диалог с музыкой, как будто мы были в каком-то волшебном мюзикле, где все проблемы растворяются в звуках. Я не мог удержаться от улыбки, глядя на нее, ее лицо светилось радостью, а волосы развивались на ветру, как золотистые лучи солнца.
Мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я начал подхватывать мелодию, смеяться и пританцовывать за рулем. Мы переглянулись, и в эти мгновения я понял, что именно такие моменты делают жизнь по-настоящему яркой.
– Ты неплохо поешь! – сказал я, когда она закончила. Она засмеялась и покачала головой, словно не веря, что может быть чем-то особенным. Но в ее смеющемся взгляде я заметил, что она эту похвалу приняла.
– А ты неплохо танцуешь за рулем, – подметила она с улыбкой.
Мы продолжали смеяться и дразнить друг друга до самого дома. С каждым километром я чувствовал, как между нами крепнет связь.
Вдруг заиграла песня намного сложнее, чем прошлая. Хотя ее голос всё равно продолжал радовал меня, несмотря на легкие звоночки хрипоты, которые проскакивали из-за усталости.
– Альбин, ты же не собираешься записываться на «Голос» с такими вокальными данными? – подметил я с улыбкой, стараясь сохранить легкость беседы.
Она посмотрела на меня с напускной обидой, но все равно продолжала петь, словно не услышала. Это было мило.
– Может, лучше найдешь другую карьеру? Например, стать профессиональной «непопадалкой» в ноты? – мягко поддразнил я, не отрывая взгляда от дороги, но стараясь рассмотреть ее реакцию.
– Зато ты же крут, – ответила она с хитрой усмешкой, – ты ведь мой водитель, и у тебя никогда нет проблем с попаданием в цель.
Я засмеялся, смягчив свою подколку. Альбина, несмотря на свои вокальные «шедевры», была невероятно талантливой в умении поддерживать настроение.
Она вдруг начала петь еще громче, явно уже не обращая внимания на мои шутки, и в этот момент я решил, что хватит на нее давить. Я включил музыку чуть погромче, чтобы создать дует.
– Или, может, мы создадим группу? Будем «Караоке на колесах»! – сказал я, подмигнув ей.
Альбина захохотела и, наклонившись ко мне ближе, шепотом произнесла:
– Только если ты поешь не хуже, чем я!
Я, конечно же, сделал вид, что задумался:
– Ладно, я готов рискнуть. Но если я разорву твои уши, твоя карьера в «непопадалках» будет близка к завершению. Вдруг Аля начала напевать «Трус не играет в хоккей». Я не мог удержаться от улыбки, ведь эта песня для нас была чем-то особенным.
– О, знаешь такого хоккеиста, Каверина?— подмигнул я, – настоящий хоккеист, но только в своих мечтах! Знаешь, он, наверное, никогда не попадет в состав сборной по такому раскладу.
Альбина обернулась ко мне с приподнятой бровью, неподдельным интересом в глазах.
– Почему? – спросила она, явно заинтригованная.
– Да потому что он, похоже, на самом деле только в песнях по льду катается! – смеясь, добавил я, глядя на нее с лукавой улыбкой.
Она рассмеялась, и мне стало так приятно видеть, как её глаза сияют.
– А ты, значит, в хоккее чемпион? – с легкой иронией осведомилась Альбина.
Я не мог упустить возможность пошутить.
– Да, в нашем «жизненном матче»! Зато я передаю «голевые» шутки лучше всех. Например, вот такую: если бы Каверин играл в нашем составе, уровень хоккея вырос бы до небес!
Альбина раскачивалась от смеха, а я снова включил музыку погромче, добавив драйва в наш разговор.
– А у Труне, Каверина, команда – «коврики на полу», – продолжал я, пытаясь удержать её смех. – С такой защитой даже малышня не пропустит шайбу!
Мы оба хохотали, а машина мчалась по дороге, как на крыше мира. Альбина опять начала подхватывать мелодию, и я не мог не подмять под свое - давай, еще прорезаем веселье.
– Если будешь так продолжать, я тебя точно в сборную «певцов» не возьму! –шутливо проговорил я, посматривая на неё с улыбкой.
– Ну тогда ты присоединяйся, и будем вместе покорять музыкальный Олимп! – подмигнула она, и мы с ней рассмеялись в унисон, погружаясь в нашу незабываемую атмосферу.
Смеялись и перекрикивались, а дорога не спешила закончиться. Вечер наполнялся лёгким смехом и музыкой, как если бы у нас был собственный концерт прямо на заднем сиденье машины.
Все было правильно: Альбина подарила мне свои лучшие эмоции, а я продолжал ее немного поддразнивать, ведь именно эти моменты делали наши отношения по-настоящему уникальными. Это была не просто дорога; это было путешествие, наполненное мгновениями, которые оставались в сердце надолго.
Когда мы с Альбиной наконец доехали до квартиры, усталость легла на меня, как тяжелая суета после долгого дня. Она, наклонив голову, посмотрела на меня с искренней улыбкой.
– Что, может, устроим киношный вечер? – предложила она, и в ее глазах вспыхнуло что-то игривое.
Я кивнул, хотя знал, что именно так и будет. Мы решили посмотреть что-то легкое и весёлое, чтобы расслабиться после утомительного дня. Я подошел к кухне и налил себе немного сока, а Альбина в это время разворачивала упаковку сырного попкорна.
– Ты знаешь, что сырный попкорн – это наше оружие против серых будней? – сказала она, подмигивая.
– Конечно! Если фильм окажется скучным, мы всегда можем закинуться попкорном и устроить свою маленькую войну, – ответил я с улыбкой, присаживаясь рядом с ней на диван.
Мы устроились поудобнее, и я щёлкнул пультом, запуская фильм. Экран заполнился яркими цветами и веселыми персонажами, а в комнате раздался треск попкорна. Первые минуты пролетели незаметно, и я погрузился в атмосферу на экране.
Но довольно быстро, усевшись в углу дивана, я заметил, что Альбина стала потихоньку терять внимание к фильму. Чуть наклонив голову, она медленно засыпала, и вскоре её голова легла у меня на плечо. Я улыбнулся, глядя на неё: она выглядела такой расслабленной и спокойной.
Чувствуя, как тепло её тела успокаивает меня, я нежно провел пальцем по её волосам. На экране продолжалась комедия, но я уже не обращал на это внимания. Мне нравилось просто сидеть с ней рядом, ощущая её дыхание и спокойствие. Эти моменты были бесценными — когда мир вокруг замедляется, и есть только ты и человек, которому ты можешь довериться.
В какой-то момент мне стало невыносимо неудобно от того, что Альбина спит на моём плече. Я не хотел её будить, но мне тоже хотелось потянуться на диване. Поэтому я осторожно приподнял её голову и аккуратно положил на подушку, стараясь не разбудить.
Но вдруг, несмотря на все старания, она слегка вернулась в реальность и открыла глаза.
– Извини, я уснула, – тихо сказала Альбина, зевая и потирая глаза. В её голосе звучала сонная простота, и мне стало весело.
– Ничего страшного, – ответил я, мягко усмехнувшись. – Для меня это просто знак того, что фильм отличный. Но если ты хочешь, мы можем продолжить смотреть друг друга.
Она засмеялась и потянулась ко мне, обняв крепко. Этот нежный момент был как бы завершающим аккордом для хорошо проведённого вечера. Я прижал её к себе, и на какое-то время ни слов, ни фильмов, ни попкорна нам не нужно было — был только наш уютный мир.
.
.
.
И всё, что было до тебя, пусть летит к черту
Всё, что было до тебя, уже давно не в счёт всё
Эти недо парни, недо чувства, просто недо
Их как будто не было
Это фальшь, это сон, пустота, белый шум
А с тобой мне даже молчать по кайфу