Эпилог
У Ньюта была пуля в мозгу.
Он не понимал, почему он до сих пор жив. Он вообще мало что понимал. Смутные воспоминания проносились в его больном сознании, и он знал, что смерть вот-вот настигнет его. Какую бы субстанцию ни называл мир жизнью, она быстро вытекала из него, не по каплям, а проливными каскадами через прорванную плотину.
Томми застрелил его.
Потеряв голову от ярости, вызванной Вспышкой, Ньют заставил его сделать это. Он умолял его сделать это. Он заставлял его сделать это. Он знал об этом только по обрывкам образов и чувств, как будто все это было сном. Но резкая боль в черепе и померкший мир дали ему понять, что все это было слишком реально. Вспышка разгорелась в нем как никогда раньше, извержение чистого безумия. Он почти ослеп от белого тумана, не мог слышать из-за шума в ушах, ярость была настолько сильной, что полностью овладела им, как будто какой-то безумный тиран захватил его душу.
Детали тускнели и исчезали из виду.
— Ньют.
Женский голос. Мягкий, обращенный прямо к его уху. Он сразу же подумал об ангелах и небесах, задался вопросом, не предстоит ли ему узнать какую-то очень хорошую новость о загробной жизни.
Ангел продолжил.
— Ньют, надеюсь, ты меня слышишь. Мне жаль говорить, что твои жизненные показатели угасают, и у нас мало времени. Мы пытались спасти тебя, честное слово. Мы пытались спасти тебя всеми доступными нам средствами.
Он попытался заговорить, но было ясно, что это больше никогда не повторится. Почему эта женщина говорила с ним? Кто это был? Почему они пытались спасти его? Несмотря на ускользающую жизнь, он помнил Кейшу. Данте. Джеки. Он улыбнулся, хоть и только в своем разрушенном сознании.
Снова голос.
— Ньют, послушай меня. Есть вещи, которые ты должен знать. Соня – твоя сестра, и она жива. Я постараюсь справиться с её спасением лучше, чем с твоим. Обещаю.
Ньюту было трудно соображать. Труднее, чем когда-либо. Мысли перестали формироваться в какую-либо связную форму. Но он осознавал прилив чувств, охвативших его сердце. Соня была жива. Соня была жива. Радость сменялась печалью от того, что он больше никогда не увидит ее, не вспомнит о ней.
Ангел заговорил снова.
— Ньют, я знаю, ты считаешь, что твоя жизнь не так важна, как все остальные, что ты - пустая трата времени, потому что у тебя нет иммунитета. — Он услышал гул неистовых голосов, не имевших формы, но он закончился чем-то похожим на хныканье женщины, прежде чем она продолжила. — О, Ньют, мне так жаль. Просто знай: у Сони есть иммунитет, а у тебя нет, и вы родные брат и сестра, и именно поэтому нам пришлось изучать вас и будем продолжать это делать после... — Она прочистила горло, как гром среди ясного неба. — Должна быть какая-то связь, что-то, что покажет, почему вирус действует на тебя, а на нее - нет. Я буду работать над этим до последнего вздоха.
Ньют не знал, была ли смерть такой для всех людей, но он ощущал ее присутствие. Хотя его разум погрузился в хаос, он видел Жизнь как свет, а Смерть - как нечто, способное погасить его. Теперь она глубоко вдохнула, готовая взорваться со всей мощью вселенной, готовая задуть свечу, которой был Ньют. Воздух вырвался изо рта Смерти, и Ньют почувствовал - и увидел - как свет слабеет, слабеет, почти исчез.
Ангел заговорил в последний раз.
— У меня твой дневник, Ньют. Даже если это мой последний поступок на этой Богом забытой планете, я передам его Томасу. Они должны знать, что ты запомнил.
Томми, подумал Ньют. Томми поймет.
И тут свет погас.