Не останавливай меня

Будто можно было придумать что-то более будоражащее и странное, чем разговор отца и сына сегодняшним вечером. И я никогда бы не позволила себе такой наглости — подслушивать за чужой семейной драмой, но как-то так сложилось, что всё, что касалось Роя, вероломным образом ломало все препятствия и достигало меня. Я никогда не считала себя той, что будет лесть в личные дела другого человека до той степени, какую я демонстрировала сейчас. Будучи невольным свидетелем щекотливой ситуации, я теперь просто не могла спокойно уйти обратно к гостям. И я бы, возможно, сгорела со стыда, выслушивая негодования собственной совести, но меня спасал секретарь Митчел, который находился рядышком. Мы оба, как любопытная прислуга, пытались уследить за очередной драмой наших хозяев, приложившись ухом к едва прикрытой тонкой двери. Только вот секретарь мистера Клауда действительно мог ощущать нечто подобное, когда я должна была волноваться за Роя, что узнал сегодня то, чего не должен был знать.

Мы с секретарем Митчелом терлись о дверь кабинета главного управляющего рестораном. Он любезно позволил дорогому гостю провести приватный разговор в стенах своего рабочего места, когда сам обязался пойти развлекать остальных гостей. Мы с мистером Митчелом любезно подождали, пока управляющий не скроется за дверью служебного помещения, и уже после подскочили к кабинету, дабы не пропустить всё самое главное.

— Я твой отец, Рой... — Грубый и низкий голос Эдгара Клауда всегда был пронзительным и будто сотрясал стены, даже если и звучал спокойно, как и сейчас. Мне, в прочем, было удивительно от того, что он смог держаться спокойно и, как казалось, даже отстраненно.

— Только на документах, — резко прервал старшего Рой. — Но не биологически... не могу поверить! — Он очень шумно выдохнул, отчего я тут же сглотнула. Захотелось ворваться и защитить. Закрыть его уши и обнять, не давая слушать отца. — А мама? Она... родила меня?

— Она.

— Уже что-то... — Рой тихо и нервно рассмеялся.

— Рой, это ничего не меняет.

— Не меняет? Да кто ты вообще такой?! — Рой сорвался на крик, который сам же и заглушил. Кажется, он никогда не мог сопротивляться отцу.

— Хоуп была моей женой, а ты всегда был моим ребенком.

— Когда ты появился в её жизни? Сколько мне было тогда?

— Она была беременна, когда мы сыграли свадьбу. — Мистер Клауд, кажется, зашевелился. Тогда я могла лишь представить, что же происходит в самом кабинете. Мы с секретарем не могли видеть, как вальяжно расседлал в кресле управляющего рестораном отец Роя, и как тихо и сжавшись сам Рой сидел на стуле по другую сторону большого дубового стола.

— О-отец... — Рой запнулся, обращаясь таким образом к своему собеседнику. — Просто... просто расскажи мне все.

— Рой, я никогда не хотел, чтобы ты знал, что произошло тогда.

— Я имею полное право! — Рой стукнул кулаком по столу, от чего мы с мистером Митчелом скривились, и я потерла ухо от неожиданного громкого звука. — Я хочу знать всё, что случилось.

— Что же... ты уже большой мальчик, — голос мистера Клауда звучал снисходительно, но разочарованно. — Большой, но все ещё такой слабак.

Я дернулась. Кажется, отец Роя всегда считал его таким. И, очевидно, это ему совершенно не нравилось. А Рой ведь был очень чутким и нежным, при том, что сила, которую я наблюдала в нём, всегда была большой. Рой, как мне всегда представлялось, боялся сделать больно кому-то, поэтому чаще всего приходилось делать больно себе самому.

— Хоуп не была без ума от меня, когда я определенно был готов обезумить от того, что она не стала моей. — Свой рассказ мистер Клауд начал уж очень издалека... — В общем, она пришла ко мне, когда у неё случились большие неприятности. Я, очевидно, принял её. И, как позже выяснилось, тебя я принял вместе с ней. Ты и Хоуп были для меня семьей. Мы с тобой и сейчас семья. — Последнее прозвучало с нажимом. Но Рой никак не реагировал, он предпочитал выслушать всё до конца. Возможно, он силился понять своего собственного отца и его поведение. — Ты был малышом, и, конечно, ничего не мог понять, но у твоей матери начались серьезные проблемы со здоровьем после родов.

— Что у неё болело?

Мы с секретарем Митчелом затаили дыхание, потому что всё это уже начало смахивать на сериал. Я была готова оформить платную подписку на подслушивание у этой двери, лишь бы узнать финал истории. Но, прошла уже минута без ответа. Всегда собранный и очень грамотный мистер Клауд погрузился в себя. Он мог заново переживать события, что произошли много лет назад. И всё в нем, даже голос, выдавали полное сопротивление воспоминаниям о прошлом. А я думала, что ему совершенно плевать на Роя и его чувства... Но сейчас этот мужчина говорил о том, что доставляло ему дискомфорт.

— Рой, у твоей мамы болела душа.

— Что ты такое говоришь?

— Я... точно не знаю, что именно она тогда переживала, потому что она никогда со мной не делилась своим состоянием. Однажды она просто закрылась в себе... думаю, на самом деле она всегда была закрыта для меня. — Как-то отстраненно заключил отец Роя.

— Так что было с моей мамой?

— Врачи диагностировали пограничное расстройство личности. Я был так привычен к её холодности, что не сразу обратил внимание на то, что и к тебе она стала относиться по-другому... — Мистер Клауд прочистил горло, а мне показалось, будто он задыхается. — Я слишком поздно обратился к специалистам.

— Что она такого делала?

— Хоуп... она вредила только себе, но, кто знает... она могла и с тобой что-нибудь сделать, поэтому я отправил её на лечение.

— Засунул её в дурку и забрал меня?

— Ты ничего не знаешь, Рой.

— Потому что ты никогда не говорил со мной о маме! — Рой повысил тон.

— Потому что мне до сих пор каждую ночь снится день её смерти! — В ответ мистер Клауд сорвался на крик, а я вжала голову в плечи, испугавшись. — Я могу неделями не спать, потому что Хоуп оставила меня, понимаешь ты это или нет?! Хоуп умирает каждую чёртову ночь! Каждую чёртову ночь! — Голос мужчины надломился, отчего он стал грузно и шумно дышать, как будто надолго задерживал дыхание.

Мне показалось, его отчаянье передалось и мне самой. Он действительно задыхался, но только от своих собственных чувств. Определенно точно можно было сказать, что мистер Клауд нуждался в помощи, но никак не хотел её принять. В этом-то его проблема и заключалась.

— Отец... — Рой прозвучал неожиданно тихо и тоскливо.

— Я виноват во всем, но что я мог тогда сделать?! Как мне нужно было поступить?! Хоуп не хотела оставаться в больнице, она скучала по тебе, но я просто хотел помочь! — Но его отец уже не мог остановиться. Мистер Клауд кричал, но его крик не был воинственным, он кричал так, как люди кричат от боли. — Хоуп сбежала... она села в эту чертову машину и поехала за тобой! Но как я мог оставить тебя ей?! Она могла делать больно мне... она и должна была сделать больно мне, но не собственному ребенку!

— Подожди... — Рой как-то резко и растерянно перебил отца. — Я, кажется, вспоминаю...

— Ты помнишь тот день? — Обескураженно спросил мистер Клауд.

— Она схватила меня прямо во время игры в футбол на заднем дворе школы... — Рой помолчал после сказанного около минуты. — Мама посадила меня в машину... а потом я очнулся уже в больнице... Почему я не помнил этого раньше?

— Когда ты очнулся мы с врачом поняли, что ты ничего не помнишь. Думаю, твой мозг сам предпочел скрыть эти воспоминания. Какой ребенок хочет помнить, как в разбитой машине умирает его мать. И я тогда сказал тебе, что...

— Ничего особенного, просто у тебя была высокая температура, сынок.

— Это ты запомнил.

— Потому что именно с этого дня я больше никогда не видел собственную мать. Просто не верится... — Рой произнес это очень тихо и шумно, из-за чего я едва разобрала его слова. Тогда он закрыл лицо своими ладонями, будто пытался скрыться от всего, что только что на него обрушилось.

Лавина тоски и боли накрыла его ещё с того момента, как спрятанные за тяжелыми замками сознания воспоминания стали рваться наружу.

— Ты думаешь, ты один такой? Думаешь, я не скучаю по ней каждый день? Думаешь, мне было не больно всё это время?

— Я знаю... я не справился. — Мистер Клауд звучал крайне подавлено, и его слова путались, чего раньше за ним не наблюдалось. — Я... Рой, я... просто, понимаешь, хотел, чтобы ты...

— Чтобы я стал таким же, как и ты? О, да, я понимаю. — Он винил во всем отца, но это не было похоже на раздражение. Возможно, потому что мистер Клауд сам никогда не отрицал своей вины. — Все это время я был таким покорным, потому что боялся потерять и тебя. После ухода мамы ты так изменился. Я больше ни разу не видел такой искренней улыбки. И до сегодняшнего дня я думал, что в этом есть моя вина... А теперь выясняется, что ты мне даже не родной.

— Рой, ты всегда будешь для меня родным сыном. Хочешь ты того или нет. — Только мистер Клауд знает, сколько правды было вложено в эти слова. Но мне искренне показалось, что это было сказано не в угоду сохранению его чистой репутации.

Умерла одна женщина, но боли от её ухода с лихвой хватило на двоих мужчин, которые справлялись с утратой совершенно по-разному. Казавшийся до сегодняшнего дня бесчувственным тираном мистер Клауд теперь выглядел для меня настолько уязвимым, что перехватывало дух. Его безупречная броня, что представала перед каждым нынче стала результатом невероятной работы, на которую ушло много лет... А Рой... парень, что казался главным хулиганом нашего района, теперь выглядел сломленным и потерянным ребенком, который решил отказаться от всего, что было близко сердцу, чтобы не пережить ничего подобного более никогда в жизни.

И как я могла обижаться на Роя?

Люди, что поумнее, всегда говорят что-то на подобии: другим делают больно те, кто сам испытывает боль. Но это правило работает только до тех пор, пока кто-нибудь не сделает больно тебе. В этом случае вряд ли захочется узнать о чужой боли, потому что сам ты будешь крайне сконцентрирован только на своей.

— Этого я не ожидал... — Тихо резюмировал мистер Митчел.

Я кивнула головой. Никто (даже сама чета Клаудов) явно не ожидал такого завершения этого вечера.

— Зачем вы вообще принесли сюда эти документы? — Я отлипла от двери. Вопросов к секретарю у меня было много.

— А, это... — все ещё прибывая в шоке, опомнился мистер Митчел. — Это просто копии. И я их получил прямо здесь. От представителя одного из бизнесменов, который уже давно конкурирует с мистером Клаудом за место в членах совета нашей Мэрии. Я просто не мог не доложить об этом. Такой компромат может решить многое... — Мистер Митчер вдруг дернулся, понимая, что опять выбалтывает слишком много. — Простите, называть имен не стану, сами понимаете...

— Да уж, понимаю, — недовольно ответила я.

Так всё это произошло из-за глупого желания обрести власть? Так оно всегда и заканчивается, полагаю. Хотя я не была в большом уж негодовании от всего этого. Мне даже казалось, эта ситуация стала отличной возможностью для Роя и его отца. Наконец они могли поговорить, чего раньше за ними не было замечено.

Наладится ли их отношения после сегодняшнего дня? Я думаю, что для этих двоих открытость сердца — что-то давно забытое и неправильное, но Рой уж точно был готов вернуться к себе самому, а значит, и принять, и простить своего отца. Я даже не уверена, что у него была настоящая обида на старшего родственника. Как я и говорила — Рой сильный. А главная сила человека заключена в сострадании и прощении. В открытом сердце нет места сжигающей дотла гордости и ненависти. Это удел слабых. И Рой уж точно не из слабаков.

Пока я думала об этом, уже не прислушиваясь к голосам за дверью, та распахнулась и Рой показался не в самом лучшем виде.

— Ты в порядке? — Ты серьезно, Бель? Вновь задаешь ему этот очевидно тупой вопрос?

— Нет, — Рой вдруг кисло улыбнулся. — Но у тебя на этот случай есть аптечка, верно?

Он шутит. Значит, мне не стоит сильно волноваться.

— Она пылиться без дела с твоего последнего визита.

— Можно воспользоваться ей вновь? — Рой взял меня за руку. — Сегодня мне больнее куда больше, чем в прошлый раз.

И он потянул меня прочь из узкого душного коридора, в котором мы с мистером Митчелом провели добрых полчаса.