Без доверия нет любви

До клуба мы добрались в считаные минуты. Чёрное авто остановилось у массивных дверей, охраняемых двумя амбалами в строгих костюмах. Уже на входе чувствовалась атмосфера закрытости и пафоса.

— Ничего себе, — выдохнула я, разглядывая фасад, утопающий в неоновой подсветке.
— Говорят, это место принадлежит какой-то сицилийской мафии, — заговорщицки шепнула Белла мне на ухо, когда мы подходили ко входу. — По крайней мере, так болтают в определённых кругах.
— Мафия? — я фыркнула, поправляя сумку на плече. — Серьёзно? В наше время? Звучит как сюжет для дешёвого детектива.
— А ты думаешь, мафия только в кино? — Белла многозначительно подняла бровь. — Здесь такое творится за закрытыми дверями — волосы дыбом встанут.
— Ну-ну, — усмехнулась я, но внутри что-то кольнуло. Сицилийская мафия... слишком близко к тому, о чём я старалась не думать.

Охранники проверили наши документы, ощупали сумки и, наконец, распахнули перед нами тяжёлые двери. Музыка ударила в уши, басы завибрировали в груди. Клуб оказался именно таким, каким и должен быть элитный ночной клуб: помпезным, стильным, с хрустальными люстрами, мягкими диванами и танцполом, залитым разноцветными огнями.

Мы сделали несколько шагов внутрь, оглядываясь по сторонам в поисках столика, где нас должен был ждать парень Беллы. И тут же застыли, будто наткнулись на невидимую стену.

За столиком прямо перед танцполом сидел он. Её парень. С блондинкой. Которая сидела у него на коленях, а они самозабвенно целовались, не замечая ничего вокруг.

— Что за... — выдохнула Белла, и я почувствовала, как её рука вцепилась в мою с такой силой, что, кажется, оставит синяки.

Она окаменела. Я видела, как в её глазах сначала вспыхнуло недоверие, потом боль, а затем — ледяная ярость. Слёзы уже наворачивались, но Белла была не из тех, кто плачет в углу. Она рванулась вперёд, и я едва успела отпустить её руку.

— Ты что творишь, тварь?! — заорала Белла, подлетев к столику.

Звук пощёчины прозвучал даже громче музыки. Её ладонь впечаталась в щёку парня с такой силой, что он мотнул головой. Блондинка взвизгнула, но Белла уже вцепилась ей в волосы и сдёрнула с колен изменника.
— Ах ты дура! — заверещала блондинка, пытаясь высвободиться.
— Пошла вон! — рявкнула Белла, отталкивая её.

Парень вскочил, потирая щёку. Его лицо перекосилось от злости.
— Ты чё творишь, психованная?!
— Как ты смеешь мне изменять?! — Белла почти кричала, но в голосе уже слышались слёзы. — Я тебе верила, придурок!

На их крики тут же сбежались охранники. Один из них, здоровенный детина с бритой головой, схватил парня за плечо.
— Эй, парень, успокойся или я тебя выкину отсюда, — рыкнул он так, что сомневаться не приходилось.
— Ты что, обалдела? — парень даже не взглянул на охранника, продолжая орать на Беллу. — Почему ты дала мне пощёчину?!
— А ты нормальный вообще?! — Белла ткнула пальцем в блондинку, которая уже ретировалась к барной стойке. — Почему ты целуешься с этой дешёвкой?!
— Да потому что я делаю что хочу! — он осклабился. — Ты мне не кто! Поняла? Никто!

Эти слова ударили Беллу, как нож в сердце. Я видела, как она сжалась, как дрогнули губы. Она была готова ради него на всё, а он...
Он попытался оттолкнуть её, но рука охранника перехватила его запястье.
— Тебе придётся покинуть клуб, — жёстко сказал охранник. — У нас элитное заведение, а ваши разборки устраивайте на улице.
— А пошёл ты! — парень развернулся и с размаху врезал охраннику в челюсть.

Началась потасовка. Охранник, несмотря на удар, удержал дебошира и заорал в рацию:
— Подмога! Второй сектор, быстро!

Белла стояла, дрожа всем телом. Она смотрела на парня, который извивался в руках охранников, и в её глазах читалась мольба.
— Ещё скажи, что ты не мой парень! — крикнула она, и в этом крике было столько боли, что у меня сердце разрывалось. Она была готова простить его. Прямо сейчас.

Но он рассмеялся. Зло, цинично, глядя на неё как на пустое место.
— Я тебя использовал, дура! — выплюнул он. — Когда мне нужно было тело или деньги. А ты правда думала, что я тебя любил? — он захохотал. — Ха-ха-ха, смешно, Белла!

Я сжала кулаки. Хотелось плюнуть ему в лицо, пнуть ногой со всей силы, размазать по полу эту мерзкую ухмылку. Меня удерживало только одно: я знала, что это сделает Белле только больнее. Она не простит себе, если я ввяжусь в драку из-за неё.

Подоспевшая подмога скрутила парня и поволокла куда-то в сторону служебного входа. Кажется, в подвал. Туда, где разбираются по-серьёзному. Я не стала задумываться, что с ним сделают — мне было плевать.

Белла рухнула на диван и разрыдалась. Навзрыд, по-настоящему, так, что плечи тряслись. Я села рядом, обняла её, прижала к себе.
— Тише, тише, малыш, — шептала я, гладя её по голове. — Он козёл. Он не стоит твоих слёз.
— Я думала... я думала, что мы... — она захлёбывалась словами.
— Знаю. Но теперь ты видишь его истинное лицо. Лучше сейчас, чем через год.

На столике уже стояла бутылка водки и стаканы. Белла, не глядя, налила себе полный и опрокинула в рот. Раз. Другой. Третий.
— Белла, тормози, — попыталась я остановить её.
— Отстань, — отмахнулась она и налила снова.

Я вздохнула и оставила её в покое. Иногда лучше дать человеку выпустить пар. Я взяла её за руку и повела в уборную. Там, при ярком свете, её лицо выглядело ещё более опустошённым. Тушь потекла, глаза красные.
— Давай умоемся, — мягко сказала я, включая воду.

Я намочила салфетки и аккуратно промокнула её лицо, стирая разводы. Белла стояла, как кукла, позволяя делать с собой что угодно.
— Изи, за что? — прошептала она. — Почему он так со мной?
— Потому что он мразь, — твёрдо ответила я. — А мрази всегда поступают как мрази. Ты тут ни при чём. Ты заслуживаешь лучшего.

Постепенно, с большим трудом, мне удалось её успокоить. Мы вернулись за столик, и я заказала ром.
— Давай, — я протянула ей стопку. — За то, чтобы забыть этого придурка.
— За это можно и выпить, — Белла криво усмехнулась и опрокинула ром.

Мы выпили по паре стопок. Алкоголь начал действовать — Белла расслабилась, слёзы высохли.
— Пошли танцевать, — предложила я. — Тебе нужно выплеснуть энергию.
— А давай! — она вдруг оживилась. — Пусть видит, что мне плевать!

Мы вышли на танцпол. Музыка завладела нами. Белла отрывалась, как в последний раз, выбрасывая всю боль в движении. Я была рядом, поддерживала, подпевала. В перерывах между танцами мы возвращались за столик и снова пили. Коктейли, шоты, снова коктейли.

Когда мы решили заказать ещё джина, к нам подсел какой-то тип. Назойливый, сальный, с противной улыбочкой.
— Девушки, можно с вами познакомиться? — он облокотился на стойку, разглядывая нас маслеными глазками.
— Конечно! — Белла, уже изрядно пьяная, махнула рукой и опрокинула очередную стопку.
— Нет, — отрезала я жёстко. — Мы не знакомимся.

Я знала, что утром Белла пожалеет о каждом лишнем слове. Но сейчас нужно было защитить её от этого клоуна.
— Я вас не обижу, девчонки, — он пододвинулся ближе. — Эй, бармен! Давай этим дамам коктейли за мой счёт!
— Мужчина, — я повернулась к нему и процедила сквозь зубы, — отвалите от нас. Мы не хотим с вами знакомиться. И отодвиньтесь от меня, пожалуйста.

Он даже не шелохнулся. Бармен поставил перед нами два ярких коктейля. Тип подмигнул мне. Нагло, самоуверенно, будто сделал одолжение.
— Угощайтесь, красавицы.

Я сдержала презрительную усмешку. Взяла оба коктейля, медленно поднялась, подошла к урне и с царственным видом вылила их туда, глядя ему прямо в глаза. Затем так же медленно вернулась, села и ответила ему таким же наглым подмигиванием.

На его лице отразилась такая гамма чувств — от шока до бешенства, — что я едва не расхохоталась. Он встал, пробормотал что-то нечленораздельное и ретировался к другой компании.
— Изи, ты жёсткая, — икнула Белла и засмеялась.
— С такими только так, — отрезала я. — Пошли танцевать.

Мы снова ушли в музыку. Клубы для меня не были обыденностью, но когда я там — я растворяюсь в ритме, отдавая танцу все чувства. Я как рыба в воде: когда музыка играет, я забываю обо всём.

Тело двигалось само, повинуясь басам. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. И вдруг — кожей, затылком, каждой клеточкой — я почувствовала взгляд. Тяжёлый, пронзительный, обжигающий.

Я открыла глаза и огляделась. В толпе мелькали лица, но один взгляд выделялся среди всех. Тёмно-карие глаза смотрели на меня из полумрака VIP-зоны. Они были настолько интенсивными, что я почувствовала себя полностью обнажённой под этим сканирующим взором.

Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Тёмные волосы небрежно падали на лоб, а губы кривились в едва заметной усмешке. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и не отрываясь смотрел на меня. Рядом с ним стоял мужчин. Сердце пропустило удар.

Его взгляд был настолько гипнотическим, что я потеряла связь с реальностью. Музыка стала глуше, огни — тусклее. Остались только его глаза. Ледяной блеск в них контрастировал с жаром, который разливался по моему телу.

«Его взгляд обжигал, как пощёчина, — пронеслось в голове. — Я ненавижу себя за то, что не могу отвести глаз, и ненавижу его за эту власть надо мной. Ещё один нарцисс, который думает, что ему всё позволено».

Я резко отвернулась, нарочито дёрнув головой. Но краем глаза всё равно видела, как он слегка приподнял бокал, словно салютуя мне. Наглец.

Белла, увлечённая танцем, ничего не замечала. Она кружилась, пытаясь забыть о своей боли, выбрасывая руки в такт. А я... я не могла отвести взгляд от того загадочного незнакомца.

Музыка становилась громче, прожекторы били в глаза. Но даже в этом хаосе я чувствовала его присутствие. Он не отводил глаз, словно пытался разгадать мои мысли. И, кажется, у него это получалось.

Никогда в жизни я не встречала таких глаз. Их ледяная глубина притягивала, как магнит, пронзая до глубины души. Одновременно раздевая. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь прийти в себя. И в этот момент поняла: что-то изменилось. Что-то неуловимое, но важное. Словно невидимая нить связала нас, и разорвать её было невозможно.

Я танцевала, но каждое моё движение теперь было для него. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моим бёдрам, по талии, по губам. И это пьянило сильнее любого алкоголя.

Когда я снова открыла глаза, его место было пусто. Только остывший бокал на столике. Сердце ёкнуло от разочарования, но тут же я увидела его. Он стоял у барной стойки, заказывая что-то, и наши взгляды снова встретились. На этот раз он не усмехался. Он смотрел серьёзно, изучающе, и в этом взгляде читалось: «Я найду тебя».

— Изи! — Белла дёрнула меня за руку. — Ты чего застыла? Пошли ещё выпьем!
— А? Да, конечно, — я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Мы напились в стельку. В какой-то момент я перестала считать стопки. Помню только, что мы хохотали, танцевали на барной стойке (охранники сделали замечание), и я всё время ловила на себе его взгляд. Он больше не подходил, но присутствовал везде.

Когда клуб начал закрываться, мы кое-как заказали такси. Белла еле стояла на ногах, и я практически тащила её к выходу. В дверях я оглянулась — он стоял у окна во всю стену, глядя на нас. Или на меня. И в его глазах горел тот самый огонь, от которого по спине бежали мурашки.

В машине Беллу вывернуло. Прямо на сиденье.
— Ой, простите, — промямлила она водителю, который только крякнул и открыл окно.
— Держись, подруга, — я прижала её к себе. — Сейчас приедем.

У дома Беллы её снова стошнило — на газон. Хорошо, что не на себя. Я подхватила её под мышки и потащила к подъезду. Лифт, коридор, дверь. Ключ предательски не попадал в скважину. Я тыкала им раз за разом, а Белла сползала по стене на корточки, опираясь спиной и руками в пол, чтобы не упасть на холодную плитку.

— Держись, Белла, не отключайся, — приговаривала я.

Наконец, с десятой попытки, замок щёлкнул. Я втащила подругу в прихожую, захлопнула дверь и на всякий случай закрыла на щеколду. Возиться с основными замками в таком состоянии было бы самоубийством.

Мы кое-как доплелись до спальни. Белла рухнула на кровать, даже не сняв туфли. Я стащила с неё обувь, накрыла пледом и поставила рядом тазик — предусмотрительно.
— Изи, ты лучшая, — прошептала она, уже проваливаясь в сон.
— Спи, — я поцеловала её в лоб.

И тут вспомнила: мишка! Мой любимый плюшевый мишка, с которым я сплю, остался в прихожей, когда я тащила Беллу. Я вернулась, забрала его и, уже лёжа в кровати (даже не раздевшись), уставилась в потолок.

В голове крутились события ночи. Измена, драка, слёзы Беллы... и он. Тот взгляд. Тёмно-карие глаза, которые перевернули мой мир с ног на голову.

«Кто ты такой? — подумала я, глядя в темноту. — Почему я не могу выбросить тебя из головы?»

Мишка лежал рядом, тёплый и привычный. Но мысли были далеко — в клубе, под прицелом его обжигающих глаз.

Завтра будет новый день. Белла проснётся с жутким похмельем и разбитым сердцем. А я... я буду думать, стоит ли искать встречи с тем, кто одним взглядом заставил моё сердце биться чаще.

Но одно я знала точно: эта ночь изменила всё. И тот загадочный мужчина с карими глазами — теперь часть моей жизни. Хочу я того или нет.