Глава 12
Круг из камней засветился бледным, почти призрачным светом. Луна скрылась за тучей, и казалось, что весь лес застыл, прислушиваясь.
Кипарисовый Лист поднял голову к небу, его голос зазвучал низко и гулко:
— Древние тени, хранители памяти, примите жизнь за жизнь. Верните сердце забвённой, возьмите часть силы того, кто дерзнул любить.
Огнезвёзд ощутил, как холодная волна прошла сквозь тело. Грудь пронзила боль — та самая, что он помнил, когда терял жизнь в бою или от ран. Но теперь всё было иначе: боль вытягивала из него силу медленно, неумолимо, словно кто-то вырывал из него самую суть.
Белка вскрикнула:
— Отец, нет! — но её голос глухо отразился от камней и затих.
Воробей зажмурился, его шерсть стояла дыбом:
— Это неправильно… это не должно так быть!
Тем временем видение вновь охватило Огнезвёзда. Он стоял на поляне, залитой солнечным светом. И там — Песчаная Буря. Та самая, какой он её помнил. Её глаза сияли, хвост дрожал от волнения.
— Огонёк? — прошептала она, и впервые в её голосе зазвучало узнавание.
Слёзы обожгли его глаза. Он сделал к ней шаг, но одновременно почувствовал, как сердце слабеет, дыхание становится рваным.
Песчаная Буря кинулась к нему и прижалась щекой к его груди.
— Я помню… я всё помню… — её голос дрожал от радости и боли.
И в тот миг круг из камней вспыхнул ярким светом. Огнезвёзд рухнул на землю, потеряв сознание. Его первая из девяти жизней была отдана Племени Пепельных Снов.
Мир вернулся внезапно — глухой стук сердца, тяжёлый вдох, холод земли под боком. Огнезвёзд закашлялся, словно вырываясь из чёрной бездны.
— Он дышит! — вскрикнула Белка и подскочила к нему, ткнувшись носом в его шею.
Воробей же дрожал от напряжения, его голос был хриплым:
— Ты… глупец… ты едва не отдал всё, что у тебя есть…
Но Огнезвёзд почти не слышал их. Перед ним стояла Песчаная Буря. Она была ошеломлена, её янтарные глаза сияли слезами. Несмело, будто впервые, она произнесла:
— Огнезвёзд? Это… ты?
Он поднял голову, из последних сил улыбнувшись.
— Всегда я, Песчаная Буря. И я ждал только этого — чтобы ты вспомнила.
Она кинулась к нему, и их лбы соприкоснулись. Её шерсть дрожала, но теперь от радости.
— Я… всё вижу. Наши битвы… наш дом, Белку, Листвичку… я думала, что это сны, а это моя жизнь… наша жизнь.
Белка, всхлипнув, закрыла глаза.
— Мама… — её голос дрогнул, словно она снова была маленьким котёнком.
Песчаная Буря резко повернулась, всматриваясь в дочь.
— Белка…? — и тут же подбежала к ней, прижала нос к её щеке. — Я… прости, я не знала…
Воробей чуть заметно отступил, отвёл морду в сторону. Его сердце было переполнено, но слова застряли в горле.
Кипарисовый Лист, стоявший в тени, сжал зубы. Его глаза сузились.
— Значит, ритуал сработал, — прошипел он. — Но какой ценой…
Огнезвёзд, всё ещё дрожащий, поднялся на лапы.
— Не смей её трогать, — хрипло сказал он, глядя на целителя. — Я заплатил свою цену. А теперь она — моя, и ничья больше.