Тёмный Город.

Тёмный город засыпает.
Просыпается убийца.
Он идёт и освещает себе путь.
Кто же станет новой жертвой,
Кто её посмел обидеть,
Кто посмел обидеть девочку его?

В ночь на тринадцатое июня в отделение полиции поступил звонок от Грейс Уилсон. С дрожью в голосе она просила быстрее приехать, потому что они с дядей стали новой жертвой убийцы.

Отряд примчался быстро. Они ворвались в дом, полный тишины, но не обнаружили ничего, что могло бы угрожать жизни Уилсонов.

— Что случилось? — спросил отец.

— Здесь знак, — Грейс указала на стену. На бледных обоях отчётливо и ярко пылала чёрная буква А.

— Осмотреть всё, — скомандовал отец, и отряд разделился по комнатам в поисках убийцы.

Они осмотрели буквально каждый уголок, составили протокол, обсудили всё с Грейс и Бобом Уилсоном, но не было буквально ни одной наводящей подсказки. Переходя ко второму плану, полиция пошла опрашивать соседей в надежде на глупую мысль, что кто-то из них поздней ночью выглядывал в окно и видел, как кто-то пробирается в дом Уилсонов.

Буквально каждому человеку пришлось объяснять, почему в столь позднее время их беспокоит полиция и почему их визит нельзя отложить на попозже. Все с сонными лицами отвечали, что в три часа ночи они спали, пока полиция не постучала в двери дома Дебби Бэй. Она уже была совсем немощной и ездила на кресле-каталке. Она медленно-медленно открыла двери и пропустила в свой дом отца и его коллег.

— Я засыпаю вечером, — сказала она. — Но сегодня я выпила слишком много чая с бубликами из корицы и пшеничной муки, поэтому не могу уснуть уже третий час подряд.

— Отлично, — улыбнулся отец. — Может вы видели кого-нибудь на улице буквально полчаса назад.

— По-моему, — она показала пальцем на Боба Уилсона, — я видела, как вы возвращались домой.

— О нет, — тут же ответил он. — Весь день я был дома.

— Странно, кто же это тогда был? — удивлённо призадумалась Дебби Бэй. — К вам приехали гости?

Грецс отрицательно показала головой, при этом намекнув отряду, что Дебби Бэй может быть и не в себе.

— Очень странно, — размышляла она. — Я ещё долго сидела на своей веранде, наблюдала за городом, и что-то я не припоминаю, чтобы этот молодой человек вышел из вашего дома.

— Маньяк мог выбежать из заднего окна, — предположила Грейс, обращаясь к полиции.

— Нет-нет, я бы увидела, как человек убегает в другую сторону. Он определённо не вышел из вашего дома. Советую вам осмотреть ваш дом.

Мой отец слегка призадумался. Время было позднее, соображалось с трудом. Все мысли направлены были в основном на подавление сна, поэтому голову не осиняли абсолютно никакие идеи.

— Нам стоит осмотреть дом ещё раз? — предложил Тони.

Папа с минуту помедлил, тихо размышляя над случившимся.

— Нет, — сказал он. — Возьмите этих двоих.

Позже, в отделении полиции Грейс Уилсон призналась, что все убийства в городе – дело рук её дяди.
***
За большим столом сидели мой отец, Усач-Бородач, Робинсон, Тони, приехавшие из других городов следователи и Грейс.

Отец открыл большую тетрадь, взял в руки ручку. Следователь из Нью-Йорка положил на стол небольшое устройство – диктофон. Отец сложил руки, устремил взгляд на Грейс и сказал:

— Ты признаёшь, что все убийства совершил твой дядя?

— Нет, — уверенно ответила она. — Не все убийства принадлежат ему. Некоторые были и моими.

По кабинету послышались возгласы сотрудников полиции.

— Первой жертвой был мистер Келли, учитель химии, — произнёс отец, когда в кабинете замолчали. — Не объяснишь, за что он был убит?

— Второй жертвой, — еле слышно сказала она.

По кабинету опять побежались слабые покашливания, выражающие полное презрение к девочке-подростку.

— Что? — не веря своим ушам, спросил папа.

— Мистер Келли – это вторая жертва, — повторила Грейс.

— Кто же был первой?

Грейс секунду помолчала.

— Алекс Самитьер. 

Гласное имя громко оглушило комнату. На долгую секунду в комнате наступило молчание. Потом Грейс с иронией в голосе промолвила:

— Мистер Кларк, не правда ли вы замяли это дело?

На моего отца устремили взгляды все приезжие следователи. Но ему, казалось, не было до этого никакого дела. Грейс только что призналась, что Самитьера убила она, не кто-то другой. Отец хотел, чтобы она повторяла это раз за разом.

— Самитьер умер от передоза, — объяснился он.

— Невозможно умереть от лёгких наркотиков, которые он курил, — твёрдым голосом сказала Грейс. — Почему вы не стали разбираться, кто подсыпал ему более сильные?

Казалось, Грейс поставила в тупик моего отца. Будь я в этой комнате, я бы налетела на неё как никогда раньше. Почти уверена, что мой папа хотел сделать то же самое.

— А я знаю, — улыбнулась Грейс. — Вы хотели прикрыть своего сына.

— Мистер Кларк, — прозвучал в кабинете гласный голос незнакомого следователя. — О чём говорит эта девчонка.

— О том, что Самитьер обманул бедную Бэллу Кларк, — начала Грейс. — Брэд хотел заступиться за сестру, но Самитьер разрушил его жизнь. Вы, как отец, правда подозревали своего сына в убийстве Алекса?

Отец тихо помолчал, но потом без стеснения сказал:

— Да. Я сомневался в своём сыне. Признаюсь, что единственным подозреваемым был мой сын, поэтому я закрыл дело.

— А зря, — засмеялась Грейс.  — Вы могли бы предотвратить все последующие убийства в городе, а вместо этого больше года жили с осознанием, что ваш сын мог убить человека.

— Каковы были ваши мотивы? — отошёл от темы отец.

— Мотивы? Вы ведь знаете, насколько ужасным человеком был Алекс. Я просто хотела покончить с ним навсегда. Разве вам не хотелось того же?

— Значит, ты признаёшь, что убила Самитьера просто так.

— Алекс делал вид, что я ему интересна, — понурила голову Грейс. — Он так нагло играл моими чувствами, а я наивно верила каждому его слову. Когда я оставалась с ним наедине, он был другим. Он превращался в доброго, дружелюбного Алекса, которым никогда не был в обществе. Я считала себя особенной, думая, что рядом со мной он настоящий.

Она остановилась, и следователи заметили, как на её лице блеснула слеза.

— Я думала, что мои чувства к нему взаимны. По крайне мере, он вёл себя так, будто я не безразлична ему. Однажды мы провели с ним одну ночь. Я думала, это будет начало наших новых отношений, но он бросил меня на следующий день. Просто представляете? Так вообще делается в мире?

— Да, — утвердительно ответил Тони, и все повернулись в его сторону. — А о чём ты думала? Ты же знала, как он поступил с Бэлл. Тебе это разве ни о чём не сказало?

— Нет, — выкрикнула она. — Я жила в другом мире, где всё было по-другому. Алекс был первым парнем, с которым мне было настолько хорошо. И он был первым, кто причинил мне столь огромную боль. Когда я рассказала своему дяде о случившемся, он хотел разобраться с ним тем же способом что и Брэдли, но он решил, что это слишком просто для такого человека как он. Дядя предложил мне подсыпать ему метамфетамин в его травку на вечеринке. Он убедил меня, что после этого Самитьер ляжет в больницу с отравлением и не сможет прийти в себя больше двух месяцев.

Грейс замолчала, ловя на себе шокирующие взгляды следователей.

— Но его организм оказался слишком слабым, — усмехнулась она. — И он умер... Упс!

По комнате пробежался её тихий смех. Женщина-психотерапев что-то громко запечатала по клавиатуре, Тони тяжело выдохнул, встрепенув этим всю аудиорию рядом. Мой отец запросил продолжения.

— Вторая жертва, — сказала Грейс. — Мистер Келли. Все считают его первым, потому что это первый человек, которого мы решили пометить. Символ "А", который мой дядя оставил на стене школьной кладовки на самом деле означает Алекс.

— Простите, — спросила женщина-психотерапевт. — Мне интересно, почему вы с дядей выбрали инициал, связанный именно с Алексом?

Грейс слегка задумалась, но её вовсе не сбил с толку это вопрос.

— Просто я убила Алекса, — объяснила она. — С него всё началось. Я назвала его открывашкой, — и она злорадно улыбнулась.

— Вы не хотели создать в город нелепый слух, будто бы призрак Самитьера убивает людей? — вновь попросила ответа женщина.

— Нет.

— Так что сделал тебе учитель химии? — вернулся к прежней теме отец.

— Он не верил в меня.

И она замолчала, не желая продолжать рассказ. Отцу пришлось вытягивать её из недолгого раздумья.

— Для меня смыслом жизни было стать врачом. Я с детства хотела спасать жизни людей. У меня была мечта целого года обучения – выиграть конкурс по химии и биологии, проводившийся в рамками нашего штата, а если не выиграть, но хотя бы поучаствовать в нём. Я обратилась к Келли с просьбой дать мне место в конкурсе, но он сказал, что будет лучше, если оно достанется какой-то девчонке старше меня на год. Он буквально вытолкнул меня из кабинета, пока я упрашивала его выдвинуть двух участников от школы. Я много думала об этом, долго страдала и плакала от того, что любимый учитель в школе лично сказал мне, что я могу не справиться с этой задачей. Дядя видел это всё, и он сказал, что всё можно исправить. Кажется, он напомнил мне о своём обещании, которое дал маме, пока она была в больнице перед её смертью. Он сказал, что будет всегда на моей стороне при любых обстоятельствах. Он обещал защищать меня от таких людей, которые будут обижать меня.

— И он.., — прошептал кто-то из следователей.

— И он убил его.

— Зачем на стене остался знак? — спросил отец. — Вы уже планировали следующее убийство?

— Я нет, — покачала она головой, снова пустив слезу. — Но дядя собирался открыть сезон возмездия.

— Что?

— Он собирался наказать всех, кто обижал меня. Всех людей, которые относились ко мне так или иначе плохо должны были умереть.

— Что сделала тебе моя дочь? — спросил отец, не обращая внимания ни на следователей, ни на диктофон, стоящий на столе.

— А вас только это и волнует, мистер Кларк? — улыбнулась Грейс. — Вы опережаете события. Всё по порядку. Итак, вторая жертва – Бонет Херолайн.

В комнате наступила снова тишина. Грейс, убедившись, что никто не спешит перебить её, медленно и тихо продолжила свой рассказ. Уверена, ей нравилось управлять целым отрядом и следователями, возможно, это было последнее, от чего она хотела получить удовольствие.

— Как я сказала уже раньше, Келли разрушил мою мечту, отдал место в конкурсе девчонке, которая не может связать и двух слов об органической химии. Я не могла поверить в то, что именно она поедет в Сиэтл представлять нашу школу. Это было для меня сильным ударом. Я никак не могла найти объяснение тому, что именно эта девочка займёт моё место, пока я не узнала кое-что. Её отец, Бонет Херолайн, оплатил школе её участие в конкурсе. Вы можете себе представить, я с пятого класса изучаю биологию на повышенном уровне, постоянно практикую знания в химии, а она, на последнем году обучения решила пойти на косметолога, а чтобы поступить в университет, ей нужно было удостоверение об участии в приличном конкурсе. Бонет решил купить любовь дочери, которую бросил несколько лет назад, а она слепо приняла это. Вот что было обидно. Все мои старания длиною в года были просто тщетны.

— Что насчёт Рэя? — резко перебил её Тони. — Ты ведь разрушила его мечту точно так же.

— Мистер Кларк, — Грейс повернулась к моему отцу. — Если ваш подчинённый будет перебивать меня, я больше не скажу ни слова.

— Мои сотрудники имеют право задавать вопросы, — вздохнул он. — Ваше право отвечать или сохранять молчание.

— Как я уже сказала: всё по порядку.

— Продолжайте.

— Я обратилась к Лили с просьбой отказаться от конкурса. Я ей объяснила, почему для меня так важно участие в нём. Но Лили, как оказалось, была эгоисткой. Она рассказала всё Бонету, и он лично в довольно грубой форме попросил меня больше не лезти в их дела.

— Это стало причиной убийства? — спросил отец. — Так и записывать: грубое обращение?

— Циничность, алчность и эгоизм, — добавила Грейс. — Среди этих двух мы выбрали убить Бонета, так мы наказали сразу двоих. Убив Лили, ничего не произошло бы, Бонет ушёл бы в запой на некоторое время, а потом всё вернулось к привычной жизни, правда мать Лили было жалко, она хорошо относилась ко мне, когда я приходила в её магазин, поэтому Лили осталась жива. А Бонет, ох, смерть Бонета означала бы крушение всех его сделок, онулирование его счёта и дом, так и не переписанный ни на чьё имя. У бедной Лили просто не осталось бы постоянно оплачивающего её капризы человека. Она и сейчас не может прийти в себя от осознания, что единственный доход в их семье – это теперь зарплата матери.

По комнате опять пробежались странные звуки следователей, которые, пытаясь представить эту картину, в сотый раз поражались всему ужасу, творившемуся в голове у этой девчонки.

— Следующим был Генри Абердин, — вывел их из раздумий мой отец. — Девятнадцатилетний парнишка, которые бывает в городе раза два в месяц. Зачем нужно было убивать того, кто давно уже не живёт в Тенебрисе?

— Бывших жителей Тенебриса не бывает, — улыбнулась Грейс. — Но причина другая, Генри опять-таки обидел меня. Так как он хорошо общался с Самитьером, он был одним из организаторов вечеринки по случаю годовщины смерти Алекса. Признаюсь, я не хотела идти, но, чувствуя, что я обязана быть там хотя бы из-за того, что я стала виной его смерти, я решила заехать в дом Самитьеров. Знаете, я вошла в дом и поняла, что скучаю по нему. Я давно уже не любила его, я даже простила его, но в этом доме я снова ощутила грустный запах этой семьи и снова вспомнила о том, как мне нравилось проводить с ним время. Я долго сидела в его комнате, пока не вошёл Генри Абердин. Он был пьян, с сигаретой в руках и насмешливой улыбкой на лице. Он смотрел на меня и громко смеялся. Он стал напоминать мне о том, что было между нами с Алексом. Я должна отдать должное Алексу, он никому не рассказывал об этом. Использовал меня, но никому не проболтался. Оказалось, только Генри знал эту историю. Абердин буквально в лицо начал издеваться надо мной. Я уже бесилась от этого. Но, так как я стыдилась этого больше всего в своей жизни, то решила, что Генри нельзя просто так оставлять. Я оставила знак на стенах дома Самитьеров, а уже через пару дней мой дядя убил Абердина.

— Только потому, что он посмеялся? — спросил кто-то из толпы.

— Я боялась, что он расскажет кому-то ещё, но это не самое главное. Вы только представьте, мне было плохо, а он смеялся мне в лицо.

— Ты же понимаешь, что он был не в себе.

— Он тоже курил наркотики, конечно я понимаю. Но разве это его освобождает? Он мог хотя бы попытаться быть человечным в этот момент.

— Прошло больше года, а он никому не рассказал ваш с Алексом секрет. А в момент вашей встречи он был просто невменяем.

— Но какой в этом смысл, если мне было от этого обидно, — чуть ли не выкрикнула Грейс.

— Он был не виновен, — твердили следователи.

— Но мне было обидно, — кричала Грейс, начиная реветь.

— Тихо! — ударил по столу мой отец. — Грейс, продолжай.

— Не буду, — уверенно и громко ответила она, смахивая с лица слёзы. — Я не собираюсь общаться с людьми, которые открыто осуждают меня.

— Конечно, тебя все осудят, — выкрикнул какой-то следователь. — Ты, всё-таки, убила людей.

— Я отказываюсь от своих показаний, — поднялась со стула Грейс. — Требую своего адвоката.

— Хочешь устроить перерыв? — спросил мой отец.

— Я хочу пить.

Грейс вывели из кабинета допроса. В это время к моему отцу подошла женщина-психотерапевт.

— Вы что-то вынесли из её признаний? — спросил отец.

— Она абсолютно невменяема. Мне известно о её травме детства, вызванной смертью родителей. Учитывая это, а также и то, что её дядя уже проходил лечение в психической больнице, я с уверенностью могу сказать, что она психически не здорова.

— Она ведь посещала психолога, который не признавал её опасной для общества.

— Она сумасшедшая, как и её дядя. Ей нужна была гораздо большая помощь, чем пара консультаций с психологом. Тем более с психологом, который не смог признать её психически больной. Вероятно, она ходила к человеку, который знал своё дело очень плохо.

— Вы правы, — согласился отец. — Судя по её признаниям, она до безумия сумасшедшая девчонка.

— Такое бывает, когда человек долгое время чувствует себя ничтожным в обществе людей, которые не поддерживают его, — продолжила женщина. — А смерть родителей, жизнь со странным дядей, пережитое первое предательство от Алекса только подкрерляют её депрессию. Будьте помягче с ней, мистер Кларк.

Мой отец пообещал это. В этот день он готов был идти на любые уступки. Он был действительно счастлив, не столько от того, что ему наконец удалось поймать убийцу, сколько от освобождения тяжёлого балласта.

   В эту минуту папа уже начинал чувствовать как сил но он соскучился по своему сыну, как сильно ждёт встречи с ним, как он пылает мечтой о том, чтобы просто пожать ему руку, зная, что этой рукой он никогда никого не убивал.

Между тем Грейс вернулась в кабинет. Она села за стул и уставилась на отца так, будто читала его мысли. Теперь он был уверен на все сто процентов – она сумасшедшая.

— Метьюз Джексон, — выговорил отец. — За что твой дядя ранил его?

— Это была я, мистер Кларк, — ответила она. — Кажется, это случилось на дне рождения у Эрики. К тому времени уже утвердился знак убийцы, а Метьюз позволил себе пошутить над этим. Я просто не могла позволить всем думать, будто с этим знаком можно так просто шутить. Но так же я не могла убить Метьюза, ведь он никогда не обижал меня. Ко мне в голову пришла гениальная мысль – я могла ранить его, при этом оставив живым. Вы уже знаете, что я готовилась к экзаменам в медицинском колледже, поэтому для меня не составляло труда всадить ему нож между печенью и сердцем, при этом не задев важные для жизни органы.

— Как тебе удалось сделать это и остаться незамеченной.

— Я ушла с вечеринки и пошла домой. Там я взяла дядин чёрный костюм и маску для мотоциклистов. Я так и шла по городу. Мне повезло – я не встретила никого, кроме Дебби Бэй, она стала кричать мне вслед, что сейчас вызовет полицию, если я не сниму маску, но я быстро скрылась с её улицы. Должно быть, она решила, что ей показалось, раз она так и не вызвала копов... У меня пересозло в горле, дайте воды.

Ей принесли стакан с чистой фильтровальной водой. Она машинально выхлебала его весь до дна и, вытерев рукавом губы, продолжила свой рассказ:

— Мы с Эрикой были подругами. Я часто видела, как она сбегает ночью из дома через окно в коридоре на втором этаже. Точно так же мы с Белл часто поднимались в её комнату и уходили под утро. Я повторила этот трюк и попала на второй этаж. Эрика запрещала подниматься туда, когда устраивала тусовки, поэтому там никого не было. Я знала, что рано или поздно Юз окажется здесь, потому что Эрика обещала заставить его оттереть всё, что он нарисовал. Он пришёл слегка подвыпивший с ведром и тряпкой. Он не собирался делать это самостоятельно, ведь это же сам Метьюз Джексон, разве он может делать такую грязную работу, — она усмехнулась. — Я ранила его прежде, чем девятиклассники, которым он заплатил, поднялись. Я убежала быстро, и никто меня не заметил. Если вы хотите снова осудить меня, то лучше молчите.

Никто даже и словом не обмолвился. Она довольно улыбнулась и продолжила.

— Дебби Бэй была в этот день необычайно груба со мной не только, когда я пробегала мимо в маске мотоциклиста, но и когда я возвращалась со школы. Она грубила всем подряд, спросите у любого. Но в этот день я была в самом паршивом настроении. Встреча с Дебби Бэй напомнила мне тот случай, когда она убила мою собаку. Это случилось в прошлом году. Бэй объяснила это тем, что мой Чакки мешал ей спать, — Грейс впервые проявила чувства сочувствия, это заметили все в кабинете, и заметили, как она стыдливо прятала слезу. — Я скучаю до сих пор по его добрым глазам. И скучала тогда ещё больше. Я подумала, что мне так противно думать о Дебби Бэй только на время, оно пройдёт, и я перестану хотеть убить её, но прошло больше недели, а я до сих пор хотела стереть её с лица нашего города. Я пометила её дом, а вы, тупые полицейские, взяли Бэй под свою охрану. Вы сидели и круглые сутки защищали эту чёкнутую бабку. При всём желании мы с дядей не смогли бы подобраться к ней. Но мы придумали кое-что получше: мы убили всех её кошек. Это было гениально. Дебби Бэй смогла почувствовать то же, что ощущала я в своё время.

— Убийство кошек не было спланированным? — уточнил отец.

— Нет. Точно так же, как и следующее убийство.

— Ты сейчас говоришь про Зака Эрджея, школьного уборщика?

— Бедняжка оказался не в том месте в минуту моей слабости.

— Насколько мне известно, в школе в этот день была моя дочь с друзьями и сотрудник моего отделения.

— Да, — кивнула Грейс. — Мы сидели в классе и клеили на доску цветные стикеры.

— Ты пометила кого-то из этих ребят?

— Я пометила всех. Кроме Тони, конечно же.

— Что они тебе сделали?

— Мы хотели разыграть учителей нашей школы, пришли среди ночи в класс английского языка и наклеили стикеры на доску. Правда это смешно по сравнению с тем, что проделала ваша дочь в компании Эрики, Фила и Кевина. Когда они сказали мне, что стриптизёрша на детском конкурсе была их идеей, я была крайне огорчена, — голос Грейс стал более медлительным. — То есть, я понимала, что между собой они дружат дольше, а оттого, наверное,   крепче, но мне было обидно, что они не позвали меня устраивать розыгрыш вместе с ними.

Грейс начала тяжело дышать, а затем остановилась совсем. Моему отцу пришлось поторопить её.

— Бэлл и Эрика были моими единственными подругами, Фила и Рэя я считала своими друзьями, пусть не лучшими, но друзьями, которые устраивают розыгрыши вместе, Кевин же был для меня даже больше, чем друг. Он помог мне лишь однажды, а я не могла выбросить это из головы долгие месяцы. Понимаете, я вроде как влюбилась в Кевина? И знаете, это больно понимать, что друзья, парень, который нравится тебе до безумия – все они забыли о тебе в какой-то момент.

Она опять помолчала, вероятно, вспоминая подробности прошедшего несколько месяцев назад случая.

— Помните, мистер Райт, — она повернулась к Тони. — Помните, вы пришли ещё до того, как я вышла в уборную. Я пыталась успокоить себя в ванной перед зеркалом, мне так советовал психолог, но я злилась на каждого, кто был в этот момент в классе английского. Я не хотела убивать своих друзей, но зачем-то, я нарисовала знак на шкафчиках школы. Поднялась такая шумиха! — и она весело заулыбалась с красными глазами. — Было невероятно смешно наблюдать за этим. Все куда-то бегут, полиция снуёт по кабинетами школы, а мои друзья стоят с такими лицами, будто только что увидели призрака. Меня это веселило до безумия. Но к утру следующего дня я поняла, что нельзя оставлять так просто знак на стенах школы. Что бы тогда подумал город, если бы убийца не выполнил своего обещания? К тому же, я начинала скучать по своим друзьям. Мне казалось, они напуганы так сильно, что я была готова простить каждого из них. Мне просто повезло, что в эту смену работал Зак.

— И ты решила убить его? — выразил кто-то своё недовольство. — Просто так?

— Я бы не делала этого, если бы он ни разу не сделал мне ничего плохого, но он постоянно ворчал на меня из-за грязной обуви, он постоянно выгонял меня из коридоров школы, чтобы он мог помыть паркет, а когда он увидел, как я курю в женском туалете, просто доложил об этом директору. Он ничего не сказал, даже не подал знака, что мне стоит волноваться об этом, прошёл мимо меня, а потом рассказал всё директору. Если бы он просто был добрее к людям, я бы не позволила дяде оборвать его жизнь.

— Разве так делает маньяк, которого боялся весь город? — удивился один следователь. — Сам не может дать себе определённый ответ, меняет решения постоянно. Почему все жители боялись этого?

— Потому что это безумие, — сверкнула глазами Грейс. — Я могла пометить одного человека, а убить другого, и никто бы не узнал, что к чему на самом деле.

— Ты сказала, что ты могла убить? — переспросил мой папа. — Разве не твой дядя делал грязную работу за тебя?

— Он не делал за меня, как вы выразились, грязной работы, он защищал меня. И да, если вы не поняли ещё, это я убила Алекса, я ранила Мэтьюза, я сделала и ещё кое-что, мистер Кларк.

— Ты разрушила жизнь моей дочери, — ответил за неё папа.

— Вы слишком драматизируете. Я лишь сделала её сильнее.

— Продолжай, Грейс Уилсон. Как вы с дядей убили школьного уборщика?

— Мой дядя взял нож, пошёл в школу посреди ночи, а потом вернулся, когда я уже спала. Вот и вся история.

— Ты никогда не интересовалась, как он делает это? — удивился отец.

— Я не люблю представлять лица перепуганных людей. Мне хватило Метьюза на всю жизнь, — она помолчала, а потом добавила, — И Кевина.

— Что? — переспросил отец. — Это ты убила Кевина?

— Мы договорились, что вы не будете перебивать меня.

— Ладно. Продолжай, Грейс. Следующий был Уильям Брайан.

Грейс отвела взгляд в сторону, но потом нашла в себе силы смотреть прямо в лицо полиции и следователям, как делала это до этого.

— Это было самое тяжёлое убийство для моего дяди. По-моему, для Бэлл это тоже было первое убийство, трагичность которой была настолько ощутима.

— Моя дочь работала няней у сына мистера Брайна.

— Она была няней мальчика, который лично увидел убийство отца.

— Калеб рассказывал, что видел человека в чёрном костюме и в маске. Мы это всё уже знаем. Единственное, что нам интересно – каковы мотивы?

— Значит, вы хотите сказать, что вам не интересно узнать, что ваша дочь оказала нам большую помощь в этом деле.

Мой отец устремил на неё долгий и пронзительный взгляд.

— Дело в том, что долгое время мой дядя не мог пробраться в полностью защищенный дом. И на работе Уильяма, и когда он ехал в машине – везде он был в безопасности. Но однажды Бэлл не закрыла форточку в доме, и это сыграло свою роль.

— Хочешь возложить на неё свою ответственность? Хочешь показать, что кто-то, помимо тебя тоже в чём-то виноват? — почти выкрикнул папа.

— Нет, — промямлила Грейс. — Но факт остаётся фактом – без Бэлл у нас бы ничего не вышло.

— Ты можешь замолчать? — закричал папа. — Докладывай мотивы, ясно?

— Мистер Кларк, — кто-то из следователей хотел что-то сказать, но решил не встревать в разговор.

— Он догадывался, — сказала Грейс.

— О чём?

— О том, что за убийствами стоит наша семья.

— Почему тогда он не приходил к нам в полицию?

— К него не было доказательств.

— С чего вы взяли, что он подозревает вас?

— Мой дядя стоял в магазине. В этот момент к нему подошёл Уилья. Он стал задавать провокационные вопросы. После чего он подошёл ко мне и спросил: "А ты, Грейс, уже нашла баллончик с чёрной краской. Ты же ищешь его, не так ли?"

— То есть, — мой отец взял ручку в руки. В этот момент где-то застучали клавиши ноутбука. — Он подозревал вас. Так?

— Так. Мы должны были расправиться с ним как можно скорей, пока он не зашёл слишком далеко.

Грейс дала время следователям, чтобы они записали её слова, а затем продолжила:

— Мы медленно подошли к самому интересному, — сверкнула глазами Грейс. — после Уильяма Брайана я пометила Изабеллу Кларк.

— Изабеллу Кларк, — повторил папа. — Мою дочь.

— Да, вашу дочь. Я сильно разозлилась на неё. Как я уже сказала, я была влюблена в Кевина, влюблена до безумия. Уж не знаю, как это выходило, но его образ никогда не покидал мою голову. Белл была его лучшей подругой, я завидовала ей каждый раз, когда видела их вдвоём в школьном коридоре или когда слышала их смех на уроках химии. Каждый раз, когда они были вместе, меня разрывало на части. Больше всего мне хотелось бы оказаться на её месте, иметь такую же возможность проводить с ним кучу времени, болтать вдвоём по телефону, гулять, сидеть вместе на уроках, пусть даже и вести себя как простые друзья, но я хотела бы просто общаться с ним так же близко, как и она. Всё это время я тихо завидовала ей, но никогда не чувствовала к ней ненависти, потому что понимала – они всего-лишь друзья.

— Так что же случилось потом? — спросил папа, понимая, что он сам не знает подробностей жизни своей дочери.

— Когда-то мы сидели с Белл и Эрикой втроём. Мы обсуждали мальчиков или что-то ещё такое ненавязчивое. Всё было хорошо. Правда хорошо. А потом Белл сказала, что она, кажется, нравится Кевину. Нет, она была уверена, она была уверена, что он чуть ли не признался ей в симпатии. Это стало моей последней каплей. С этого момента я возненавидела Белл.

— И всё же, — со злостью произнёс отец. — Ты не убила её.

— Да, мистер Кларк. И вовсе не потому, что её отец главный шериф города. Я пометила её в то время, пока она была на весеннем балу. Если бы я знала, что она пошла на бал не с Кевином, то нашла бы в себе силы не пробираться в ваш дом. Но я не знала, что это Фил, а не Кев влюблён в вашу дочь. Всё, что я знала, так это то, что Белл сама решилась позвать Кевина на бал и это заставляло меня навсегда распрощаться с ней. Сейчас я смеюсь над собой. Я думала, что Кевин на школьном балу влюбляется в Белл, а на самом деле он в это время влюблялся в совершенно другую девушку.

У папы, казалось, дергался левый глаз. Он мало слушал речи Грейс. Его голову заполняли мысли о возможности необратимых действий. Вам знакомо чувство, когда вы избегаете чего-то ужасного, но почему-то вместо радости, вы начинаете думать о том, что могло бы случиться в обратном случае? Вы уже чувствуете огромный страх, муражки пробегают по коже. А казалось бы, всё вроде даже хорошо, но вы отчего-то боитесь теперь только больше. Мой отец точно так же сидел между небом и землёй, не в силах перестать думать о том, что меня могло бы больше не быть.

— Я знала, что Белл остаётся этой ночью одна. И это было самым лучшим вариантом. Пока я пробиралась в ваш дом, знакомый до такой степени, что я знала даже пароль от сигнализации, мой дядя поджидал её у школы. Убивать так быстро её никто не хотел, но её испуг был бы бесценным. Мой дядя не преследовал её до самого дома. Она бежала так быстро, что он потерял её из виду, когда она неслась по лестнице у холма. Он признавался мне, что у него закололо в печени, и он потерял много времени, пытаясь отдышаться. Когда он подошёл к вашему дому, там уже никого не было. У нас не было абсолютно никаких догадок, где может быть моя подруга, но Белл снова оказала нам услугу, написав в общий чат, что Тони Райт забрал её к себе домой. Почему-то, с ней нам хотелось разобраться в этот же день. Мы прекрасно понимали, что потом её увезут куда-нибудь, где её будет не достать, так что мой дядя поехал к дому Тони. Но ничего не вышло.

Папа и половины не уловил из того, в чём только что признавалась Грейс, но он прекрасно уловил одно: это было что-то страшное, то, что творилось в голове этих двоих родственников было до безумия страшным сумасшествием.

— Но Беллу никуда не увезли, — еле шевеля языком, промямлил он. — Ничего не мешало вам прийти в наш дом.

— И попасться в вашу ловушку? — засмеялась Грейс. — Фил прибежал к Белл на следующий день, и в тот же день мы узнали о вашем тупом плане. Вот умора! Вы столько времени потеряли, ожидая, когда кто-нибудь придёт, а на самом деле лишь играли сами с собой, я в это время наблюдала за вами, заливаясь хохотом.

— А что насчёт письма?

— Письмо – это проявление моей искренности. Единственная, кому удалось избежать наказания – это Белл. Её не было в школе не так уж и долго, но за это время я почувствовало одиночество. Ни Кев с Филом, ни Эрика с Рэем, никто из них даже ни разу не заговорил со мной. Я вдруг поняла – Бэлл моя единственная подруга. Только она проявляла ко мне чувства дружбы. Без неё я даже ни разу не подходила к Эрике, как и она ко мне. Никто на меня и внимания не обратил, — злобно проговорила Грейс и замолчала.

Тишина сохранялась недолго. Точнее, она длилась дольше, чем длились обычные паузы, но все настолько увлеклись мыслями о безумии происходящего, что даже не успели за счётом времени. Грейс вдруг добавила:

— Белл всегда была добра ко мне – это её и спасло.

Уголки рта моего отца слегка приподнялись.

— Когда я узнала, что она встречалась с Тони, мне захотелось разрушить их отношения. Не знаю даже как объяснить это. Мне просто хотелось, чтобы она тоже не была счастлива, как и я. Если вы получили конверт с фотографиями, то знайте, что это была я.

— Что? — недоверчиво посмотрел на неё мой отец. — О каких фотографиях идёт речь?

— Я выслала снимки Беллы и Тони. Как они обнимаются и целуются.

— В этом не было необходимости, потому что я всё знал, — коротко отрезал мой отец. И хоть Тони и хотел что-то спросить, он жестом остановил его, и попросил Грейс продолжить рассказ.

— Я хотела дружить с Белл, — добавила Грейс. — А Эрика нам мешала. Тогда у меня впервые зародилась идея убить и её.

— Но до этого ты убила совсем другого человека.

— Кевин, — опустила голову вниз Грейс. — Все решили, что бедный мальчик был убит из-за своей речи, которую он произнёс в школе. На самом деле его не стала по моей вине. На уроке химии его поставили в пару со мной. Нам задали вырастить домашние кристаллы, и мы с ним решили делать это  у него. Когда я пришла, всё действительно было хорошо, мы вполне мило общались, мне даже показалось, что я могу быть симпатична ему. И знаете, я прямо сказала об этом. Призналась, что он нравится мне. А он... Он усмехнулся. Он посмеялся надо мной. А потом ещё добавил, что ему нравится Джесс. Серая мышка Джесс. Что в ней такого?

Грейс обратилась к людям. Казалось, она делает это специально, чтобы получить ответы на свои вопросы.

— Искренность, — ответил отец. — Простота и великодушие.

— Это всё...

— Всё, чего нет у тебя, — продолжил за неё отец.

Она могла бы разозлиться, но молча кивнула, приняв это, как чистую правду.

— Я разозлилась на него, — продолжила она. — Я была в такой ярости, что схватила нож, лежащий на кухонном столе и...

Она не закончила, но все поняли.

— Единственный из всех жертв, который не был предупреждён, — задумчиво проговорила она. — Мой Кевин... Я долго жалела, что его больше нет. Я ненадела себя за это, а когда в больнице сказали, что он может выжить, я встала перед серьёзным выбором. Подумать сложно, но Кевин мог бы жить, если бы я не подсыпала ему антибиотик в донорскую кровь. Мне стыдно, — и у Грейс проступились слёзы. — Но я снова убила его. Я прекрасно знала, что у него есть шанс. Но я так сильно боялась, что, очнувшись, весь город узнает обо мне... Я стояла перед сложным выбором: я или Кевин. В этом случае я была эгоисткой.

Пришлось принести для Грейс несколько салфеток и подождать, пока она придёт в себя, чтобы закончить свою исповедь. Прошло порядком двадцать минут, когда на готова была сделать это. Близилась последняя история, последняя жертва. Мечты и надежды Рэя Паттерсона.

— Итак, — сказала она. — Я уже говорила, что собиралась убить Эрику? Рэй здесь ни при чём. Он виноват лишь в том, что тоже забыл обо мне. Мне смешно теперь думать, что раньше я считала его своим другом. Фила, Кевина, Эрику и Рэя. Я достаточно сломала жизнь Фила, сломала Белл, хотя совсем не хотела этого, а Рэя я собиралась удушить тем, что он мог спасти человека, свою любимую девушку. Когда я ставила его перед выбором, я была уверена на все сто процентов, что Рэй не сможет разрушить свою жизнь ради Эрики. Но я ошибалась, — она улыбнулась. — Я принесла в бутылке с шампанским снотворное, чтобы ребята уснули, а заодно и я, чтобы не вызывать лишних подозрений, и к тому же, я не хотела видеть, как умирает моя подруга, поэтому попросила дядю дать мне еще снотворного, когда он придёт к нам Но всё пошло иначе. Совсем не так, как мы представляли. Я никогда не думала, что их любовь может быть настолько сильной. Разве люди могут потерять мечту ради любви?

— Могут, — сказал папа. — Но ты никогда этого не поймёшь.

— Почему никогда?

Но никто не решился сказать вслух. Поэтому Грейс сказала это сама.

— Потому что мне светит пожизненное.
***
Я приехала утром с мамой и братом. К этому времени слушание Грейс уже подходило к концу. Я не знала ничего, кроме того, что виной всему была моя подруга. Не спрашивайте, что я могла чувствовать в это время. Разве я могла что-то чувствовать? Грейс Уилсон всегда была для  меня загадкой. Я никогда не могла понять её, поэтому считала, что нельзя просто вваливаться в её мир, построенный ею в её же голове. Оказалось, загадка, что была в Грейс Уилсон была настолько ужасной, что я не могла воспринять её ещё несколько дней.

Пока мы не приехали в Тенебрис, я не верила в правдивость всего услышанного мной. Брэдли остановил машину возле участка. Мы сидели не очень долго. После полудня я видела, как выводят Боба Уилсона, садят в полицейскую машину и он навсегда покидает наш город. Вслед за ним вывели Грейс. Я вышла из машины, пока её вели в наручниках до машины полиции. Я ещё не знала, куда её отправят и что будет происходить с ней в будущем, но очень надеялась, что в её жизни больше никогда не будет ничего хорошего.

Узнав меня, она кивнула мне. У меня ком встал в горле. При всём желании я бы не могла сделать того же. Я даже не проводила её взглядом. На неё мне было даже больно смотреть. Я возненавидела её так сильно, что готова была сорваться с места и собственноручно заставить её испытать всё то же, что испытывал каждый из жителей города.

Её завели в машину, и Грейс навсегда исчезла из жизни Тенебриса.

Теперь Тёмный город был спокоен. Всё закончилось. Больше ничего не вернётся на свои круги. Но память и страх останутся в душах каждого ещё надолго. Пройдёт не меньше десяти лет, когда люди снова разучатся запирать двери на замки, когда последний житель Тенебриса отключит систему сигнализации в своём доме, когда мы все перестанем содрагаться при виде крашенной букве А на стенах домов. Пройдёт ещё много лет, но никто не забудет каждого человека, который мог бы сейчас идти по нашим улицам, видеть то же, что видим и мы, кто мог быть рядом с нами, кто мог быть жителем Тенебриса. Алекс Самитьер, мистер Келли, Бонет Херолайн, Генри, Зак Эрджей, Уильям Брайан и Кевин Батлер – имена, которые останутся в моей памяти до конца жизни. Я буду помнить до конца каждую мелочь своей юности. Разве можно забыть эти прекрасные моменты? Каждый день, что я встречала друзей, каждый переулок своего города, его каждого жителя и странные привычки этих людей – разве всё это может стереться из моей памяти? Нет. Никогда и ни за что.

Отец вышел через несколько минут. Машин уже не было вокруг нас. Он выглядел счастливым.

— Дело можно считать закрытым? — улыбнулась мама.

— Впереди нас ждёт ещё куча заморочек с бумагами, суд, перераспределения и прочая мутная ересь. Сейчас важно не это.

— Город, наконец, свободен, — сказал брат.

— Брэд, — подошёл папа к нему. — Прости, что не верил тебе.

— Не верил чему? — не понял Брэдли. Он пожал руку, которую впервые за долгое время ему протянул папа.

— Как у меня вообще могли быть сомнения...— прошептал папа и обнял его.

Я вдруг заметила, что что-то в нём изменилось. Он теперь смотрит на Брэдли с большой гордостью. И на меня он смотрит иначе, будто я выросла в его глазах. Теперь он гордится своими детьми.  Наша мама тоже.