ГЛАВА 43. «365 дней страсти»
1 августа.
Год.
Целый год с того момента, как всё началось между ними. С той дерзкой, немного пьяной ночи в клубе, где она — взрослая, красивая, уверенная, а он — отчаянный и влюблённый.
С тех пор всё изменилось.
А может, наоборот — всё только стало настоящим.
Жаркий вечер, Минск.
Ликуся возвращалась домой с очередной съёмки — уставшая, с камерой в одной руке и бутылкой воды в другой. Волосы собраны в небрежный хвост, тонкая майка прилипла к телу, жар в городе стоял такой, будто август решил напомнить, кто тут главный.
Открыв дверь, она почувствовала аромат — ваниль, мята и... цветы?
— Никит?
Он не ответил. В квартире горели только свечи.
И всё, абсолютно всё — от коридора до спальни — было украшено мягким светом, розами, лентами и... старыми фото.
На стене висело распечатанное их первое совместное селфи. В углу — расплывчатый кадр из клуба, где он держал её за талию. На столе — открытка с надписью:
«1.08. Точка отсчёта. Ликуся, спасибо, что выбрала меня».
Из колонок негромко играла песня. Та самая, что звучала в ту ночь — глубокий ритм.
Она улыбнулась, даже не веря до конца в происходящее.
— Никита?..
Он появился в дверях кухни. В белой рубашке, приоткрытой, в чёрных брюках, с чуть взъерошенными волосами и... взглядом, от которого дрожали колени.
— Привет, годовщина, — он усмехнулся. — Я хотел бы повторить ту ночь. Но... по-своему.
Он подошёл, взял у неё из рук всё, поставил на пол.
Молча притянул к себе, коснулся губами лба.
— Я помню каждую секунду, Ликусь. Как ты вошла. Как смеялась. Как оттолкнула. Как вернулась. И как вцепилась в меня, когда я сорвал с тебя платье.
— Ты был такой нахальный.
— А ты — такая сука, — прошептал он в губы, — что я до сих пор не могу без тебя.
Он не спешил.
Он дышал ею, как в первый раз.
Пальцы гладили её плечи, медленно стягивая тонкую майку.
Она не сопротивлялась — наоборот, впивалась ногтями в его спину, откидывая голову, шепча:
— Никит... это всё для меня?
— Каждый сантиметр. Каждый день.
Каждая минута — я помню.
Я тебя так...
Он не закончил. Просто прижал её к себе, прижал так, будто она исчезала в этом мире.
Позже — уже в спальне, под мягким светом свечей, он разложил на кровати фотографии, старые записки и... презерватив с той ночи. Нетронутый. В шутку сохранённый.
— Помнишь? Тогда мы забыли, — он усмехнулся.
— Мы не забыли. Мы были просто...
— Одержимы, — закончил он. — Как и сейчас.
Он уложил её на спину. Плавно, чувственно. С трепетом, в котором было всё — и год боли, и ревности, и флирта, и побед.
Поцеловал — сначала мягко. Потом глубже.
Языком обвел контур губ.
Спустился к ключицам, чуть покусал.
Ликуся выгнулась, прижавшись к нему — почти без одежды, горячая, дрожащая.
— Я помню, как ты шептала мне: «Хочу», — он провёл рукой по внутренней стороне её бедра, — сейчас хочешь?
— Да... — выдохнула она.
— Скажи.
— Хочу тебя, Никит... до безумия.
Он вошёл в неё медленно.
Как будто читал каждую эмоцию на её лице.
Ритм был не резкий, не агрессивный — он был такой, как и их история: страстный, чувственный, настоящий.
Она цеплялась за него, царапала, кусала. Он не сдерживал стонов — и не стыдился.
Они оба знали: это — не просто секс.
Это — отметка. Год. Любовь. Память.
После — он держал её в объятиях, гладя по спине.
— Знаешь, я всё ещё не верю, что это всё — реально. Что ты — моя.
— Я — твоя, Никита.
С 1 августа. Навсегда.
Он прижал её к груди. И в эту секунду весь мир сузился до одного дыхания.
Их. Совместного...