~Тепло, о котором молчу~
---
Вы ехали в автобусе обратно в отель после невероятно насыщенного дня. Весь автобус гудел от разговоров, обсуждений, кто кого заметил, что кто ел в грин-зоне и сколько глиттера было на костюме у представителя Латвии.
Ты сидела рядом с Кайлом и, как обычно, ваши разговоры быстро скатились в весёлые пикировки.
— Ты когда радовался в грин-зоне, я думала, ты стол сломаешь, — усмехнулась ты, качая головой. — Я такого прыжка не видела даже у баскетболистов.
Кайл фыркнул:
— Да ты просто завидуешь, потому что у тебя нет таких мощных ног, как у меня.
— Угу, зато у меня чувство самосохранения есть, и я не хлопаю в ладоши, как морской котик, когда вижу свой балл, — хихикнула ты.
— Вообще-то, это была радость, артистичная радость!
— Ага, и артистичность уровня «мужик, которому наступили на ногу в очереди за пиццей».
Кайл изобразил фальшиво обиженное лицо:
— Знаешь что, Тина? Меня, между прочим, любят за искренность.
— А ещё за то, что ты поёшь с выражением лица «мне сейчас или признание в любви, или налоговая придёт».
Он рассмеялся в голос:
— Ладно, ладно. Давай не будем вспоминать, как ты под сценой чуть стойку камеры не уронила, когда махала мне рукой.
— Это был элемент поддержки! А если бы уронила, ты бы попал в TikTok! Представь: «визажист сносит студию ради любви» — миллионы просмотров!
Вы оба смеялись, переглядываясь. Атмосфера была настолько лёгкой, что даже усталость отступила на второй план.
Когда вы подъехали к отелю, Кайл встал, потянулся и сказал:
— Ну что, я собираюсь вести эфир. Надо ж как-то радость людям передать.
— Передай от меня, что визажистка жива, здорова и требует отпуск, — с чувством произнесла ты, вставая. — Я, между прочим, уже не вижу ни своих ресниц, ни тебя. Устала.
— Ты просто боишься, что если сядешь в кадр, тебя в комментариях сразу спросят: "Когда свадьба?"
Ты усмехнулась и показала ему язык:
— Я просто боюсь, что кто-то увидит мой лоб в 4K.
Он рассмеялся, уже нажимая кнопку лифта:
— Ладно, отдыхай, старая женщина.
— А ты не усни в эфире, молодой блогер.
Когда лифт распахнулся, ты ещё раз кивнула ему и, с ленивой улыбкой, направилась в свой номер.
Идти было тяжело — не от усталости, а от того, как уютно было рядом с ним, даже в таких простых, дурашливых моментах.
---Ты скинула туфли, встала босыми ногами на мягкий ковёр, зевнула так широко, будто готовилась проглотить всю усталость дня. Включила приглушённый свет, скинула платье на кресло и надела мягкую пижаму. Волосы — в пучок, лицо — умытое, состояние — «я устала как будто выиграла Евровидение».
Ты плюхнулась на кровать, прижала подушку и просто на минутку открыла Instagram. А там — прямой эфир Кайла. Уже шёл, кажется, минут пятнадцать.
— «Ну что, народ!» — говорил Кайл с экрана телефона. — «Я ещё жив, я прошёл в финал, я всё ещё с вами, я не сгорел от софитов и любви!»
Комментарии летели с бешеной скоростью:
«Ты был огонь!»
«Ты реально лучший! Норвегия топ!»
«А где девушка из эфира в Амстердаме?»
Ты прищурилась и хмыкнула.
— Вот же вы, любопытные.
Кайл, казалось, тоже прочитал:
— «О-о, а вы всё ещё помните Тину?» — Он засмеялся и продолжил: — «Ну она… где-то там. Пожалела старика и отпустила спать. А я вот на страже эфира.»
Ты усмехнулась.
— Старика, говорит. Ему девятнадцать. Он моложе моих пижам.
На экране Кайл продолжал болтать, шутить с фанатами, отвечать на вопросы, рассказывать байки из-за кулис. И вдруг:
— «Вообще, знаете… Иногда рядом бывают такие люди, которые умеют просто быть. Не спрашивают, не лезут, просто рядом. И ты как-то сразу уверен — всё будет нормально. Вот это про неё. Про ту самую.»
Тебе стало тепло. Очень тепло.
Ты выключила экран, прижала телефон к груди и закрыла глаза.
Может, ты и устала. Но сердце твоё сейчас было бодрое как никогда.
---
---
Я только закрыл эфир и выдохнул — фанаты, как всегда, завалили вопросами, эмоциями и… Тиной.
Улыбнулся сам себе.
«Даже когда её нет рядом — она всё равно где-то рядом.»
Решил набрать своих по видеосвязи.
Sissal, JJ и Марианна Конте ответили почти сразу — на фоне у Марианны была тарелка с макаронами, Sissal красила ногти, а JJ, судя по выражению лица, ел что-то подозрительное и слишком зелёное.
— «Йоу, Кайло в здании!» — первым сказал JJ, — «Ты прям как рок-звезда! Мы тут с Сисал спорили, когда ты уже объявишь себя с Тиной официально. А ты — как всегда, молчишь как ниндзя.»
Марианна отмахнулась:
— «Нет, подожди, ты видел, что в эфире про неё писали? «Кто эта девушка? Почему она у тебя в номере? Вы вместе?» — они уже вам свадьбу организуют! Я чувствую, что нас скоро позовут на свидетелей!»
Я рассмеялся и потер затылок:
— «Видел. Честно? Я почти привык к этому. Но…» — на секунду замолчал, — «Знаете, иногда прям хочется сказать: да, это она. Но всё внутри так…»
— «Так что?» — Sissal отложила лак и уставилась в экран, — «Ты же сам говорил, что она тебе нравится. Что ты тянешь? Ты боишься, что она откажет?»
JJ подмигнул:
— «Бро, ты не видел, как она смотрит на тебя? Там не отказ, там, извини, потенциальный медовый месяц.»
Я фыркнул и покачал головой:
— «Успокойтесь, вы хуже фанатов. Я не просто так жду. У меня есть план. Всё продумано. Просто… пока не скажу.»
— «Ну что за ты, норвежский интриган!» — Марианна надула щёки. — «Ты хоть скажи, когда — нам нужно морально подготовиться, может, фейерверки заказать!»
— «Через пару дней. На… особый день. Но вы — тсс. Никому. Даже себе.»
— «Поняли, шеф.» — JJ сделал салют руками. — «Но если ты не скажешь, мы всё равно придумаем свой сюжет. А может, и песню про это напишем.»
Я рассмеялся, но сердце стучало по-настоящему.
Потому что план был.
И если всё получится, то 17 мая изменит всё.
И тут, как гром среди ясного неба, JJ, откинувшись на спинку дивана, сказал с абсолютно серьёзным лицом:
— «Ну, когда ты ей признаешься, надеюсь, ты ей устроишь горячую ночь. Без этого никуда, брат.»
Sissal поперхнулась своим соком и закашлялась, а Мириана так резко вскинула брови, будто услышала новый скандал в шоу-бизнесе.
— «JJ!» — одновременно сказали обе, но смеялись. Очень. Даже экран чуть не задрожал от их хохота.
Я застыл на месте, как будто меня кто-то внезапно ударил микрофоном по лбу.
— «Что?» — выдавил я. — «Ты в своём уме? Какой… какая ещё горячая ночь?! Я вообще-то… про чувства! Про серьёзные отношения! Про… душевную близость!»
JJ рассмеялся:
— «Душевную близость?.. Ооо, так ты хочешь, чтобы она плакала от счастья, глядя на закат?»
Sissal усмехнулась:
— «Не трогай бедного Кайла. Он романтик. Он сначала признается, потом предложит кофе, потом... лет через пять – кольцо.»
— «Лет через пять?!» — возмутился я. — «Вы сговорились? Это что, атака на мою репутацию?»
Мириана сложила руки, как будто держит микрофон:
— «А теперь с нами в прямом эфире: Кайл Алессандро! Как вы планируете свою горячую ночь? И будет ли в этом участие свечей, ванны с лепестками и романтичной плейлисты?»
Я закрыл лицо руками:
— «Я ненавижу вас всех. Правда. Вы — худшие друзья в истории человечества.»
— «Ага-ага, скажи это, когда будешь ей серенады петь под балконом!» — снова выстрелил JJ. — «Я даже песню могу написать. Назовем её “Лighter… in the sheets”.»
— «ОКЕЙ, ВСЁ!» — я вскочил с кровати, указывая в камеру. — «Вы – больные! Разговор окончен!»
— «Да ладно тебе, мы просто развлекаемся!» — смеясь, сказала Sissal. — «Ты слишком милый, когда краснеешь.»
— «Не краснею я!» — буркнул я и посмотрел на своё отражение в зеркале… и моментально отвернулся.
— «Он краснеет. Сто процентов.» — хором заявили все трое.
И вот я сижу, закрыв лицо подушкой, а они там, на экранах, катаются со смеху.
Господи, дай мне терпения… Или хотя бы кнопку "мут".
------
Когда звонок наконец завершился, я закрыл крышку ноутбука и на секунду замер, уставившись в стену. Комната вдруг показалась слишком тихой. Даже тик-так часов раздражал.
Я провёл рукой по лицу, выдохнул и уставился в потолок.
— «Горячая ночь, блин…» — пробормотал я в пустоту.
JJ, конечно, шутил. Ну, наверное. Хотя… зная его — на 30% шутка, на 70% он просто говорит то, что у меня даже не формируется в голове чётко.
Я отвернулся к окну. За ним — ночной Базель, с огнями и легким вечерним шумом. Я представил её. Тину. Такую, как она была сегодня утром: растрёпанная, с одеялом на плечах, сонная, но всё равно красивая. Потом вспомнил, как она смотрела на меня, когда я вышел после выступления. Там было… что-то. В её взгляде. Что-то тёплое. Что-то, от чего у меня сжалось в груди.
Я сел на край кровати и уставился в телефон, пальцы сами собой листали галерею. Наше фото с автобуса. Потом селфи, где она смеётся. Потом — видео с эфира, где она случайно уснула у меня на кровати. И у меня перед глазами вдруг всплыла совсем другая картина…
Тина. Рядом. Уже не в шутку. Уже не игра. Она смотрит на меня так же, как тогда — в больнице, полубредово, но искренне. И говорит шёпотом, дрожащим голосом: «Поцелуешь меня?»
Я сглотнул и встал. Прошёлся по комнате. Ладони вспотели. Откуда это вообще пришло в голову?
— «Кайл, остынь…» — выдохнул я сам себе. — «Не вздумай…»
Но мысли — упрямые. Я не думал о горячей ночи в том смысле, как шутили мои друзья. Мне было интересно другое. Какая она будет? Когда не играем в флирт. Когда она не делает вид, что ей всё равно. Когда рядом не JJ с глупыми подколами. А просто… она. С настоящими чувствами. Без масок. Без фильтров.
Будет ли она робкой? Или наоборот, уверенной? Будет ли бояться близости, как боится летать? Или наоборот — доверит себя полностью? Обнимет ли меня, как тогда в холле после полуфинала, или будет держать паузу, как делает сейчас?
Я упал на кровать, уткнувшись в подушку.
— «Чёрт…» — выдохнул в подушку.
Мне страшно. Страшно испортить. Страшно признаться. Страшно, что я хочу не просто «переспать» с ней. Я хочу проснуться рядом. Хочу, чтобы она смеялась у меня на подушке, чтобы красилась в моей рубашке, чтобы спорила со мной, что кофе без сахара — это ужас.
Хочу, чтобы… она была рядом.
Я перевернулся на спину и закрыл глаза.
— «Если всё получится…» — прошептал в темноте, — «…первая ночь с ней будет не горячей. А самой тёплой в моей жизни.»
И с этой мыслью я наконец уснул.