Без доверия нет любви

Я очнулась оттого, что мою руку настойчиво облизывал шершавый, влажный язык, а мокрый нос утыкался в ладонь, требуя внимания. Сонная, ещё не до конца понимая, где нахожусь, я узнала это прикосновение сразу. Арес. Только он мог быть таким навязчиво-нежным.

Разлепив тяжёлые веки, я увидела прямо перед собой огромную морду немецкой овчарки. Пёс смотрел на меня с таким обожанием и нетерпением, будто я проспала тысячу лет, а он всё это время верно ждал моего пробуждения.

И— Привет, мальчик, — прошептала я хрипло, проводя ладонью по его умной морде.

Голова побаливала — тупая, ноющая боль пульсировала в висках. Впрочем, оказавшись здесь, в этом доме, после всего, что случилось, я решила, что это нормально. Адреналин схлынул, оставив после себя только усталость и лёгкое похмелье от пережитого стресса.

Я оглянулась, пытаясь сориентироваться в пространстве. Высокие потолки, минимум мебели, панорамное окно, за которым чернело ночное небо. Я лежала на огромной кровати, утопая в белоснежных простынях. Комната Марко. Я узнала её по сдержанному, мужскому стилю и по фотографиям на стене, которые мельком заметила вчера.

Арес нетерпеливо ткнулся носом мне в шею, требуя продолжения банкета.
И— Всё-всё, прости, задумалась, — я улыбнулась, запуская пальцы в его густую шерсть.

Пёс довольно зажмурился и перевернулся на спину, подставляя пузо. По его поведению я сразу сделала вывод: ему нельзя залезать на кровать. Слишком уж старательно он выпрашивал ласку, оставаясь на полу.
Я аккуратно спустила ноги с кровати, села и принялась чесать его мохнатое пузо. Арес блаженно вытянулся, его задняя лапа задергалась в такт моим движениям.
И— Хороший мальчик, хороший, — приговаривала я, наслаждаясь его счастьем.

Но тело затекло, и платье... боже, это платье. Я посмотрела на себя: вечерний наряд, в котором я была в ресторане, безнадёжно помялся и сидел уже не так элегантно. Во-вторых, он был просто неудобен для пребывания в нём второй день подряд.
И— Мне срочно нужно переодеться, — объявила я Аресу. Пёс вопросительно склонил голову набок. — Не смотри так, я не могу ходить в этом вечно.

Я направилась в гардеробную, помня, что Марко вчера сказал: «Чувствуй себя как дома». Ну что ж, воспользуюсь разрешением.

Гардеробная оказалась размером с мою бывшую комнату в общаге. Ряды рубашек, пиджаков, джинсов. На отдельной вешалке висели женские вещи — явно приготовленные для меня. Я выбрала мягкие домашние шорты и свободную футболку Марко, пахнущую его парфюмом — древесным, терпким, с нотками бергамота. Вдохнув этот запах, я почувствовала странное тепло в груди.

Переодевшись и свернув платье аккуратным квадратом, я вышла в коридор и направилась на кухню. Часы показывали начало первого. Ночь стояла глубокая, тягучая, как расплавленный шоколад.

На кухне горел приглушённый свет. За барной стойкой стояли двое парней, которых я смутно помнила по ресторану. Один из них — тот, что вчера вёз меня в машине. Второй был мне незнаком.

Увидев меня, они синхронно обернулись. Повисла короткая пауза.

А— Привет, — первый шагнул ко мне, протягивая руку. — Меня зовут Адриано. А это Зейн.

И— Изабелла, — я пожала его тёплую ладонь. — Можно просто Изи.

А— Очень приятно, — Адриано улыбнулся открыто и дружелюбно. — Марко рассказывал о тебе.

Зейн лишь коротко кивнул, не проявляя желания знакомиться ближе. Он выглядел мрачным и сосредоточенным, будто решал в уме сложные уравнения.

Я присела на высокий стул у стойки, чувствуя себя немного неловко в пижаме перед двумя незнакомыми мужчинами. Но они, кажется, не придавали этому значения.

В этот момент входная дверь щёлкнула, и в прихожей послышались шаги. Парни синхронно направились к выходу — привычка, выученная до автоматизма. Я осталась на месте, решив не лезть под ноги. В конце концов, это не мой дом и не мои гости.

Пока они переговаривались в прихожей, я унеслась мыслями к той девушке. Ребекка. Та самая, с Мейбл Стрит, которая помогла мне вчера в самый страшный момент. Её лицо стояло перед глазами: добрые глаза, решительный взгляд, спокойствие, которое она излучала в той суматохе. Я должна её отблагодарить. Деньги — это минимум. Но как с ней связаться? Я не взяла телефон, не спросила контакты. Идиотка.

Я так глубоко задумалась, что не заметила, как кто-то подошёл со спины. И вдруг — тёплые губы коснулись моей макушки, оставляя невесомый поцелуй.

Я вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, узнав это прикосновение.

М— Ты как? — голос Марко звучал обеспокоенно, низко и мягко. Он обошёл стойку и встал напротив, всматриваясь в моё лицо. — Всё хорошо?

И— Всё в порядке, — я улыбнулась, чувствуя, как его присутствие наполняет комнату какой-то особенной энергией. — Но ты можешь мне кое с чем помочь?

Марко чуть приподнял бровь, но ответил без колебаний, таким тоном, будто мой вопрос был самым глупым и очевидным в мире:
— Конечно.

Я покосилась в сторону прихожей. Адриано и Зейн всё ещё были там, но их голоса стихли, и, кажется, они вошли в кухню. Однако моя просьба не была постыдной или тайной. Я не собиралась шептать.

И— Ты можешь пробить для меня одну девушку? — спросила я прямо.

М— Где ты с ней познакомилась? Как её зовут? — Марко мгновенно включился в задачу, его глаза сузились, пытаясь уловить любую зацепку. — Ты хоть что-то помнишь о ней?

И— Её зовут Ребекка, — твёрдо сказала я. — Мы встретились на Мейбл Стрит. Вчера.

Марко коротко усмехнулся и, не разрывая зрительного контакта, ткнул локтем в живот стоящего рядом Зейна.

М— Тогда это не ко мне, а к нему.

З— Отвали, — буркнул Зейн, но в его голосе не было злости. Скорее усталая ворчливость человека, которого постоянно дёргают по пустякам.

М— Если ты не против, — Марко снова повернулся ко мне, полностью игнорируя недовольство Зейна, — Зейн может тебя отвезти туда завтра. Или сегодня. Как скажешь.

Мне было всё равно, с кем ехать. Главное — найти Ребекку, отдать деньги и, если повезёт, поговорить с ней в нормальной обстановке. Она показалась мне невероятно интересной. В ней чувствовалась сила, но не та, что давит, а та, что защищает. Заботливая, смелая, настоящая.

З— Я не поеду туда, — отрезал Зейн, направляясь к выходу. — У меня другие планы.

А— А мы пойдём, — Адриано поднялся, бросив на меня прощальный взгляд. — Пока, Изабелла. Рад был познакомиться.

И— Пока, — кивнула я.

Через минуту входная дверь закрылась за ними. Марко тоже направился в прихожую — проводить гостей. Я осталась одна на кухне.

И тут желудок предательски заурчал. Я ужасно хотела есть. За весь день во рту не было ни крошки, кроме утреннего кофе.
«Надеюсь, Марко не будет против», — подумала я, направляясь к огромному холодильнику.

Внутри оказалось всё, что только можно пожелать. Но мой взгляд упал на прозрачный контейнер с уже нарезанными фруктами: ананас, манго, клубника, киви. Идеально.
Я достала контейнер, устроилась за стойкой и принялась есть, погрузившись в свои мысли.

Фрукты были сочными, сладкими, и каждый кусочек возвращал меня к реальности, заземлял после всего безумия. Я почти доела, когда в проёме кухни возник Марко.

Он облокотился плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, и просто смотрел на меня. В полумраке кухни он выглядел... умопомрачительно. Расслабленная поза, лёгкая улыбка в уголках губ, тени, играющие на скулах. Чёртова футболка, обтягивающая плечи. Чёртовы глаза, которые в этом свете казались почти чёрными.

Почему он всегда такой красивый? Этот вопрос возник в голове и тут же исчез, потому что следом пришло другое чувство — острое, жгучее желание. Мне ужасно захотелось поцеловать его. Чтобы его губы оказались на моих. Чтобы он прижал меня к себе и дал тот кислород, которого мне не хватало, саму не зная, что задыхаюсь.

Я не знала, откуда взялись эти мысли. Может, адреналин всё ещё бурлил в крови. Может, ночь действовала как катализатор. Может, это просто судьба. Но я точно знала: я не пожалею об этом. Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас. Не в эту секунду.

Я отставила контейнер, медленно поднялась со стула и, не отводя взгляда, направилась к нему.

Марко смотрел на меня с каким-то странным выражением. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то тёмным, голодным. Он не двигался, наблюдая за каждым моим шагом, как хищник за добычей, которая сама идёт в ловушку.

Когда между нами остались сантиметры, я потянулась к нему и нежно, почти несмело, коснулась его губ своими.

Поцелуй был сладким, как те фрукты, что я только что ела. Мягким, пробующим. Но уже через секунду он перестал быть нежным. Марко перехватил инициативу, углубляя поцелуй, и мир вокруг исчез.

Я почувствовала, как его руки сжали мою талию, и в следующее мгновение он резко поднял меня, усаживая на холодную столешницу. Я ахнула от неожиданности прямо в его губы, но он не дал мне опомниться — снова накрыл мой рот поцелуем. Его рука скользнула по моему бедру, раздвигая ноги, чтобы встать между ними. Теперь он был так близко, что я чувствовала жар его тела через тонкую ткань одежды.

Его руки блуждали по моему телу — по спине, по талии, по шее. Мои пальцы запутались в его волосах, гладили жёсткую линию челюсти, скулы. Я не могла насытиться им, его вкусом, его запахом.

Не разрывая поцелуя, Марко подхватил меня под ягодицы и поднял на руки, будто я ничего не весила. Я обвила ногами его талию, чувствуя, как он несёт меня куда-то, не останавливаясь ни на секунду.

В коридоре ему пришлось оторваться от моих губ, чтобы открыть дверь. Я выдохнула, тяжело дыша, и увидела, как он толкает плечом дверь гостевой спальни.

Комната утонула в полумраке, только лунный свет струился сквозь неплотно задёрнутые шторы. Марко аккуратно, но не отпуская меня, опустил меня на кровать и навис сверху. Тишину дома разорвало только наше сбитое дыхание.

Он замер на мгновение, глядя мне в глаза. В его взгляде бушевала буря — желание, нежность, вопрос.

М— Ты уверена? — спросил он хрипло, всё ещё тяжело дыша после поцелуя.
И— Да, — ответила я. Твёрдо. Без тени сомнения.

Это слово сорвало последние оковы.

Марко склонился ко мне, и его губы начали своё путешествие. Он целовал мои ключицы, нежно покусывал кожу за ухом, отчего по спине бежали мурашки. Его пальцы нашли край футболки — его футболки, что была на мне — и медленно, дразняще потянули вверх.
М— Подними руки, — прошептал он мне в губы.

Я послушалась. Футболка полетела в сторону. Следом — мои шорты. Он раздевал меня медленно, будто распаковывал самый драгоценный подарок. Каждый открывшийся участок кожи он тут же покрывал поцелуями. Горячими, влажными, неторопливыми.

Мне было щекотно и сладко одновременно. От переизбытка ощущений я закрыла глаза, проваливаясь в этот водоворот.

М— Не закрывай, — попросил он. — Смотри на меня.

Я открыла глаза. Марко смотрел на меня сверху, и в этом взгляде было что-то первобытное, что-то, отчего сердце пропускало удар.

Он опустил меня на кровать, и его тело накрыло моё.

Сначала — только вес. Вес его тела, пригвоздивший меня к матрасу. Не тяжёлый, а... утверждающий. Как будто он накрыл меня пламенем, которое вот-вот прожжёт нас насквозь. Его колени раздвинули мои бёдра, и я почувствовала себя открытой, уязвимой до самого нутра. Воздух казался прохладным на коже, которую только что освободили от одежды, но под ним — жар, идущий от него волнами.

Его руки. Я не могла перестать думать о его руках. Когда он снимал с меня одежду, это был ритуал. Касания — скользящие, изучающие. Но сейчас они меняли характер. Одна осталась под моей головой, ладонь полностью зачерпнула мой затылок, пальцы вплелись в волосы и слегка, так слегка потянули, запрокидывая голову ещё сильнее. Другая рука начала путь.

Она скользнула от талии вверх, по рёбрам. Большой палец провёл по нижней границе груди, и всё моё тело вздрогнуло, будто по нему пропустили ток. Он не хватал, не мял. Он обводил контур, медленно, заставляя каждый нерв кричать от нетерпения. Потом ладонь, наконец, тёплая и широкая, накрыла меня целиком. И только тогда его большой палец начал движение — круговое, неспешное, вокруг соска, который уже заострился, твёрдый и чувствительный до боли.

Я застонала. Звук получился низким, рычащим, незнакомым для меня самой. Он ответил тихим «ш-ш-ш», губами у моего виска, но ритм пальца не изменил. Мучительный. Божественно-мучительный.

А внизу... внизу происходило что-то ещё. Он не входил сразу. Он впустил себя лишь на самый кончик, заставляя меня почувствовать каждую прожилку, каждый изгиб. И замер. Мои бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу, ища глубины, но он крепко держал меня, не давая двигаться.

М— Тише, — шепнул он, и его дыхание обожгло ухо. — Не торопись.

Это была пытка. Сладостная, изощрённая пытка. Я вся превратилась в сплошное ожидание. Влага струилась из меня, и я чувствовала, как она размазывается между нами при его едва заметных, покачивающих движениях. Он тёрся о меня, стимулируя тот бугорок, что уже пульсировал требовательно и сладко, но не давал настоящего облегчения.

И только когда я уже была готова взмолиться, когда моё тело напряглось как тетива лука, он позволил себе скользнуть чуть глубже. На сантиметр. Ещё на один. Он входил не толчками, а непрерывным, медленным вращательным движением, будто ввинчиваясь. Мышцы внутри вынужденно растягивались, принимая его, и это чувство — заполненности, распирания, сладкого жжения — сводило с ума. Я не могла дышать. Воздух застрял где-то в горле.

Когда он, наконец, погрузился до самого предела, мы оба замерли. Я чувствовала, как Марко пульсирует внутри. Чувствовала, как напряжены его ягодицы под моими пятками. Он опирался на локти.

И тогда он начал двигаться.

Он выходил почти полностью, оставляя во мне лишь тень себя, заставляя сжиматься вхолостую от ужаса пустоты, и затем мощно, глубоко возвращался, ударяя в самую глубь, в ту точку, от которой всё внутри вспыхивало ослепительно-белым светом. Он менял угол, наклоняясь, чтобы захватить мои губы в поцелуй, и теперь каждый толчок достигал нового, неведомого места. Он двигался не только линейно, но и по кругу, растирая, разминая меня изнутри. И всё это время его большой палец продолжал своё неотступное, ритмичное вращение вокруг моего соска.

Ощущения множились, накладывались друг на друга. Я переставала понимать, где чьё тело. Я была этой точкой трения там, внизу. Я была расплющенной под ним грудью. Я была пальцами, впившимися ему в спину, в шрамы и мускулы. Я теряла границы.

Ритм ускорился. Его дыхание срывалось. В его движениях пропала та первоначальная выверенная нежность, появилось что-то дикое, первобытное. Он вгонял себя в меня с силой, от которой поскрипывал каркас кровати. Звуки стали громче, влажнее, откровеннее. Я уже не сдерживала стонов. Они рвались из меня хриплыми, разбитыми выдохами с каждым толчком.

Моё тело начало сжиматься само по себе, судорожно, предчувствуя разрядку. Но он, кажется, почувствовал это раньше меня. Он вышел из меня полностью — я издала жалобный, протестующий всхлип — и в следующее мгновение развернул меня на живот.

Его руки крепко обхватили мои бёдра, приподнимая таз. Он вошёл сзади, и это было совсем другое. Глубже. Безжалостнее. Он одной рукой собрал мои волосы в хвост у затылка, не больно, но твёрдо, контролируя моё положение. Его удары стали короче, чаще, целенаправленнее. Он бил точно в ту самую точку, раз за разом, без передышки. Мир сузился до этого места, до этого ритма, до его хриплого дыхания у меня над ухом.

И я разбилась.

Конвульсии накрыли меня так сильно, что я потеряла опору на локтях и упала лицом в подушку. Крик заглушила ткань. Изнутри меня вырывались спазмы, такие сильные, что это было почти больно, волна за волной, вымывая все мысли, всю волю. Я почувствовала, как он, спустя ещё несколько резких, хаотичных толчков, замер, вонзившись до предела. Его тело сковала судорога, и я ощутила горячий, пульсирующий выброс глубоко внутри.

Он рухнул на меня всем весом, и этот груз, этот финальный аккорд, добил меня окончательно. Я провалилась в темноту, наполненную его запахом, его тяжестью, его теплом.

Но прежде чем сознание окончательно померкло, я услышала его шёпот, горячий и влажный, прямо в ухо:
М— Ты даже не представляешь, что ты со мной сделала, Изабелла.

А потом — тишина. И только стук двух обезумевших сердец, пытающихся найти общий ритм в этой ночи, которая перевернула всё.