Глава 36
ЛИСА.
Тепло наполняет все мое существо, грудь так переполнена, что я уверена, она вот-вот лопнет. Я лежу в объятиях Чонгука, его мускусный аромат кедра проникает в мои ноздри, и мне кажется, что всего этого слишком много. Клубок боли, смущения, гнева, а теперь и надежды наполняет мое тело. Мое сердце колотится о грудную клетку в отчаянной попытке пробиться сквозь скелетообразный барьер между нами.
Я никогда не планировала признавать правду, позволять ему видеть мои шрамы, но, возможно, пришло время. Потому что может ли рана действительно зажить, даже не увидев дневного света?
Я хочу верить Чонгуку. Я бы хотела, чтобы наш брак удался, потому что, возможно, Yéye прав. Возможно, Чонгук действительно тот мужчина, который мне нужен. Но я в ужасе. Открыться ему будет сложнее, чем отдать ему свое тело.
Моя девственность стала большим неудобством, чем что-либо еще.
Но раскрыть свою истинную сущность, шрамы и все такое, - это унизительно. Я позволила Bà оскорблять меня годами и это унизительно. Я была слабой, такой, какой поклялась больше никогда не быть. И я боюсь, что за маячащей тенью Чонгука я снова стану той кроткой маленькой девочкой.
— Поговори со мной, Огонек. — Взгляд Чонгука скользит по мне.
Я тоже не хочу быть с другим мужчиной. Но он прав, идея связать себя узами брака, довериться ему пугает меня до чертиков.
Я опускаю взгляд между нами и, наконец, замечаю его эрекцию, зажатую между нашими телами. Клянусь, этот мужчина вечно возбужден.
— Я люблю тебя, Лиса.
Мои глаза распахиваются, неожиданное заявление застает меня врасплох.
— Что…
— Я безнадежно, безумно влюблен в тебя, Лиса, моя жена. Возможно, я люблю тебя уже какое-то время, если быть честным с самим собой, поскольку, сколько себя помню, я не хотел трахаться ни с кем, кроме тебя.
Мое сердце бешено колотится, и весь воздух покидает мои легкие. Искренность в его глазах захватывает дух и поражает одновременно. Я хочу сказать, как ты можешь любить меня? Я ужасно обращалась с ним с самого начала. Более того, я хочу сказать, что я тоже тебя люблю, но как я могу, когда я не уверена, что знаю, что такое настоящая любовь? Я так давно этого не чувствовала, что забыла, что это такое.
— Я не хочу открытого брака, — вместо этого шепчу я. На данный момент это лучшее, что я могу сделать.
— Спасибо Dio, — бормочет он мне в губы. — Потому что мысль о руках другого мужчины на тебе отправила бы меня в могилу. Или, что еще хуже, в тюрьму, потому что мне пришлось бы убить любого, кто посмел бы прикоснуться к моей жене.
Моя жена.
Почему-то это больше не звучит так страшно.
Я наклоняюсь к нему, наслаждаясь его знакомым ароматом. Затем поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы. Это целомудренно и нежно, но его член становится еще тверже, упираясь мне в живот. Вспышка тепла пробегает ниже моего пупка, и мои бедра наклоняются навстречу его.
— Думаю, теперь я готова принять ванну.
— Спасибо, черт возьми. — Он снова подхватывает меня на руки, и через два длинных шага мы оказываемся в огромной мраморной ванне, теплая вода окутывает меня своими объятиями. Он тянется к крану и включает горячую воду, согревая чуть теплую ванну. Затем он осторожно снимает повязку с моей груди, хмуро глядя на сморщенную кожу под ней.
— Все в порядке, — шепчу я. — Это не больно, клянусь.
Со вздохом смирения Чонгук скользит на край ванны, притягивая меня к себе между ног, так что моя спина прижимается к его груди, а его член втискивается между моих ягодиц. Он опускает подбородок мне на плечо, и его теплое дыхание касается раковины моего уха.
— Тебя когда-нибудь трахали в задницу, Огонек?
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда его толстый ствол скользит по моей щелке.
— Нет, — визжу я, извиваясь.
— Давай поработаем с одной дырочкой за раз, милый.
Его язык облизывает мою ключицу, посасывая и покусывая. — Достаточно справедливо. Но к тому времени, когда мы состаримся и поседеем, я буду владеть каждым дюймом твоего тела, женушка.
— Думаю, я смогу с этим справиться.
Его рука обвивается вокруг моей талии, затем его пальцы танцуют по моему бедру и находят пульсирующий центр. У меня уже все болит, но в лучшем смысле. Его палец нежно скользит по моим влажным складочкам.
— Нормально? — он шепчет мне на ухо, вызывая волну мурашек по коже.
— Да. — Мои бедра приподнимаются, заставляя его палец проникнуть глубже.
— Ммм, ты такая тугая, Огонек. Ты чувствуешь это? Как твоя голодная киска засасывает мой палец?
Я киваю, пламенные ощущения уже накаляются.
— Ты думаешь, что сможешь снова взять мой член так скоро?
— Ммм, — бормочу я, этот опытный большой палец оказывает нужное давление на мой клитор, в то время как его средний палец скользит внутри меня.
— Хорошо, потому что я хочу, чтобы ты кончила на мой член. Вчера я чувствовал себя ограбленным. Знаешь, мне только что пришло в голову, что я буду у тебя первым во многих вещах. Первый, кто трахнет тебя в ванне, в душе, на балконе, на стиральной машине, по всему этому проклятому пентхаусу.
— Но Yéye, — выдыхаю я.
— Тебе просто нужно помолчать, Огонек. — Его большой палец ускоряет движения, и я тру свою киску о его ладонь, отчаянно желая трения. — Или нет, неважно. Ты знаешь, твой дедушка был бы в восторге от того, что мы будем трахаться.
Тут он не ошибся. Yéye не может дождаться, когда я начну рожать наследников. Это напомнило мне, что нам нужно поговорить о ребенке. Прошлой ночью мы вели себя безответственно, и замужем я или нет, я не была готова к детям.
Я собираюсь сказать об этом, когда Чонгук просовывает в меня второй палец, и удовольствие с ревом проносится по моему организму, доводя меня до крайности. Я сжимаю его предплечья, когда неожиданный оргазм пронизывает меня, дрожь пробегает от макушки до кончиков пальцев ног.
Он играет с моим соском, только продлевая поток удовольствия, когда я, наконец, прихожу в себя и поднимаю на него взгляд. Нелепая ухмылка растягивает его губы, та дерзкая ухмылка, которая раньше так сильно раздражала меня, заставляя мое сердце учащенно биться.
— Хорошо? — Его теплое дыхание касается моих волос.
— Очень хорошо, — стону я.
— Тогда приготовься ко второму раунду, детка. — Его рука обвивается вокруг моих ног, и он притягивает меня к своей груди. Затем он встает, даже не потрудившись вытереть нас обоих, и бросается в спальню, его мокрые ноги шлепают по мрамору.
— Тебе не кажется, что сначала нужно полотенце?
— В чем смысл? Ты все равно промокнешь насквозь через секунду. — Он одаривает меня злобной ухмылкой, укладывая поперек матраса. Его член гордо возвышается между нами, и мое естество сжимается в предвкушении. Я представляю, как его толстая головка толкается в мой вход, и каждое нервное окончание вспыхивает от нетерпения.
Сегодня все должно быть проще, не так ли?
Влагалище должно растягиваться. Если из нее мог родиться ребенок, несомненно, мое приспособилось бы к огромному члену моего мужа.
— Сегодня я буду с тобой помягче, Огонек. Но ты должна сказать мне, что творится в твоей маленькой головке, хорошо?
Я киваю, прикусывая нижнюю губу.
Он заползает на меня, и я нетерпеливо раздвигаю для него ноги, когда он вклинивается бедрами между моих. Эти разноцветные радужки пронзают мои, голубой - ярчайшего цвета морской волны, а темный - бушующая бездна полуночи.
— Мне легко увлечься, и я не хочу причинять тебе боль. Я никогда не буду с тобой таким мужчиной. Я не твой отец. Ты понимаешь?
От эмоций у меня сжимается горло, но я отказываюсь снова плакать. Чонгук подумает, что я точно сумасшедшая.
— Я понимаю. И я знаю, что это не так.
— Хорошо. Потому что я все еще должен тебе ту потрясающую ночь, которую обещал. — Он смотрит на часы и пожимает плечами. — Или утро, неважно. Я думаю, Джемини и Четыре моря справятся без нас один день.
Он проводит своим членом по моим влажным складочкам, и хотя отголоски последнего оргазма все еще вибрируют во мне, новая волна желания захлестывает меня.
— Да, думаю могут.
На мгновение я напрягаюсь, ожидая острой боли, когда он войдет в меня, но вместо этого его член остается неподвижным, и он наклоняет голову, прежде чем провести губами по моему предплечью. Старательно он медленно целует каждый порез, каждый шрам, каждую рану, нанесенную моим отцом. Черт, я снова собираюсь заплакать.
Все это время его налитая головка упирается в мою киску, желание растет с каждым мгновением, и каким-то образом мне удается сдерживать слезы. Когда он, наконец, заканчивает свою нежную заботу, он нависает надо мной с горящими глазами.
— Я клянусь быть мужчиной, который охраняет твое сердце, Лиса, быть твоим непоколебимым защитником. Каждым ударом своего сердца я обещаю лелеять тебя, любить яростно и безоговорочно. Пока дыхание наполняет мои легкие, моя преданность тебе будет гореть так же ярко, как огни на горизонте Манхэттена, освещая нашу жизнь обещанием любви, которая не знает границ.
— Ты делаешь это нарочно? — выдыхаю я, и по щекам текут проклятые слезы. — Ты пытаешься довести меня до слез, не так ли, ты, coglione?
Глубокий смешок вырывается из его груди, отражаясь от моего собственного.
— Нет, Огонек, я просто хочу, чтобы ты знала, как тебя любят, как лелеют.
— Я…
Он нежно целует меня в губы, прежде чем прошептать
— Не говори этого, пока не будешь уверена. Потому что, когда ты скажешь эти слова, я хочу, чтобы это было навсегда.
Я тяжело сглатываю, в очередной раз пораженная глубиной эмоций этого человека. Я никогда не ожидала ничего подобного от босса-плэйбоя мафии. Его губы требуют моих, и я таю от его прикосновений. Пока его рот пожирает мой собственный, привлекая мое внимание, он вводит свой кончик внутрь меня. Я задыхаюсь от внезапного вторжения, но на этот раз боли нет, только волнующее ощущение.
Его глаза впиваются в мои, в этом завораживающем взгляде читается вопрос.
— Я в порядке, — шепчу я. — Более чем в порядке...
— Ты готова ко мне? -
Я киваю, и он погружается в меня до конца. Все мое нутро пульсирует с удовольствием от ощущения абсолютной наполненности. От того, что наконец-то почувствовала себя целой.— Хорошая девочка, я знал, что ты сможешь принять меня всего.
Я приподнимаю бедра, побуждая его двигаться дальше, и его член медленно отступает, прежде чем снова наполнить меня по самую рукоятку. Я стону, когда его толстая головка касается этого неуловимого местечка, спрятанного глубоко в моей киске.
— Еще, — стону я.
Он ускоряет темп, входя в меня и выходя с большей силой.
— Ммм, Dio, я люблю трахать свою жену.
— Думаю, я могу к этому привыкнуть.
Рот Чонгука спускается по моей шее, прокладывая дорожку к груди. Он посасывает мой сосок, и моя спина выгибается от взрыва удовольствия. Затем его руки обхватывают мою задницу, и он вгоняет себя ещё глубже. Его яйца шлепают по моей заднице, когда он ускоряет темп, и я протягиваю руку между нами, чтобы погладить их.
Он издает стон напротив моего напряженного соска, вибрация достигает самого моего естества.
— Ммм, Огонек, ты чувствуешь это? Твоя девственная киска так жаждет моего члена. — Он нависает надо мной и переводит взгляд между нами, его член обнажен, и только головка утопает в моих складках. Он наблюдает, как он входит и выходит. Это странно эротично - наблюдать, как он исчезает внутри меня. Как будто мы действительно одно целое.
— Я хочу, чтобы ты кончила, детка. Я хочу почувствовать, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, умоляя меня наполнить ее спермой.
Черт возьми, почему эти грязные разговоры такие горячие?
Инстинкт берет верх, мои бедра покачиваются под ним и жадно встречают каждый толчок. Он погружается глубже, заполняя меня так полно, что я не могу сказать, где заканчивается он и начинаюсь я. И это идеально.
Мне снова приходит в голову, что мы не предохраняемся, и он буквально только что сказал, что собирается наполнить меня своей спермой. Я должна что-то сказать.… Я не хочу забеременеть прямо сейчас, верно?
— Чонгук... — выдыхаю я.
— Я близко, Огонек. Я хочу, чтобы ты кончила со мной.
— Но… дети… беременность, — бессвязно бормочу я.
Дикая ухмылка растягивает его губы, когда он толкается в меня сильнее. Огненный жар бушует у меня между ног, и я уже так близко, энергия накапливается, почти сгорает. Я не уверена, что смогу остановиться сейчас, даже если захочу.
— Я хочу всего этого с тобой, — шепчет он мне в губы.
— Прямо сейчас?
— Всякий раз, когда...
Возможно, сейчас не лучшее время для этого разговора, когда мы оба находимся в дюйме от оргазма и похоть затуманивает наши чувства. Каковы шансы, что я забеременею в первый раз, верно?
Обхватив меня руками, он притягивает к себе на колени, увеличивая угол проникновения.
— О, черт, — стону я. — Не останавливайся, я так близко.
Он возобновляет свои толчки, сжимая мои бедра и приподнимая меня вверх и вниз вдоль своего шелковистого ствола. Каждое разрушительное движение подталкивает меня ближе к этому огненному концу, его таз трет этот тугой комок нервов в моей сердцевине и сводит меня с ума. Его рот снова смыкается на моей груди, а рука скользит вниз по моему торсу, пока его палец не находит мой клитор. Нажимая на набухший бугорок, я перехожу грань удовольствия. Его рот посасывает мой сосок, его член глубоко внутри меня и этот разрушительный палец на моем клиторе.
Я кончаю с его именем на устах, огненные ощущения захлестывают меня лавиной. Секунду спустя я чувствую, как его член дергается внутри меня, и его голова откидывается назад с протяжным стоном, когда его захлестывает оргазм. Мы остаемся в таком положении, цепляясь друг за друга в течение долгого момента, пока дрожь продолжается.
Наконец, когда мои ноги превратились в желе, Чонгук опускает меня обратно на матрас и устраивается рядом. Он нависает всего в нескольких дюймах над моей открытой раной, выражение его лица становится ледяным каждый раз, когда она попадает в поле его зрения.
В попытке привлечь его внимание, я беру его за щеку и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Это было довольно хорошо.
— Довольно хорошо? — он усмехается. — Эти стоны звучали намного лучше, чем ‘довольно хорошо’.
— Что я могу сказать, меня нелегко удивить.
— В этом нет ничего удивительного, Огонек. — Он ухмыляется, затем медленно проводит языком по нижней губе.
— Хорошо, что я только начинаю.
— О, правда? — Я насмешливо выгибаю бровь.
— К ночи твоя киска будет болеть, и ты все равно будешь умолять о большем. — Он опускается между моих ног и проводит языком по моему центру. — Раньше я был неправ. Я думал, что ты - лучшее, что я когда-либо пробовал, но это, ты и я, наша сперма, покрывающая всю твою киску, это абсолютный рай.
Одни эти слова заставляют меня приблизится к краю. Я не думала, что это возможно. Итак, я раздвигаю ноги и отдаюсь жгучему желанию, абсолютному наслаждению, невероятной любви, в которой я и не подозревала, что так отчаянно нуждаюсь.