Тёмный Город.

 Отряд полиции приступил к плану С. Впервые в жизни я была посвящена в него и впервые в жизни стала его основной составляющей частью.  

  — Возможно, маньяк ещё и хакер,— сказала я, когда мы с полицейским отрядом собирались в кабинете отца. Нас было шесть человек, и впервые кто-то из них слушал меня, в особенности отец. 

  — Откуда такие выводы?— спросил отец.

— Я писала в чат друзьям, что нахожусь у Тони. Как ещё маньяк мог узнать о том, что я у него?

— Только прочитав эти сообщения,— размышляя, сказал Усач-Бородач.

— Если я напишу в чат ещё раз, что остаюсь дома на небольшой промежуток времени, есть вероятность, что он придёт к нам домой и вы сможете поймать его.

 Я ждала, что отец будет возражать, но, на редкость, он отреагировал довольно спокойно.

— Это опасно,— первей его сказал Тони.

— Если отряд полиции будет дома, то нет,— ответил ему мистер Робинсон.

— У него есть пистолет, он может стрелять с улицы, и он сможет пробить стекло в окне, как вы собираетесь ловить его в таком случае.

 Я посмотрела на отца, на его долгие раздумья о моих словах и о словах Тони.

— У нас дома стоят пуленепробиваемые стёкла,— сказал он. — Но это не важно, потому что я в любом случае против такого плана. 

  — Что, если Белл просто напишет в чат, что находится дома. На самом деле, ей не обязательно там оставаться, она может уехать в другой город, — предложил Тони.

— Стэн, я понимаю тебя, — начал говорить Усач. — Любой был бы против такого плана, но мы должны делать что-то, чтобы защитить и других жителей тоже.

В кабинете нависла тишина. Если все совещания в участке проходили именно так, то я даже не знаю, как полиция приходила к каким-либо решениям вообще.

— Маньяк в сотый раз показал нам, что он не глуп. И если Белла покинет город, а в сети будет писать другое, он сумеет догадаться. Он сможет догадаться и о ловушке которая будет поджидать его. Откуда у вас такое самомнение, что он окажется обычным глупцом, когда он несколько раз показывал нам свою смекалку?

Все снова замолчали. Многие устремились взгляд на меня, прося сделать что-то, что могло бы переубедить отца.

— Я буду дома. Дома будет отряд и мама. Дома можешь быть и ты. Если ты останешься, это будет опасно? — спросила я.

— Он поймёт, что тут что-то не так. Давайте остановимся на плане В, дождёмся хакера из Сиэтла, который покажет нам, кто ещё заходил на страницу моей дочери.

— Хакера надо ждать не менее двух недель, — ответил Робинсон. — Ты же сам понимаешь, Шеф, план С пожалуй, единственное решение в таком случае.

— Брэдли же учится на программиста, — снова сказала я. — Можно попросить его, если он не сможет сделать это сам, тогда попросит кого-нибудь из знакомых.

— Программист и хакер это разные вещи, — ответил мне Тони.

— Ты думаешь, что в университете Сиэтла не найдётся никого, кто сумел бы вычислить номер компьютера, с которого был выполнен заход?

Я знала, отцу не нравилось то, что его дети были привязаны к расследованию, но ему нужно было мириться с этим. Он шериф, и то, что на протяжении долгих рабочих лет ему ни разу не приходилось делать столь сложных решений, не оправдывает его. Вопреки себе, он должен был пойти на это.

— Я позвоню Брэдли после совещания. Что касается Белл, я против. И это мы ещё не спросили Вуд, она тем более не придёт в восторг от этого.

Отец встал со стула и поспешил уйти. Взглядом обведя его коллег, я увидела, каким разочарованным взглядом они смотрели ему вслед. Я знала о чём они думали: такой человек, как мой отец, не имеет права называться их начальством. Но что поделать, если помимо шерифа, он был ещё и отцом.

— Стой, пап, — я побежала за ним.

Он становился на улице, возле машины, но не открыл её, дожидаясь моих слов.

— Почему? — спросила я.

— Ты ещё спрашиваешь? Почему, интересно, я не хочу подвергать тебя опасности? Ты только думаешь, что отряд будет дома и сможет спасти тебя, но это не так, понимаешь, не так. Это лишь иллюзия того, что они защитят тебя. Где гарантия, что маньяк не выстрелит в тебя раньше, чем мы в него?

— Я не об этом. Почему ты не можешь смириться с тем, что я уже взрослая. Мне через год восемнадцать. Ты думаешь, во взрослой жизни мне не будет угрожать опасность?

— Но пока я могу предотвратить это, я буду стараться до последнего.

— Ты можешь поймать его, понимаешь ты это или нет? Дай мне, пожалуйста, хотя бы раз в жизни сделать что-то действительно полезное!

Меня терзали мысли о том, что до своей смерти я не сделала ничего стоящего. Умирать мне не хотелось, но и умирать, зная, что в своей жизни я не совершила даже малейшего подвига, даже его попытки, я не хотела тем более.

— Когда я был юн, и шерифом был совсем другой человек, наш отряд ловил преступника. У нас был похожий план, приманкой была одна девушка из университета, в котором я учился. Мы были уверены, что всё идеально. И мы поймали преступника, но девушку спасти не удалось. Понимаешь, быть приманкой это правда очень опасно.

— Но ведь это не значит, что все приманки умирают.

— Почему ты так хочешь этого?

— Потому что я не хочу, чтобы убийства продолжались.

Отец посмотрел на меня, как на взрослого человека, такого умного и смелого, почти как он.

— Когда ты успела стать такой смелой? — спросил он.

Я улыбнулась. У меня это было в генах. Он тоже был смелым, смелее меня, ведь он, вопреки своему страху, дал согласие на проведение операции.
***
В доме всего было четыре полицейских. Тони, Усач-Бородач, Робинсон и Джи-Джи. Мой отец уехал отвозить машину за город, чтобы она не стояла на дворе и не создавала впечатления, что в доме есть кто-то, кроме меня. Моя мама, которую сложнее всех было уговорить на подобное мероприятие, стояла возле плиты, готовя овощной салат. Всегда, когда нервы у неё закипают, она успокаивает их за готовкой. Тем более, ей надо было обеспечить отряд ужином.

— Ты уже написала в чате, что осталась в доме одна? — спросил Робинсон.

— Я не могу просто так это написать. Надо, чтобы это выглядело естественно, будто я не акцентрирую на этом внимания.

— Ты хочешь сказать, что мы будем ждать подходящего случая? А что, если он настанет завтра или через день?

— Нужно просто поднять тему разговора правильно, — вмешался Тони. — Что обсуждается сейчас?

— Ничего, все в школе.

— Можешь попросить, чтобы тебе потом скинули домашку?

— Но друзья знают, что я никогда не прошу домашку.

Сзади мама сделала вид, что кашляет.

— Хорошо, я попрошу.

Я достала телефон и набрала короткое сообщение. Мне ответили быстро. На уроках химии Кевин обычно сидел в телефоне, поэтому он был единственным, кто прочитал моё сообщение.

— Что-то ответили? — спросил Робинсон.

— Кевин спрашивает, с каких пор я делаю домашку, заданную на уроках, на которых меня не было, — ответила я.

— Так ты значит не делаешь домашку? — спросила мама.

— Сейчас не об этом, — отмазнулась я. — Так что мне ответить ему?

— Скажи, что заняться дома нечем, — предложил Робинсон.

— Ребят, мне никогда не поверят, если я начну такое писать.

— Они хорошо знают тебя, но не убийца, — объяснил мне Тони. — Наша задача поймать маньяка, а не твоих друзей.

Я согласно кивнула и написала то, что предложил Робинсон. Никто не удивился моему неожиданному стремлению к учёбе. Кевина больше поразило то, что я, будучи помеченной, остаюсь у себя в доме.

— Он пишет, что думал, будто я в Сиэтле, — процитировала я.

— Скажи, что пока у Брэдли напряг с жильем, и ты пробудешь здесь примерно два-три дня, — сказала мама.

— Это всё бред какой-то, — промямлила я, набирая сообщение. — Мы самая неудачная команда обманщиков.

— Сейчас главное создать слух в городе, что ты всё ещё дома, — повторил Робинсон.

Я написала в чат, что мне не была предоставлена охрана, так как все копы заняты расследованием и вычислением убийцы в соседнем городе. Я писала полнейшую глупость о том, что мой отец оставляет меня и маму дома в совершенном одиночестве. Звучало всё это глупее некуда, но почему-то мне верили.

— А если за меня начнут волноваться, — спросила я.

— Не важно, — ответил Робинсон. — На момент этой операции у тебя нет друзей, нет одноклассников и знакомых. Просто будь готова к тому, что любой из твоих близких людей может оказаться маньяком.

— Но ведь маньяк не может быть подростком? — удивилась я.

— Может быть абсолютно всё.

Мы сидели два часа в гостиной. Окна были заперты, но шторы открыты, чтобы с улицы было заметно,что я нахожусь в доме. Отряд прятался за стеной, лестницей и шкафом. Мне же было запрещено включать телевизор, смотреть сериал или делать что-то, что отвлечёт моё внимание или нарушит тишину в доме. Должна признать, я не думала, что быть приманкой будет так скучно.

— Генри он убил почти через неделю, — сказала я. — Уборщика из школы после четырёх дней. Мы тоже будем так долго ждать?

— Тебе уже не нравится быть приманкой? — усмехнулся Робинсон.

— Я думала, что мне будет хотя бы разрешено смотреть сериал.

— Прости, но мы ожидаем убийцу.

— Я не понимаю, к чему такая настороженность. Он же не будет убивать меня, если я включу телевизор.

— Белл, — сказала мама. — Не спорь, пожалуйста. Если ты не заметила, эти люди сейчас спасают твою жизнь.

Я закатила глаза, потому что никто, кроме Тони не спасал мне жизнь. И я в этом деле не была последним человеком. Без подготовки и оружия я соглашалась оставаться в городе, хотя это для меня было опасно. Не знаю, откуда появилась такая смелость, но пока она была во мне, я не хотела терять её. Никогда.

Мама поднялась на второй этаж, чтобы провести уборку там. Исключением была моя комната, в которую больше никто не входил. На стене до сих пор чёрными красками была выведена метка. Никто не стирал её, потому что не мог смотреть на это. В особенности я. Я только вернулась домой из больницы, и эту ночь собиралась провести в комнате брата, а не собственной.

— Белл, — обратился ко мне Робинсон, всматриваясь в наш двор через прозрачную тюль. — К дому кто-то идёт. Это твой сверстник.

Робинсон скомандовал разойтись отряду по своим местам, я увидела, как они навели на вход пистолеты из своих убежищ. Мне снова стало страшно. Неужели я должна открыть двери?

— Кто бы это ни был, — повторил Робинсон. — Он может оказаться маньяком, так что не раскрывай нашу операцию.

Я кивнула и услышала стук в дверь. Я узнала его, подходя, чтобы открыть. Я отворила засов, невольно открыла перед собой деревянную дверь.

— Привет, Белл, — улыбнулся мне Фил.

— Привет, — сказала я. — Ты что-то хотел?

— Можно войти?

— Наверное, лучше тебе пойти домой.

— Ты, наверноe, ещё в обиде на меня, — начал Фил. В это время я посмотрела на Робинсона, который жестом показывал мне впустить моего друга.

— Ненадолго, — сказала я ему и пропустила его в комнату.

Фил срывал всю операцию, поэтому я старалась выпроводить его из дома, чего нельзя было сказать о полиции, они подозревали каждого, и, сидя в укрытиях, пытались вычислить моего друга. Это было глупо. Я точно была уверена в том, что это не он. Фил, мой друг, до безумия добрый парень, он просто не мог быть злодеем. И я не могла быть подругой убийцы.

— Ты должен быть в школе, — сказала я.

— А ты должна быть в другом городе, — ответил он.

Я уставилась на него, ожидая, что он либо отдаст мне домашку, которую я просила, либо объяснит, зачем пришёл.

— Почему ты здесь? — спросил он.

— Я же писала в чате, мне сейчас некуда поехать, поэтому три дня я буду здесь.

— А что твой отец?

— У нас дома пуленепробиваемые стёкла и сильная защита охраны.

— Но ведь маньяк как-то пробрался в дом, чтобы оставить знак.

— Не знаю, как он сделал это, да мне и не важно. Это всё? Может, пойдёшь домой?

Фил с удивлением посмотрел на меня.

— Я пришёл извиниться, — сказал он.

— Что? — удивилась я.

— За тот вечер.

Я огляделась по сторонам и увидела Тони, прячущегося за стеной. Казалось, мы оба не понимали, о чём говорит Фил.

— Я сильно напился и обидел тебя. Кевин сказал, что ты была очень рассержена, а Эрика говорит, что тебе было обидно, поэтому я и пришёл.

— Слушай, — сглотнула я. — Думаешь, мне есть дело до того, что произошло в тот вечер, помимо того, что меня хотели убить? Да я даже не помню из-за чего могла обидеться или растроиться.

— Тебе, может, и не важно, но я думал об этом все эти дни. Я обещал тебе, что не буду напиваться, мы вместе решили, что пробудем в трезвом состоянии весь вечер, но я подвёл тебя, и мне правда очень стыдно.

— Хорошо, Фил, я не обижаюсь.

— Ты же это просто так говоришь, чтобы я отстал от тебя.

— Не правда, — ответила я, хотя это было правдой.

— Да. Я же вижу, что ты до сих пор в обиде.

— Нет.

— Прости меня, Белл, я сказал тогда много лишнего.

— Но я даже не помню, чего ты сказал! — улыбнулась я.

— Зато помню я. И мне теперь стыдно.

Он улыбнулся мне, что заставило меня улыбнуться тоже.

— Ты кинула в меня это, когда уходила, — он достал из портфеля диадему королевы вечера.

Я взяла в руки небольшую корону, которую могла бы в любой момент купить за пару долларов. Только в этот момент я вспомнила, что в тот вечер стала королевой бала, вместе с Филом. Держа её, я вспоминала о том, что Кевин пошёл вместе с Джесс, над которой иногда посмеивался, я вспомнила песни, под которые мы с Филом танцевали, как Эр умоляла меня пойти в платье, Фил сказал мне, что я классная, танцевал со мной медленный танец, хотя не умел этого делать. Я вспомнила все те песни, под которые танцевала в тот вечер. И я вспомнила, как бежала от маньяка. Как увидела метку в доме. Как увидела его через оконную раму. Как закрывалась в ванной комнате.

— Спасибо, — улыбнулась я. — А тебе ещё не пора?

— Я не уйду, пока мистер Кларк не вернётся.

— Он скоро придёт.

— Я дождусь его, ладно?

— Нет, — злобно ответила я.

— А вдруг с тобой что-то случится? — спросил мой друг.

— Да что? — повысила я голос.

— Может убийца придёт за тобой?

В любой другой день забота Фила была бы для меня подарком, но только не в тот момент, когда в каждой углу дома стоял полицейский, выслушивая откровенные извинения. Меня начинало злить напорство моего друга. И пусть, он хотел помочь мне и он волновался за меня, это совсем не играло своей роли, я лишь хотела, чтобы он ушёл.

— Белл, — Фил настороженно посмотрел на шкаф с одеждой. —  Стой там, ладно.

Он пошёл к нему, а я не понимала, что он задумал. Он приблизился и быстрым рывком открыл двери. Робинсон вылетел из шкафа, а Фил испуганно отбежал в другую сторону. Мой друг уже готов был накинуться на него, но, заметив полицейскую форму, успокоился.

— Что это за фигня? — удивлённо проворчал он.

Из укрытий вышли и другие полицейские. Фил совсем растерялся, увидев вокруг людей, которые были с нами в одной комнате.

— Это ловушка, — объяснила я. — Мы ловим маньяка.

— Ты типа что ли приманка?

— Типа да.

Сперва он уставился на меня, как будто я только что призналась ему, что всё время нашего знакомства была спецагентом, а потом посмотрел на полицейских так, как будто они были сообщниками маньяка.

— Это нормально? — повысив голос, спросил он у Робинсона. — Вы должны охранять помеченных людей, а не приманивать с их помощью убийцу.

— Белл сама предложила такой вариант, — ответил Робинсон.

— Почему, когда пометили Дебби Бэй, ей была приставлена охрана, а как Белл, так её сразу сделали приманкой?

— Ты видел Дебби Бэй, —  подошёл к нему Робинсон. — Ей за семьдесят, какая из неё приманка?

— А Белл семнадцать, какая приманка может быть из неё?

— Успокойся, — таким же, как у Фила, повышенным голосом, попросила я. — Меня никто не заставлял, я сама захотела помочь

— Ты должна была валить из города. Ты что, не заметила, что все, кого пометил убийца умерли?

— Заметила, поэтому и хочу остановить это.

— Успокойся, мальчик, — Робинсон взял Фила за руку. — Здесь опытные люди, и наверное, мы сможем справиться без советов подростка с двумя судимостями.

Фил гневным взглядов окатил офицера и нервно дёрнул рукой, выпускаясь из схватки Робинсона.

— У тебя две судимости? — с удивлением посмотрела я на него, но он не ответил.

— Обязательно было врать в чате? — обратился он ко мне.

— Прости, мы думаем, что убийца хакер, — ответила я. — Можешь рассказать друзьям, что я выполняю лишь план копов?

Фил всё ещё злобно смотрел на меня, но уже не злился. Он кивнул, обещая, что расскажет всё Эрике и Грейс, пока они не прочитают сообщения в чате.

— Всё точно будет хорошо? — спросил он у Робинсона.

— Её охраняет сам шериф, как думаешь?

Фил улыбнулся и, не попрощавшись, пошёл к двери. Я проводила его взглядом, задержав взгляд на окне. Сквозь стекло я увидела чёрный джип рядом с домом.

— Стой, — остановила я друга. — Там машина, чёрная, она едет, очень медленно.

Все посмотрели в окно и увидели, как подозрительная машина без номеров, со скоростью черепахи едет по улице.

— Машина похожа на ту, что мы видели в вечер нападения, — сообщил Тони.

— Она без номеров, — сказал Фил. — Думаю, всё ясно.

Джип медленно проехал мимо нашего двора. Робинсон сообщил по рации моему отцу о приближении возможного маньяка. Но машина не остановилась рядом с нами. Если это и был маньяк, то он смог учуять, что в доме его ждёт засада.

— Открываем стрельбу по колёсам? — спросил Усач.

— Если это мирный житель? — спросил Тони.

— Без номеров?

— На счёт три, когда он подъедет к самому забору, — скомандовал Робинсон.

Команда переглянулись между собой и кивком одобрила план.

— Раз.

Тихий Джип проезжал мимо почты и издал громкий звук.

— Два-а.

Джип слегка покачнулся и будто бы унёсся с нашей улицы.

— Три!

Команда выбежала во двор, но джипа уже не было рядом.

— Чёрный джип без номеров движется по Нью-Стрит, — сообщил по рации Робинсон.

— Твою мать, — вырвалось у меня.

За весь день я не чувствовала себя в безопасности. После неудачной попытки прострелить шины джипа, я сомневалась, что даже приезд отца создаст для меня ту самую безопасную обстановку, в которой я очень нуждалась. Если честно, я больше не верила в полицию Тенебриса.
***
Во второй половине дня, когда отец вернулся домой, возле нашего дома остановился Брэдли, он отвёз Фила до дома, потому что копы утверждали, что ему должно быть страшно идти одному через весь город. Мой друг даже если и трусил, то не мог показать этого, он утверждал, что не боится маньяка, хотя бы даже из-за того, что он его не пометил. Мало что значат слова подростка, тем более, когда они кажутся безумно необдуманными.

Брэдли вернулся через пару минут с новостями:

— В общем, — присел он на диван рядом с мамой. — Я попросил профессора в институте провести анализ страницы, но выяснилось, что кроме Белл на её странице никто не был.

— Ты уверен? — спросил отец.

— Да, можете посмотреть, — брат вытащил листок с подробным графиком. — Здесь указано, где и когда Белл заходила на страницу. Как видите, адреса дома, школы, участкового отдела, дома Тони, и все они выполнены с одного устройства, то есть с телефона моей сестры.

Отряд оглянулся по сторонам, думая, что делать дальше. По сути, единственной надеждой у них оставался именно Брэдли с его связями в университете.

— В чате есть ещё мои друзья, — сказала я. — Может, убийца взломал кого-то из них.

— Они согласятся дать мне пароли от страницы?

— Даже я с большим трудом сказала тебе его, — улыбнулась я.

— Полиция имеет право изъять их телефоны, — заметил Робинсон.

— Ладно, — согласился отец. — Этим займутся Брэд и ты, Робинсон.

— Пап, я не твой подчинённый, — усмехнулся Брэдли.

— Но ты единственный здесь с машиной, так что либо побудешь сегодня личным водителем, либо дашь мне ключи.

— Ну уж нет, — мой брат поднялся с дивана и позвал Робинсона следовать за ним.

Почти два часа они не возвращались, хотя в их задачу входило посетить лишь пять человек. Всё это время я сидела дома, окружённая полицией и сплошной скукой. Со мной рядом постоянно была мама. Она не упускала возможности лишний раз потрогать мои волосы или руки. Ей не хватало слов выразить свой безумный страх, поэтому она сообщала мне об этом через прикосновения. Впервые я не реагировала слишком резко на её объятия и постоянное присутствие рядом. Впервые я сама желала побыть с ней в эти минуты. Я не рвалась к телефону или к прогулкам,  я мечтала просто сидеть рядом с ней, держать её за руку, улыбаться, будто всё по-прежнему хорошо и общаться так, словно я не должна скоро умереть.

Брэд и Робинсон вернулись ближе к шести часам вечера. Они сообщили, что все доверили им свои пароли.

— Я отправлю электронной почтой, — сказал мой брат. — Может, через пару дней мы уже узнаем, кого именно взломали, если, конечно, взлом был.

— Ты думаешь, что это не так? — спросил Усач.

— Я думаю, что есть и другие варианты узнать, где именно находится Белл.

— Ты, возможно, прав, но можешь предположить, как ещё можно узнать о местоположении человека?

— Проследить за ним, — пожал плечами Брэд. — Или, исходя из собственных соображений, вычислить это.

Точка зрения Брэдли была принята, но не обсуждаема. Пока что, отряд моего отца надеялся вычислить убийцу через компьютер, а Брэд заставлял их сомневаться в возможности этого.

— Это тебе, — он подал мне несколько листков бумаги. — Мы больше двадцати минут ждали, пока Эрика напишет тебе это.

Я улыбнулась, ощутив, что сейчас расплачусь. Моя Эрика, старая добрая Эр, как же мне её не хватало, её сумасшествия, её юмора и шуток, её вечной беготни за модой и стилем, её разговорах о мальчиках. Специально для меня она исписала две с половиной страницы с пожеланиями и сожалениями, она же ненавидит писать. В своём старом репертуаре она украсила обычную бумагу блёстками и стразами. Неужели, она сделала это только лишь за двадцать минут?

— Ребята очень волнуются, — заметил мой брат. — Особенно Эрика с Филом.

Когда наступила ночь, отряд разделился на тех, кто будет спать, а кто ждать преступника. Мой отец решил работать в две смены, а моя мама решила стать его последовательницей в этом.

Я поднялась на второй этаж, прошла мимо своей закрытой комнаты и постучалась к Брэдли.

— Я знал, что ты придёшь, — открыл он мне. — Заходи.

Я упала на его кровать, заняв большую часть половины.

— Помнишь наш уговор? — прилёг рядом брат. — Ты не пинаешься во сне, соблюдаешь единство территории и не стягиваешь за собой одеяло, когда будешь падать с кровати.

Я улыбнулась и повторила свои указания:

— Ты не сопишь, не закидываешь на меня ноги и не махаешься руками.

— И тот, кто проснётся первым имеет право нарисовать второму усы или обидное слово на лице.

Мы засмеялись, как в далёком детстве, когда мне было страшно засыпать одной и я приходила к Брэдли. Наверное, с самого детства я спешу к нему, когда мне страшно, а он, должно быть, будет моим вечным спасителем. И даже сейчас. Я знаю, он не будет спать, потому что должен охранять меня, и утром он не выспавшись поедет обратно в Сиэтл, а я даже не успею сказать ему спасибо, потому что он уйдёт прежде, чем я подойду к нему. Ведь это он, мой постоянно спасающий меня брат.

— Белл, — обратился он ко мне.

— Что? — не открывая глаз, спросила я.

— Только не умирай, ладно?

— Я постараюсь.

— Ради меня, пожалуйста. 

Я открыла глаза и кивнула ему.

— Ты должна мне, помнишь? — сказал он.

Конечно, я всё помнила, но почему-то не могла обещать ему ничего.

— Год назад в больнице я обещал тебе то же самое, и я сдержал своё слово, теперь твоя очередь.

— Обещаю...
***
В двенадцать часов следующего дня все были сонными. Брэдли уже уехал, а мама только заснула, перед самым утром. Отец ходил с красными глазами и полной рассеянностью. Наши минуты тянулись долго-долго. И мы почти уже потеряли надежду.

Мы заметили не сразу, что чёрный джип снова подъезжает к нашему дому. Двери открылись, вышел человек в мотошлеме.

— Фак, — сказала я, как только заметила его. — Он там.  Он подходит ко входу.

— Все по местам, — скомандовал отец и я осталась одна в комнате. В горле у меня встал горький ком, колени задрожали, а руки затряслись с бешенной скоростью.

— Он остановился, — сказала я, смотря в окно. — Стоит и смотрит на дом.

В ответ тишина, но в ней я слышу ответы и просьбы не бояться.

— Он подходит к почтовому ящику.

Я пыталась запомнить каждую деталь в маньяке: абсолютно чёрную одежду, мужские перчатки, массивные ботинки, широкие штаны.

— Он что-то кладёт туда, — повысила я голос. — Чёрт, он убегает! Он садится в машину, быстрее!

Вдруг все резко сорвались со своих мест и пулей вылетели из дома. Мигом каждый из полицейских очутился на улице, где чёрный джип уже почти заворачивал на другую улицу.

— Почта! — крикнула я и хотела было уже понестись туда.

— Стой, — меня остановил Тони. — Там может быть взрывчатка. Я сам.

— Оставить, Райт. Я пойду, — скомандовал отец.

— Пап! — попросила я.

Он уверенным шагом пошёл к ящику, я взяла Тони за руку, потому что мне стало безумно страшно, отряд уже запрыгнул в машину, что была припаркована недалеко и нёсся за преступником. Секунда отсчитывала каждый шаг отца. Кровь пульсировала по моим венам, слёзы сами заполнялись. Но Тони держит меня за руку, и это хоть совсем немного, но успокаивало. Папа открыл почтовый ящик, достал от туда конверт, вернулся к нам, раскрыл его и прочитал:

"Дорогой мистер Кларк,

Вынужден выразить своё восхищение тем, какую сложную операцию вы проделали. Должен признать, до вчерашнего дня я и не догадывался, что в доме меня ожидает засада. Ваш план почти сработал, вот только вы не учли, что весь город знает о том, как сильно вы любите свою дочь и никогда не допустите, чтобы она была в опасности. Признаюсь, я очарован. Меня восхищает ваша смелость и смелость вашей дочери.
Я впервые выхожу с вами на контакт, впервые предлагаю вам сделку, впервые отказываюсь убивать. Я оставлю живой вашу дочку, а она взамен не покинет город. Обещаю, что в Тенебрисе не произойдёт больше ни единого убийства, если я ещё иногда буду встречать её на наших улицах. С этого момента вам не стоит бояться, Белла Кларк будет под моей личной защитой.

Мистер А"