Без доверия нет любви

Дорога домой после защиты тянулась бесконечно, но Белла делала её выносимой. Она сидела на пассажирском сиденье, поджав под себя ноги, и с неподдельным ужасом в глазах слушала мой рассказ.

— Погоди, — перебила она, театрально хватаясь за сердце. — То есть ты хочешь сказать, что на первом курсе вы уже делаете проекты, которые потом нужно защищать перед комиссией? Серьёзно? Я думала, первый курс — это про вечеринки и макароны с сыром!

Я устало улыбнулась, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом.

— Ну, про макароны ты угадала. А в остальном — да. Я сама до сих пор не верю, что всё позади. И уж тем более не верю, что мне поставили «отлично».

— То есть ты боялась, что провалишься? — Белла посмотрела на меня с сочувствием. — Ты? Серьёзно? Да ты у меня голова!

— Боялась, — призналась я тихо. — Я и сейчас, когда вспоминаю, как стояла у доски, покрываюсь холодным потом. Ждала минимум четвёрку, а думала о тройке. Но, видимо, волнение сыграло со мной злую шутку. Или добрую.

Мы замолчали. В голове приятно кружились мысли о завтрашнем дне. Девятнадцать лет. Это звучало почти по-взрослому. Я с любопытством представляла завтрашний вечер: самые близкие люди, смех, тёплые объятия и, конечно, подарки. Интересно, что мне подарят? Эта мысль грела где-то в районе солнечного сплетения.

Когда машина плавно затормозила у моего подъезда, я повернулась к Белле и молча потянулась к ней. Она тут же ответила, обвив мои плечи руками.

— Спасибо, что встретила, — прошептала я куда-то в её душистые волосы.

— До встречи, солнце, — тихо ответила она, на мгновение сжав меня крепче. — Выспись. Ты сегодня невероятна.

Забрав сумку и пакет с документами, я выскользнула из машины под холодный воздух позднего вечера.

Дома было тихо и темно. Первым делом я, не глядя, скинула сапоги на шпильках, чувствуя, как освобождённые ноги гудят от благодарности. Организм разрывался между диким голодом и желанием просто рухнуть лицом в подушку. Голод победил, но с минимальным преимуществом.

Пока на плите закипала вода для макарон, я механически помыла руки. Через пятнадцать минут паста была готова, но жевать пришлось почти на автомате — глаза слипались. Едва проглотив последний кусок, я отнесла тарелку в раковину и, захватив шёлковую ночнушку, поплелась в ванную. Решение было гениальным: принять душ и сразу же переодеться ко сну, чтобы лишний раз не шататься по квартире.

Горячая вода творила чудеса. Она смывала не только усталость, но и остатки нервного напряжения. Выключив воду и закутавшись в полотенце, я натянула тонкую ночнушку. Тут же стало зябко, и я накинула сверху любимый шёлковый халат цвета кофе с молоком.

В комнате было прохладно и уютно. Я нырнула под одеяло и притянула к себе плюшевого медведя. Это был ритуал, который я не нарушала годами. Без него сон не шёл, ворочалась, словно чего-то не хватало. Я и не замечала этой странной особенности, пока однажды не осталась ночевать у Марко. Тогда я отключилась за секунду, забыв и про медведя, и про все на свете. Сейчас, обнимая игрушку, я вспомнила об этом. Странно. Почему с ним мне было так спокойно, что я даже не вспомнила о своей привычке? Решив, что это всё от дикого переутомления, я крепче прижала медведя к груди и провалилась в сон, даже не заметив момента перехода.

Разбудил меня настойчивый, требовательный звонок в дверь. Сердце на секунду ушло в пятки. Накинув халат, я на ватных ногах подошла к двери и глянула в глазок. На лестничной клетке, сияя улыбкой, стояла Белла. В руках она держала торт, на верхушке которого, несмотря на сквозняк из подъезда, горели свечи.

Я распахнула дверь, и она влетела внутрь с криком:

— С днём рождения-а-а!

Я замерла. Девятнадцать свечей отбрасывали тёплые блики на её счастливое лицо.

— Задувай скорее, пока я всё не сожгла! — поторопила она.

Я послушно набрала воздух в лёгкие и задула свечи. Белла радостно захлопала в ладоши.

— Ура! С днюшечкой тебя!

— Спасибо, — выдохнула я, заключая её в объятия. — Ты лучшая. Серьёзно. Лучшая.

— Цветы тебе доставят завтра утром, — заговорщицки прошептала она мне на ухо, нежно поглаживая по спине. — А подарок я вручу официально, в ресторане!

Я отстранилась и удивлённо посмотрела на неё.

— В ресторане? Но... я же никого не приглашала в ресторан. Мы же хотели дома, по-семейному...

— Это моя семья хочет тебя поздравить, — Белла говорила так, будто сообщала погоду. — Они сказали, что это их подарок. Оплачивают вечер.

Я замотала головой так сильно, что волосы хлестнули по лицу.

— Белла, нет. Это слишком. Это же безумно дорого! Я не могу принять такое. Давай просто соберёмся у вас? Я буду так же счастлива, честно.

— Моя семья очень обидится, если ты откажешься, — в её голосе появилась знакомая мне нотка мягкого, но твёрдого упрямства.

Беллу я уговорить могла. Мы всегда находили компромисс. Но её семья? Это была стена. Они были словно из стали, а я — пластилин, который пытается прогнуть металл. Безнадёжно. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сопротивление утекает сквозь пальцы, и молча пропустила её в квартиру.

— Ну так что? — спросила она, проходя на кухню и вытаскивая из огромного пакета бутылку вина и что-то покрепче. — Начнём праздновать сейчас или подождём до завтра?

— Завтра, — честно призналась я, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевок. — Я вырубаюсь. Прости.

— Без проблем, — легко согласилась Белла, убирая торт в холодильник, а бутылки — на полку. — Тогда командир даёт команду: душ и спать. Но для начала дай мне какую-нибудь футболку и штаны, я не наряжалась для ночёвки в твоём шкафу.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Резкий, громкий в ночной тишине.

Мы с Беллой замерли и переглянулись. По спине пробежал холодок. Я точно знала, что никого не жду. Абсолютно никого.

— Ты кого-то ждёшь? — одними губами спросила Белла. В её глазах читался тот же испуг, что я чувствовала внутри.

— Нет, — так же беззвучно ответила я.

Тишина в квартире стала вязкой, как патока. Казалось, было слышно, как стучит моё сердце.

— Может... может, просто ляжем спать? Не будем открывать? — дрожащим шёпотом предложила Белла.

— Я сначала посмотрю, — твёрдо сказала я. Руки предательски дрожали, когда я взяла со стола самый большой нож и на цыпочках двинулась в коридор.

Белла замерла на пороге кухни, вцепившись руками в дверной косяк. Я боялась поднести глаз к глазку. В голове почему-то всплыли кадры из фильмов, где в него стреляют. Но и оставлять всё как есть было страшнее.

Собравшись с духом, я прильнула к дверному стеклу.

Никого. Пустая лестничная клетка.

Я уже хотела облегчённо выдохнуть, как взгляд упал вниз. Под дверью, на полу, лежал какой-то предмет.

— Там никого, — обернулась я к Белле, не опуская ножа. — Но что-то лежит. Под дверью.

— Не смей открывать! — выдохнула она, расширив глаза. — Это ловушка! Вдруг там кто-то стоит за углом?

— Надо посмотреть, — возразила я, хотя внутри всё сжималось от страха.

— Ты с ума сошла?! Я тебя не отпущу! — почти выкрикнула она, но с места не сдвинулась.

Осторожно, затаив дыхание, я повернула замок и чуть-чуть приоткрыла дверь, высунув голову в щель. Метнулась взглядом вправо, влево. Ни души. Только на полу, переливаясь в тусклом свете лампочки, лежал огромный букет. Белоснежные лилии.

Я опустила нож и, присев, подхватила его.

— Это от тебя? — спросила я, протягивая цветы Белле. Голос мой дрожал.

Белла покачала головой, став ещё бледнее обычного.

— Нет.

Я заметила в стеблях маленький конверт. Дрожащими пальцами вскрыла его. Внутри лежала лаконичная открытка, на которой твёрдым, уверенным почерком было выведено всего два слова:

«С днём рождения. Марко»

Я застыла. Воздух застрял где-то в горле. Марко. Откуда? Как он узнал? Я же никогда не говорила ему о своём дне рождения. Никогда.

Стало не просто страшно, а жутко. Он знал дату. Он знал, где я живу. А я о нём не знала почти ничего, кроме того, что у него нет братьев и сестёр. Это знание, смешанное с ароматом лилий, ударило в голову.

Впервые за всё время знакомства во мне шевельнулось странное, пугающее желание открыться ему. Рассказать о себе. Впустить в свою жизнь. Но тут же, как старая рана, заныл страх. Его натура всегда казалась мне сотканной из противоречий: он то окутывал меня нежностью и заботой, то вдруг становился чужим и холодным, отстраняясь без объяснений. Его тёмно-карие глаза были как зеркало его души: в один миг они согревали меня, а в следующий — пронзали ледяным взглядом, от которого сердце замирало в груди. Моё сердце уже разбивали. Я знала, как трудно собирать осколки. Доверие склеивать — ещё тяжелее.

— Белла, иди спать, — сказала я как можно спокойнее, занося букет в комнату. — Я сейчас.

Белла молча кивнула и скрылась в ванной.

Я поставила лилии в большую хрустальную вазу, которая много лет пылилась в шкафу. Её когда-то подарила мама, смеясь и говоря, что рано или поздно она мне пригодится. Похоже, этот момент настал. Нежный, чистый аромат наполнил кухню, прогоняя остатки страха. Белые лилии словно шептали, что не всё в этом мире состоит из боли и разочарования.

— Ты в спальне? — крикнула я, когда услышала, что вода перестала шуметь.

— Да-а! — донеслось из комнаты.

— Есть будешь? — я открыла холодильник, надеясь, что голод всё же настигнет и её.

— Не-а!

— Как хочешь, — пробормотала я себе под нос, закрывая дверцу. Есть расхотелось.

Я забралась в постель, где Белла уже свернулась калачиком и, судя по ровному дыханию, спала. Укрыв её одеялом, я обняла своего медведя. Телефон даже не стала проверять — поздравления подождут до утра. Сегодня был слишком длинный день.

В полусне, сквозь опускающуюся пелену усталости, я всё ещё чувствовала тонкий аромат лилий. Мысли путались: как пройдёт завтрашний день в ресторане с террасой, какой образ придумать, что подарят близкие? Девятнадцать лет... Как быстро летит время. Вопросы роились в голове, но усталость взяла своё, погружая меня в глубокий, без сновидений, сон. Я засыпала с надеждой, что завтрашний день будет хорошим. Несмотря ни на что.

Ваши звёздочки и коменты будут мотивировать продолжать писать!💋