Тёмный Город.

Где-то был он, ходил совсем рядом, мог видеть каждого в лицо, мог выбрать совершенно любого, он мог выбрать меня. До конца я не могла поверить, что что-то крутилось внутри этого дома, пока я играла в молчанку с Тони. Кто был подавлен больше всех, так это Эрика, ведь это по её паркету ходил убийца, это у неё на стене Метьюз собственноручно нарисовал себе приговор, это она хозяйка дома и она хозяйка вечеринки. В два часа ночи они с Бэном ещё боялись вернуться в родные стены. Я вместе с ними сидела в отделении полиции. Моя мама примчалась первей меня и, только завидев меня издали, бросилась к нам с объятиями. Она обняла и Эрику с Бэном, которые не в силах были ответить ей чем-либо, Бэн лишь улыбкой кивнул ей, а Эрика смотрела в пустоту, кто знает, что крутились у неё на уме, но будь я ею, я бы ещё недели две не ложилась бы спать. Рэй отправил ей десять сообщений, но она даже на них не ответила, со мной она тем более не обронилась ни словом. Нас посадили в кабинет шерифа, но мы сидели не как дочь и её подруга, а как свидетели. Бэн дожидался нас в коридоре с моей мамой, которая всячески пыталась успокоить его и дозвониться до родителей Эрики, которые сейчас, видимо, находились где-то за городом.

— Эрика, — как можно нежней сказал мой отец. — Надеюсь, тебя успокоит новость о том, что Метьюз не умер.

— Что? — она подняла голову.

— Что? — повторила я.

— Убийца нанёс удар ножом в живот таким образом, что лезвие прошло мимо важных органов. Только что звонили из больницы, его состояние стабилизировалось, но он по прежнему не приходит в себя.

— Это же классно, — улыбнулась я.

Эрика самой наисчастливейшей улыбкой озарила весь кабинет.

— Это здорово, — сказал Тони, который играл сразу две роли: следователя и свидетеля. — Мы имеем в руках козырь. Когда Метьюз очнётся, он даст нам важнейшую информацию, которой раньше у нас не было.

— Теперь осталось только дождаться его полного выздоровления, — добавил отец. — А там уже дело пойдёт на лад. А к тебе, Эрика, у меня просьба, не могла бы ты составить список всех, кто был на вечеринке.

Она молча кивнула, пододвигая к себе листочек с ручкой. Эрика не любит больших и шумных вечеринок, поэтому всегда приглашает минимум народа, так что её список не обещал быть огромным. Правда, она не учла того, что многие хотели бы посетить её вечеринку, пусть даже и без приглашения. В этот день в её доме было намного больше неприглашённых гостей, чем ей хотелось бы.

— Посторонние люди не заходили в дом? — спросил мой отец.

— Без приглашения пришёл я, — ответил Тони.

— Значит проникнуть мог кто угодно? — спросил отец.

— Да, — кивнула я. — Было много тех, кого не звали.

— Я напишу только тех, кого звала, — сказала Эр. — И тех, кого видела у себя в доме.

— А пока что небольшая группа осмотрит местность, вероятно, должны найтись какие-нибудь зацепки.

Мы немного помолчали, смотря все на то, как Эрика быстро выводит ручкой на листке бумаги имена учеников школы Хистер Хай.

— Откуда убийца узнал, что Метьюз использовал его знак? — начал мой папа. — Вероятней всего, он был на этой вечеринке и всё видел.

— Или же увидел фотографию, которую Юз запостил в инстаграм, — воспротивилась я.

— Белла, позволь, мы будем разбираться сами, — строго посмотрел на меня папа. — Так что там насчёт твоего инстаграма?

— Метьюз запостил фотографию своего розыгрыша. У него больше тысячи подписчиков, почти вся школа, много людей из города подписаны на него. У него открытый аккаунт, зайти к нему мог кто угодно. Так что.., — я помолчала.

— Да, — кивнул папа. — Было несложно узнать о знаке. Сегодня ты молодец.

Я улыбнулась. Впервые отец похвалил меня в деле, в котором он был профи. Обычно, когда я пыталась строить свои догадки, он приводил качественные аргументы, чтобы доказать, что я абсолютно не права.

— Метьюз должен очнуться на неделе, — сказал отец. — Убийца в этом деле оплошал.

— Да, — согласился Тони. — Надо же было вставить лезвие так, чтобы не задеть ни единого органа.

— Такое бывает крайне редко.

— Здесь он, конечно, сильно лоханулся.

— Если, конечно, он не хотел оставить Метьюза живым.

Слова отца прозвучали громко и ясно, я сама подумывала над этим, Юз, в отличие от других жертв, сильно выделялся.

— Но зачем ему это делать? — удивился Тони.

— Пока что было три убийства, и каждой своей жертве маньяк нанёс ранение ножом в сердце, а Метьюз исключение: лезвие было воткнуто ему в живот, да ещё с такой аккуратностью, будто бы специально его хотели оставить живым.

— Я не понимаю, — выпалила я. — К чему это?

— Может, — начал Тони. — У убийцы существует определённый порядок, который он не хочет нарушать. Убийца предупреждает своих жертв о том, что скоро их убьёт, а Метьюз сделал это сам, так что маньяк не мог убить его. Это же не он пометил его.

— Это логично, — сказал отец.

— Вероятней всего, убийца – медик, — сказал Тони.

— Возможно. Только знающий человек мог вставить лезвие с такой точностью. Я сейчас же займусь списком всех живущих на данный момент людей с каким-либо медицинским образованием.

Мой отец соскочил с кресла и направился к шкафу с бумагами. Быстрыми движениями он начал искать и открывать различные папки. Этой ночью он не вернётся домой, поняла я, а потом поняла, что мой отец невероятный человек, он безумно умный и смелый. И разве такое можно было не заметить раньше?

— А что мне делать с этим? — подняла голову Эрика, закончив свой список. Все имена уместились на одной странице.

— Мы займёмся этим завтра утром, — сказал отец.
***
— Знаешь, что это означает? — запрыгивая на лестничный бардюр, сказал Кевин.

— Что? — спросила я.

Он чуть не потерял равновесие, стараясь пройти по старой трубе. В нашем городе, ближе к его концу, посреди пустынного поля, стоит старый заброшенный завод, порой мы приходим сюда, в основном только в тех случаях, когда ходить по одним и тем же местам в городе становится слишком скучно. Сейчас от завода остались лишь небольшая стена да пара труб, торчащих из разных мест, но этого достаточно, чтобы дать нам вдоволь полазить по старым заброшкам.

— Это значит, что убийца - Самитьер, — смотря на меня сверху, сказал Кевин. — Я так считаю.

Совсем рядом послышался негромкий, но слышный всем смех Фила. Он продвигался быстрей Кевина и был в двух метрах от него.

— Сами посудите, — ответил нам Кевин. — С химиком он никогда не ладил, с Бонетом соперничала его семья, с Генри они сто раз поссорились, пока курили травку, а Юз его лучший друг, а друзей не убивают.

— Ты пересмотрелся Скуби-Ду, — подошёл к нему Фил. — Или других мультиков.

— Я строю свою теорию.

— Это бред, а не теория.

— А с чего бы?

— С того, что призраков не существует.

— Интересно послушать, что думаешь ты?

— Думаю, что убийца психопат, и вероятней всего, в городе его никто ни разу не видел.

— С чего это вдруг? — спросила я.

— Чаще всего маньяки орудуют в других городах, чтобы не было подозрениий от своих же горожан.

— Ты сам думаешь, что говоришь? — воскликнул Кевин. — Зачем какому-то парню убивать незнакомых ему людей?

— Затем, что он поехавший придурок.

— Должны быть какие-то намерения, чтобы убить конкретно Генри. Неспроста же убийца предупреждает заранее о своих планах.

— Когда убийца – неадекватный, у него нет намерений.

— В это сложно верится.

— Сказал человек, который верит в приведений.

— Да, Кевин, — улыбнулась я. — Теория Фила звучит более правдоподобно.

Он слегка посмеялся. На самом деле он не верил в свою же теорию, мы тоже не верили в свои. Мы лишь только шутили по этому поводу, не воспринимали всерьёз. Да, нас слегка пугало то, что мы совсем недавно стояли с ним на одном паркете в доме Эрики, но мы не боялись, ведь мы ещё не поняли, что стоит начинать остерегаться его.

— Посмотрим, что вы скажете, когда Самитьер придёт к вам, — усмехнулся Кевин, он до сих пор говорил несерьёзно.

— Ты и правда думаешь, что он убьёт меня? — шутливо сказала я.

— Нет, — помотал головой Кевин. — Он и так виновен перед тобой.

— Успокойтесь, — добавил Фил. — Никого из нас не убьют.

— Да, — согласился Кевин. — Я более чем уверен, что нас это обойдёт стороной. Всегда всё веселье мимо нас.

Я слегка засмеялась, глядя на них снизу вверх.

— Но ведь он как-то пробрался на вечеринку к Эр, — сказала я.

Фил спрыгнул с батарей и очутился рядом со мной.

— И что говорит об этом твой отец?

Но я даже и не услышала его слов. Перед глазами встал его пьяный облик, когда он произносил "Я не хочу уходить от тебя". Я вдруг пожалела о том, что он этого не помнит.

— Твой отец что-то говорит про это? — повторил Фил.

— Не знаю, — неуверенно буркнула я. — Они составляют списки и проверяют дом. Наверное, папа что-то знает, но ему нельзя разглашать это мне.

— А как Эр? — спросил Кевин.

— Она попросила встретить её через час возле стадиона.

— Зачем?

— Не знаю, но нужно обязательно сходить, у неё сильный стресс или вроде того.

— А сейчас она где? — спросил Фил.

— Не знаю, после той ночи мы не общались.

— Прошло два дня.

— Для нас это большой срок.

— Всё будет хорошо, — сказал Фил.

— Я знаю.

— Пойдёмте, — Кев тоже спрыгнул с батареи.

 Мы спокойным шагом пошли по безлюдному полю, что располагалось на конце города. Когда-то в этом месте вовсю кипела жизнь, здесь работал завод по выплавке металла, и наш город был более большим и известным. Мне было пять лет, когда от этого места осталась лишь единственная низкая стена и тонкие трубы, соединяющие небольшие участки старой каменной стены. Раньше здесь работали люди, а теперь гуляют подростки. Гуляли и мы.

— Я бы тоже злился, если бы в моём коридоре кого-то хотели убить, — идя по дороге, сказал Кев.

— Понятное дело, — добавил Фил. — Кому вообще может такое понравится?

— А если честно... — спросила я немного осторожно, уже зная, что полной честности сейчас не будет. — Вам не страшно?

Ребята, что шли по сторонам от меня, недолго помолчали.

— Не совсем, — так же, как и я, тихо, ответил Фил.

— Я бы испугался, если бы увидел этот знак у себя дома, — сказал Кевин.

— Да вы шутите, — улыбнулась я, беря их обоих под ручки, как обычно я ходила с Эрикой. — Хоть немного, совсем чуть-чуть, но вы же боитесь?

Я посмотрела на Фила.

— А ты? — спросил он.

— Мой отец – шериф города. Чего мне бояться?

— Так не может быть, — улыбнулся Кевин. — Ты же девочка, ты по-любому боишься.

— Эй, — боком я толкнула его. — Сам девчонка.

— Что? — посмотрел он на меня.

— Что слышал, — усмехнулась я.

— Я редко соглашаюсь с тобой, Белл, — засмеялся Фил. — Но сейчас полностью солидарен.

Кевин остановился и с улыбкой на лице слегка подтолкнул Фила.

— Чего ты творишь, — засмеялся тот.

— Дерусь с девчонкой.

— Так, — Фил тоже дружески толкнул его.

— Девочки, не ссорьтесь, — обратилась я к друзьям. — Косметичка у меня.

Они посмотрели на меня не то улыбаясь, не то возмущаясь.

— Ты сейчас пожалеешь, — наигранно произнёс Кевин.

Мне вдруг стало смешно. На самом деле смешно. Из Кевина мог бы выйти отличный актёр. И я побежала от него и от Фила. Я знала, что они догонят меня за считаные секунды, но на пару мгновений, пока я убегала от них, я чувствовала себя превосходно.

— Кто последний до трассы, тот пивная банка Мартины Шеллинг, — послышался громкий голос Кевина.

Мартина Шеллинг – прескверная девчонка из школы, которая ненавидит Кевина с тех пор, как он отказался идти с ней на свидание и ненавидит Фила с тех пор, как он сделал то же самое.

Я громко засмеялась. Мне никогда их было не догнать. Но в этот раз я почему-то бежала впереди.

— Вам не догнать меня! — громко закричала я. Потом повторила ещё раз эту же фразу, громко смеясь.

— Думаешь? — они оказались в одно мгновение рядом со мной и обогнали меня.

Они уже далеко уносились от меня, а я всё ещё бежала по росистой сухой траве, где только недавно начал стаивать снег. Это безлюдное поле, по которому мы бежали, звонко смеясь и догоняя друг друга, только-только принимало нас в свои объятия. Там мне было хорошо, даже не понятно от чего. Наверное, просто потому, что со мной были друзья, мы просто могли бежать, и мимо нас удачно пронеслось не одно убийство. Страха почти не было. Мы ведь точно знали, что с нами никогда ничего плохого не случится. Мы просто не умеем притягивать к себя плохие события. Всё будет хорошо.

Я подбежала к трассе почти в то же время, что и ребята.

— Пивная банка, — засмеялся Кевин. — Как ты?

— Заткнись, — я провела по его волосам в другую сторону так, что его чёлка полезла на лоб.

— Не порти мою причёску, — аккуратно, но быстро он отмахнул мою руку.

— А то Кев тратит по часу на её укладку, — усмехнулся Фил.

— Серьёзно? — воскликнула я.

— Нет, — быстро сказал Кевин, но я сделала вид, что не услышала его слова.

— Даже я не трачу столько времени на все сборы, — засмеялась я.

— И даже Эрика, — добавил Фил.

И мы с ним засмеялись.

— Да неправда, — улыбнулся наш друг. — У меня от природы такая пышная чёлка.

Я не верила. Ни у кого нет таких волос. Хоть бы и пять минут, но Кев точно уделял своей укладке. А вот Фил нет. И от природы его волосы, разлетающиеся иногда в разные стороны, выглядят красиво и очень даже стильно. Я давно заметила, что мне почему-то нравится смотреть на его чёрные волосы, на чёлку, что падает ему на глаза, когда он на уроках слишком сильно наклоняется к столу, или на то, как развиваются его волосы, когда он выбегает на футбольное поле или когда забивает гол в ворота соперников. Я замечала не один раз, что мне в нём что-то очень даже обычное кажется по-особенному красивым. Я часто смотрю на людей и отмечаю про себя, что они прекрасны, но на Фила я смотрю так чаще всего. Наверное, он и правда особенный.

Мы, не спеша, почти всю дорогу обсуждая укладку Кевина, пошли к центру города, где нас уже дожидалась Эрика. Мы увидели её издали, она сидела, поправляя волосы, которые разлетались из-за ветра. Я ожидала, что встречу её в том же бесокойстве и страхе, в каком она была два дня назад, но, на моё удивление, она выглядела так, будто ничего и не произошло. Она, как и всегда, чуть выше поднимала голову, сидела с прямой осанкой и спокойно смотрела вокруг себя, будто недавно никого и не ранили в её доме.

К тому же, увидев нас издали, она поднялась со скамейке, и помахав нам, пошла навстречу. Я могла только лишь удивиться её быстрому возвращению.

— Как ты? — спросила я, как только она подошла к нам. Мы не стали обниматься, хотя делали это всегда, когда разлучались надолго. Хоть два дня и не столь большой срок, но в этот раз он протянулся значительно дольше, чем проходят самые обычные сорок восемь часов.

— Хорошо, — улыбнулась она.

Мы недоверчиво посмотрели на неё, и она это поняла.

— Да правда всё нормально, — повторила она.

— Серьёзно? — спросил Кев. — То есть, тебе всё равно, что в твоём доме зарезали Метьюза Джексона?

— Кевин! — вскрикнула я, потому что мне показался его тон слишком резким.

— Да что? — посмотрел он на меня.

— Можно было и помягче.

— Да нет же, — улыбнулась Эрика. — Помягче как раз-таки и не надо. Со мной так дома теперь разговаривают. Ужасно раздражает. Что касается Метьюза, то с этим тоже всё хорошо. Он жив, меня радует хотя бы это.

— Но у него одной почки теперь нет, — сказал Фил.

Мне тоже показалось, что он был достаточно дерзок. И я слегка толкнула его за руку, намекая на это.

— Я уже извинилась перед его родителями за это, — сказала подруга.

— Что? — удивилась я. — За что ты извинилась? За то, что их пьяный сын испортил твои обои в коридоре?

Эр усмехнулась, и принялась объяснять нам, что сделала это не из-за чувства вины, а из-за чувства некоего долга. И говорила она это так, что ей хотелось верить, даже понимая, что говорит она полнейший бред.

— А у нас кстати обои новые, — улыбнулась она потом. — Приходите посмотреть когда-нибудь.

— Да, — кивнул Фил. — Хорошо.

— Полиция ничего не сказала? — спросила я. — Ну, то есть, как маньяк попал в дом?

— Твой отец думает, что через окно.

— Разве ты не закрыла его?

— Думаешь, я помню? Это такие пустые мелочи, на которые я не обращала внимания всё это время. Да, я закрываю их теперь всегда, но ведь кто-то же мог их открыть.

— И как он узнал? — куда-то в пустоту спросила я.

— Интернет, всемирная паутина, — что-то ответила Эрика. — Я два дня слушала эти догадки. У меня уже болит голова от них.

— Представь, мой отец – шериф, — улыбнулась я. —Каждый день я только их и слушаю.

И мы пошли гулять, стараясь обсуждать что-то другое, кроме ранения Юза. Но это всё были тщетные попытки. Мы каждый и каждый раз возвращались к тому, как подобное вообще могло произойти в доме Хьюзов. Мы строили свои догадки о том, кто мог бы оказаться маньяком (я снова выслушала глупую историю о призраке Самитьера и о психопате из соседнего города). И признаюсь, меня это заинтересовало, но не более чем на один вечер. Когда я вернулась домой и снова услышала болтовню отца за обеднённым столом об уликах оставленных на паркете, то только того и желала, как быстрее бы уйти в свою комнату, чтобы загрузить себя чем-нибудь другим.