ГЛАВА 23.«Сгорают не только формулы»
(От лица Автора)
Катя выложила фото. Вроде ничего страшного: Ликуся выходит из школы, а через пару минут — Никита. Один кадр. Второй. Третий.
Подписала мерзко:
«Когда химичка слишком любит органику. 💋🔥 #педогидра»
История взорвалась в школьных чатах. Комментарии были отвратительные — половина девок либо хихикала, либо язвила, будто сама Катя сидела у них в постели. Мальчики — гыгыкали и слали Никите "красава, еби преподшу".
Никита посмотрел сторис, зажал челюсть. И уехал со школы.
Он не отвечал никому. Только написал одно:
"Увижу Катю — разъебу."
Ликуся сидела у себя дома, свернувшись на диване, без макияжа, с кружкой остывшего кофе.
Кажется, хуже уже не станет.
Слухи. Звонки от директора. Мать Никиты.
И... он молчит. Второй день.
Может, сдал назад? Может, понял, что слишком рискованно?
Её глаза предательски щипало. Она сжала плед.
— Сука, слабачка. Опять сбежала.
Словно внутри были две версии её самой.
Одна — взрослая, ответственная. Другая — живая. Та, что помнит, как Никита трепал её волосы, как срывал с неё халат в кабинете. Как шептал:
«Ты не училка. Ты моя.»
И в этот момент — звонок в дверь.
Резкий, нетерпеливый.
Она вздрогнула.
Открыла.
Он.
Мокрый от дождя, в капюшоне.
В глазах — злость, огонь, жажда.
— Ты не отвечала, — сказал он, не снимая капюшона.
— А ты молчал, — бросила она. — Я думала, ты слился.
Он шагнул внутрь. Закрыл дверь.
— Я бил морду одному пиздюку, который зделал эту хуйню. А потом — сдерживал себя, чтоб не поехать к Кате и не размазать её по асфальту.
Она смотрела на него с болью.
— Никит, всё становится слишком грязно. Я — не твоя. Я — учитель.
— Ты моя. Плевать на школы. Плевать на возраст. Плевать, кто ты. Я от тебя горю, ты от меня — тоже. Только ты притворяешься.
— Я не могу иначе! — закричала она. — Я теряю всё, что строила. Ради чего? Ради школьника, который завтра может найти себе ровесницу с сиськами и забыть, как меня зовут?!
Тишина.
Он подошёл ближе.
— Хочешь услышать правду?
— Говори.
— Когда ты читаешь конспект — я не слышу слов. Я смотрю на твои пальцы. На твою шею. На губы. Я представляю, как ты зовёшь моё имя, шепчешь, орёшь. А когда ты отдаляешься — я схожу с ума. Не потому что хочу трахнуть. А потому что ты стала моим воздухом. Поняла, блядь?
Она тяжело дышала. Он стоял слишком близко. Она видела, как у него дрожит челюсть.
Она видела, как он хочет — но держит себя.
И тогда она сорвалась.
Схватила его за футболку, притянула к себе.
Их губы столкнулись жадно, будто после голодовки.
Он вжал её в стену, руки рыскали по талии, бедрам.
— Я ненавижу себя за это, Никита, — прошептала она, пока он целовал её шею.
— А я люблю тебя за это.
Они рухнули на диван. Всё летело к чертям — чашки, плед, принципы.
Её ноги — на его талии.
Его руки — под её рубашкой.
Молнии. Ткани. Глухое шипение раздетых тел.
— Я с ума схожу, как ты пахнешь, Ликуся…
— Не называй так, — шепчет она, кусая его губу.
— Почему?
— Потому что я кончаю от этого имени.
Он засмеялся.
— Так кончай, Руслановна. Только от меня.
Два часа спустя они лежали обнажённые, уставшие, но не остывшие.
Она курила, глядя в потолок.
Он гладил её спину.
— Я не уйду, даже если меня выгонят со школы, — тихо сказал он.
— Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.
— Я страдаю, когда тебя нет. Это хуже.
Телефон Ликуси завибрировал.
Сообщение от директора:
«Завтра — проверка. Подтверждено. Приедут с комиссией. Родители Никиты настаивают. Будьте готовы.»
Она выдохнула.
— Завтра нас захотят сломать. И меня, и тебя.
Он кивнул.
— Пусть попробуют. Я с тобой...
///////////////
тгк: nkesha1
пиздец, че я пишу?