Бегом, марш (эпилог)
Эпиграф: Потеря любви как повреждение органа, как смерть. Разница в том, что смерть — это конец. А это? Это может продолжаться вечно.
Все настолько засуетилось, что я пришла в себя. У нас открылся доступ выбежать и все мигом сиганули из нашего помещения. Люди бежали в рассыпную: кто куда.
Наших красноармейцев было много. Они точно смогут дать отпор немецкой армии. Стрельба, крики, снова. Снова я слышу это. Я начала красться на выход из деревни, чтобы пули меня не затронули.
Вдруг, я понимаю: а ведь Том где то в толпе, а если он командир, то он более чем уязвим. Хоть я его и ненавидела сейчас, но я также его любила. Сердце заколотилось быстрее быстрого: где он сейчас?
Мои мысли прервал мужской голос, зовущий меня. Это был Том. С ним все нормально. Я забыла всю обиду как по щелчку, мне нужно было срочно найти его. Я отозвалась, наконец в толпе , ближе к зеленому полю я наконец увидела его. Я побежала туда, он, соответственно мне навстречу.
Среди громких выстрелов он стоял, прижав меня к своей груди. "Все будет в порядке, не бойся " - шептал он. Отбросить автомат стало его фатальной и решающей ошибкой. Спустя пару мгновений он не успевает схватить FG-42, и закрывая меня своим телом в его тело попала пуля. Совсем рядом с сердцем: она задела небольшой кровеносный сосуд, но этого достаточно для медленной смерти.
Почувствовав боль он чуть отстранил меня от себя и взялся рукой за это место, он поднял свою окровавленную руку, в недоумении смотря на нее. Взгляд поднялся на испуганную меня и он сразу закрылся рукой так, чтобы я не видела крови. Его ноги пошатнулись и он упал на траву.
–НЕТ! - не веря глазам крикнула я
Я быстро села рядом и приподняла его голову и положила на свои колени, пытаясь в панике хоть что то сделать. Я не глупая и все прекрасно понимала. Его глаза были чуть чуть прикрыты, а на лице появилась грустная, но добрая улыбка. Его рука резко остановила мои руки.
–тише, тише... Ты больше не сможешь помочь... - хрипло и тяжело проговорил он
–заткнись! Заткнись! Ты не умрешь! - кричала я. Глаза вновь заполнялись слезами.
–не кричи, в ушах звенит, Настюш...
Я ничего не могла сделать... Мои руки переместились на его щёки.
–итак предал, теперь одну оставишь!? Не умирай... Ты не умрешь...
Его глаза с каждой секундой темнели, ещё чуть чуть и... Его рука бессильно коснулась моей. Он все ещё держал эту грустную, но добрую улыбку.
–Не волнуйся, мне не больно. Ты главное не делай с собой ничего. Ты самая лучшая кого я видел. Спасибо за то что все таки дала поддаться любви. Weine nicht, meine Liebe. (Не плачь, моя Любовь).
С этими словами его глаза окончательно закрылись, рука совсем ослабела, скатываясь с моей руки на землю.
–неет, нет-нет-нет-нет-нет.... НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ!
Я плакала над его бездыханным телом, не в силах ничего сделать. Такова судьба: иногда ты говоришь человеку что то резкое на эмоциях, а потом жалеешь, что не поддался его прикосновениям. Я винила себя за то, что не сказала ему ещё в "бункере", что люблю его. Я не слышала криков, выстрелов. Мне было все равно... Его голова лежала на моих коленях без единого признака жизни. Вот что означал тот сон...
Дальше я помню все как в тумане: меня отволокли от него силой, оставляя тело парня лежать в сырой земле.
Его не похоронили: его тело разлагалось на том же месте. Я не могла даже придти к нему на могилу... Если бы у меня была такая возможность – честное слово, я бы только там и была!..
В дальнейшем я узнала, что беременна. Это была девочка. Ее глазки напоминали мне о нем, такие же темные, такие же густые ресницы. Она была единственным, что осталось у меня от него.
–Бабуля, ты чего застыла??? - залепетал Кирилл.
–ах, да ничего милай... Ничего...
В комнату с кухни выходит моя дочь.
–ну так что бабуль, какой наш дедушка был?
–Кирилл, опять бабушку достаешь? А ну ка спать! И сестру не дразни! Бегоооом, марш! - после последних слов она посмеялась.
Определенно, она унаследовала его характер. Такой же звонкий и командный голос, но при этом дурачливость и глупые шутки были всегда при ней. Но странно, остались лишь нечёткие воспоминания. Кажется, я уже забыла его голос, он отражался в моей голове еле слышным эхом. Ту самую последнюю улыбку, я, похоже тоже совсем не помню.
Мне осталось не больше 10 лет, поэтому я надеюсь, что мы как можно быстрее встретимся с ним. Сказать честно, я жила только ради дочери. Ну а сейчас, конечно же и ради своих внуков. Но это от части и мучительно. Я не смогла больше полюбить никого сильнее чем Тома. И я чувствую – он всегда был рядом со мной.
Конец.