Часть 253 Скелетный образец
Ван Цзэс посчитал, что стоять в дверях и разговаривать неудобно, поэтому без лишних слов зашёл в комнату.
Лин Фэйтонг воспользовался моментом и прикрыл за ним дверь.
Ван Цзэс нашёл стул, сел и, пристально глядя на Лин Фэйтонга, произнёс:
— Мо Цзяхуа раньше тебе очень доверял. Я просто не могу поверить, что ты, сумевший раздобыть даже военные карты, не видел досье на меня.
Лин Фэйтонг вздохнул.
Видимо, в этом вздохе было столько тоски и разочарования, что Ван Цзэс с подозрением спросил:
— Что это с тобой?
Лин Фэйтонг посмотрел на него многозначительно и ответил:
— Если бы ты знал, как меня выгнали, ты бы поверил, что на самом деле меня не так уж и ценили. К тому же та военная карта — я её вовсе не похищал.
— Не ты? — Ван Цзэс был весьма удивлён.
Лин Фэйтонг внезапно словно что-то понял, про себя злорадно усмехнулся и, придумав план, с притворным гневом воскликнул:
— А кто же ещё, как не этот бесстыжий Цзилун?! Он втайне сотрудничал с кое-кем из Корпуса Бессмертного Владыки, подставил меня и разрушил мои отношения! Тебе даже не представить, до чего они бессовестные... Ах да, кстати, а вы кто такой будете?
Выражение лица Ван Цзэса стало весьма своеобразным.
— Моё имя ты должен был слышать. Я — Ван Цзэс, — сказал он.
Лин Фэйтонг опешил, а затем до него дошло:
— Так ты и есть тот самый Ван Цзэс! Раньше я слышал твоё имя, но живьём не видел, поэтому и не узнал.
Ван Цзэс выглядел не слишком довольно:
— Ты только имя моё и слышал?
Лин Фэйтонг, продолжая про себя посмеиваться, кивнул:
— Ага. Зато про Цзилуна информации полно, наверное, потому что Юслид ценит его больше всех. Ну и про других тоже, конечно.
Лицо Ван Цзэса заметно помрачнело — его и Цзилуна называли правой и левой рукой Юслида, и он всегда тешил себя мыслью, что это делает его важной персоной. Однако в последнее время он вдруг обнаружил, что Юслид ценит Цзилуна куда выше и поручает ему втайне от него, Ван Цзэса, множество важных дел.
Ван Цзэс уставился на Лин Фэйтонга и спросил:
— Ты утверждаешь, что тебя подставили, и это дело рук Цзилуна?
Лин Фэйтонг ответил:
— О таких вещах тебе лучше спросить самого Цзилуна. У меня всё было прекрасно, и если бы не его козни, меня бы не отверг и не бросил любимый человек, и мне не пришлось бы торчать в этом месте.
— Значит, из-за любви, превратившейся в ненависть, ты решил угробить Мо Цзяхуа?
— Нет, я планирую угробить Мо Цзяхуа, — с предельной искренностью произнёс Лин Фэйтонг. — Я не хочу, чтобы он умер. Я лишь надеюсь, что вы разгромите его армию и оставите его командиром без войска. А потом я заключу его под стражу и сделаю с ним то-то и то-то, чтобы он на собственной шкуре прочувствовал мою силу.
Ван Цзэс: «...»
Честно говоря, он с детства побаивался скрытых сверхлюдей — ему всегда казалось, что у них сердца змеиные, коварные. А после встречи с Лин Фэйтонгом он лишь укрепился в этом мнении.
Тем не менее Ван Цзэс фыркнул:
— Мо Цзяхуа — тоже ещё та дрянь. Во всей Империи Западного Рассвета, среди императорской семьи, нет ни одного порядочного.
Лин Фэйтонг приподнял левую бровь:
— Это ты к чему клонишь? Хотя сейчас я тоже так считаю.
Ван Цзэс усмехнулся:
— Неужели ты ещё не понял, как они относятся к Одиннадцатому сектору? Это же просто забытое Богом место. Если бы императорская семья не подозревала, что здесь спрятаны залежи энергокристаллов, они бы с радостью исключили Одиннадцатый сектор из состава империи.
Лин Фэйтонг презрительно хмыкнул:
— Какие ещё кристаллы? Я тут уже некоторое время и никогда ни о чём подобном не слышал. Если бы здесь и правда были залежи, их бы давно раскопали, а не ждали бы до сих пор.
Ван Цзэс возразил:
— Это не обязательно.
Лин Фэйтонг замер, его дыхание на мгновение неуловимо остановилось:
— Кристаллы здесь действительно есть?
Ван Цзэс закатил глаза:
— Какое твоё собачье дело? Меньше лезь не в свои вопросы. Не думай, что раз Цзилун тебя притащил, я сразу тебе поверю.
Лин Фэйтонг рассмеялся, с безразличным видом махнув рукой:
— Мне и не нужно твоё доверие. Я, вообще-то, за Цзилуном хвостом хожу, а не за тобой. Теперь-то я вижу: с тобой связываться — бесперспективно, Цзилун — вот правильный путь.
Ван Цзэс: «...»
Ван Цзэс получил удар в десять тысяч единиц урона. Он вдруг понял: Лин Фэйтонга выгнали из дома Мо Цзяхуа исключительно из-за того, что у него слишком длинный и ядовитый язык.
Ван Цзэс опасно прищурился и с угрозой в голосе произнёс:
— Если хочешь спокойно жить в Армии Свободы, лучше тебе усвоить: чего не следует говорить — не говори, о чём не следует спрашивать — не спрашивай, чего не следует знать — не знай. Иначе твоя участь, думаю, тебе и без моих слов ясна.
— А мне вот совершенно не ясна. — Лин Фэйтонг пожал плечами с абсолютно безразличным видом. — Я и так уже в таком положении, куда уж хуже? Самое страшное — смерть, не больше.
Быть отвергнутым Мо Цзяхуа — в глазах Лин Фэйтонга это уже было пределом отчаяния, когда жизнь теряет всякий смысл. Впрочем, к счастью, это всё было притворством, иначе Лин Фэйтонг предпочёл бы изрубить Мо Цзяхуа на куски и умереть вместе с ним.
Ван Цзэс усмехнулся:
— Из-за мужика готов себя смерти предать — вот и всё, на что ты способен.
Лин Фэйтонгу было совершенно всё равно на такое презрение.
— Сразу видно, у тебя никогда отношений не было, — парировал он. — Тебе не понять моих чувств.
Ван Цзэс, вместо того чтобы уязвить собеседника, сам оказался мишенью для насмешки. Выражение его лица застыло. Он решил больше не разговаривать с Лин Фэйтонгом.
Когда Ван Цзэс ушёл, Лин Фэйтонг уселся на подоконник и долго смотрел вдаль, но так и не смог понять, с какой же целью тот к нему приходил.
Наверное, чтобы воочию узреть, что он за человек и как выглядит.
Или, скорее всего, не для того, чтобы высказать своё презрение к его готовности умереть из-за мужчины.
Скорее всего, так и есть.
Лин Фэйтонг принялся обдумывать досье на Ван Цзэса. Он снова и снова пережёвывал эту недлинную информацию — от силы страница текста, — но, к сожалению, так и не смог извлечь из неё ничего полезного.
Ван Цзэс был местным, все его родные погибли во время зимней охоты. Позже он вступил в Армию Свободы и благодаря личной силе и многочисленным заслугам привлёк внимание Юслида, который шаг за шагом продвигал его до должности заместителя командира корпуса.
Однако Лин Фэйтонг заметил кое-что другое: по сравнению с Цзилуном, военным советником, который, согласно данным, присоединился к армии только в последние три года, положение Ван Цзэса в глазах Юслида, похоже, было несколько ниже.
Причина этого, в общем-то, угадывалась довольно легко.
Цзилун был Чжун, и Юслид тоже. Так что между ними, вероятно, существовало врождённое доверие.
Если так, то Ван Цзэс, скорее всего, не имел проблем с видовой принадлежностью — вероятнее всего, он был человеком.
Однако, судя по реакции Ван Цзэса, он вряд ли знал истинную сущность Юслида и Цзилуна.
Заместитель командира корпуса, не пользующийся особым доверием, к тому же обладающий беспокойными, воинственными наклонностями, — это было весьма интересно.
Лин Фэйтонг смотрел на патрульных солдат, мерно круживших за окном, и едва заметная улыбка тронула его губы.
В комнате, тёмной, сырой и лишённой света, Цзилун смотрел на Юслида, который, сидя на звериной шкуре, потягивал из чашки какой-то напиток, и спросил:
— Ваше Высочество, вы полагаете, что с ним что-то не так. За это время вам удалось обнаружить, в чём именно заключается проблема?
Юслид усмехнулся уголком губ, облизнулся и ответил:
— Тот, в ком действительно таится проблема, не станет легко её обнаруживать. Лин Фэйтонг — человек умный, он никогда не раскрывает своих истинных мыслей. Разве что в делах, касающихся Мо Цзяхуа, он позволяет себе быть импульсивным. Ван Цзэс вчера ходил к нему, но ничего не выведал, напротив — парой фраз сумел испортить ему настроение. Я, хоть и не могу найти доказательств, но доверять ему не стану.
Цзилун нахмурился и сказал:
— Если сомневаешься — не используй, если используешь — не сомневайся. Если Вы подозреваете его, можно просто прикончить, и дело с концом. В конце концов, что в нём такого особенного? Всего лишь человек, который раньше следовал за Мо Цзяхуа.
— Это совсем другое, — прищурился Юслид, слегка покачивая чашу в руке. — Я не просто буду использовать этого человека, я сделаю на него большую ставку. Более того, я выставлю его на поле боя против Мо Цзяхуа, чтобы они сошлись вплотную. Мо Цзяхуа — человек настолько гордый и высокомерный, что я, используя его прежнюю любовь, его ненаглядного любовничка, разнесу его так, что родная мать не узнает. Вот это будет поистине наслаждение.
Цзилун прекрасно знал все причуды Юслида, поэтому лишь закатил глаза и не стал больше ничего говорить.
С наслаждением допив свою ежедневную чашу, Юслид довольно погладил живот, сыто рыгнул и произнёс:
— Однако я не благотворитель и дармоедов не держу. Лин Фэйтонг, этот парень, уже достаточно отдохнул. Конь или кляча — всё равно надо выводить на прогулку.
Было очевидно, что Юслид не из тех, кто станет кормить бездельников, да и терпением он не отличался.
Когда Лин Фэйтонга привели в это место, он, ещё не открыв глаз, уже сделал для себя вывод — раз его заставили надеть повязку на глаза и беруши, лишив ориентиров и чувства направления, чтобы получить доступ сюда, значит, это, несомненно, вражеская штаб-квартира.
Когда Лин Фэйтонг, следуя указаниям, вошёл в комнату и снял повязку, он с первого взгляда на древние каменные строения и арочные подземные помещения, по самой базовой архитектуре, определил — это типичное логово Чжун.
Площадь комнаты была огромной, не меньше трёхсот квадратных метров. На каменных стенах висели белые кости и скелеты разных животных, а в самом дальнем углу Лин Фэйтонг заметил даже человеческий скелет.
Не все Чжун любили увешивать стены костями добытых на охоте тварей, чтобы подчеркнуть свою силу, но немалая их часть имела такую привычку.
В комнате находился только Лин Фэйтонг, на стене тускло горел одинокий светильник.
Лин Фэйтонг шагнул вперёд, и его шаги лёгким стуком отозвались в тишине.
Он подошёл к целому человеческому скелету, приблизился, внимательно разглядывая, и обнаружил, что кости покрыты особым воском, который используют Чжун — выглядело гладко, блестяще и свежо.
Это были останки женщины.
И умерла она совсем недавно.
В душе Лин Фэйтонга закралось нехорошее предчувствие.
— Похоже, тебя очень интересует моя возлюбленная, — раздался сзади хриплый мрачный голос.
Лин Фэйтонг, словно испугавшись, резко обернулся и с настороженностью уставился на Юслида, который уже неизвестно когда успел войти в комнату и теперь специально пугал его со спины.
— Когда ты вошёл? Почему я совсем не слышал? — несколько растерянно спросил Лин Фэйтонг.
Юслид остался весьма доволен его реакцией:
— Я всё это время был в комнате, просто ты сам не знал. Так что не вздумай предпринимать каких-либо выкрутасов на моей территории. Каждое твоё движение будет под моим контролем.
Лин Фэйтонг взял себя в руки, многозначительно посмотрел на Юслида и лишь спустя мгновение, указав на скелет, спросил:
— Ты сказал, это твоя возлюбленная? Что это значит?
Юслид своими узкими, длинными глазами уставился на пустые глазницы черепа и холодно усмехнулся:
— Ты, наверное, слышал о ней. Фэн Вэньжань, старшая сестра Фэн Вэйжана, моя бывшая возлюбленная. Перед тобой — то, что от неё осталось. Я превратил её в высушенный образец.
Лин Фэйтонг нахмурился:
— Что она сделала не так, что ты так жестоко обошёлся с той, кто делила с тобой ложе?
По правде говоря, с его нынешним положением Лин Фэйтонгу не следовало и не подобало задавать Юслиду подобные вопросы. Но как человек, психически здоровый и к тому же имеющий кое-какие связи с Фэн Вэйжаном, Лин Фэйтонг посчитал, что спросить об этом необходимо.