10 глава: детство
Быть с тобой — будто самый лучший сон.
Я не верю, что со мной, да, ты, случился
⊹ ₊ ┈ㆍ┈ㆍ┈ㆍ┈ㆍ✨ㆍ┈ㆍ┈ㆍ┈ㆍ┈ㆍ₊ ⊹
12 лет назад
Арина Ангелова
Я бродила по окрестностям в нашем посёлке. Это было единственное занятие, которое хоть немного возвращало мне жизнь. Я убежала по лазе из роз. Шипы кололись и оставляли ранки на коже, но это того стоило.
Когда отец узнал о побеге брата, то ворвался в мою комнату и начал избивать, задавая один и тот же вопрос: «Где этот щенок?» Этот вопрос, пропитанный ядом и яростью, вбивался в моё сознание с каждым новым движением его тяжелой руки. Мне оставалось только скрутиться калачиком на вечно холодном полу и говорить раз за разом: «Я не знаю». Я превратилась в его новую игрушку, которую он спокойно мог пинать ногами или бить кулаками столько, сколько ему было угодна. И я готова была это терпеть. С каждой новой вспышкой боли во мне крепла уверенность: я вытерплю. Ради брата. Пусть мои ребра станут щитом, пусть каждый синяк будет гарантией того, что отец тратит своё время на меня, а не на поиски Дани. Мне было плевать, сколько раз меня побьют ещё, но если это будет гарантировать сохранность брата, то я приняла бы свою участь.
Братик обещал, что заберёт меня и мы уедем далеко-далеко, но сейчас от него не поступало никаких вестей. Мне было страшно за него. Не за себя, которую бьют и не дают поесть за семейным столом, а за того, кто сбежал и оставил меня в этом аду. Может быть, я должна была ненавидеть Даню, но вместо этого, во мне всё сильнее разгоралась ненависть к родителям.
Я прекрасно понимала, что отец рано или поздно отыщет Даню. Ведь у него были связи везде. Складывалось ощущение, что его присутствие было разлито в самом воздухе — тяжёлое, удушливое, лишающее воли. Даже в своей комнате у меня не получалось расслабиться, потому что с самого раннего детства меня преследовало ощущение, словно за мной следит пара голубых глаз, таких же, как и мои. Меня до ужаса, до тошноты злил тот факт, что я была его точной копией. Словно природа решила посмеяться надо мной, запечатав во мне гены монстра.
— Тоже хочу сбежать, — едва слышно пробормотала я, бессильно опускаясь на траву.
Мой взгляд устремился в даль. Когда мне было пять, весь мир казался таким огромным и полным возможностей. Тогда я мечтала о лошади, которую оседлаю и убегу подальше от этого проклятого места. Я представляла, как ветер будет бить мне в лицо, стирая память о доме. Но годы идут, а детские мечты о сказках меркли, и до меня дошло, что лучше не мечтать о животных и хорошей жизни, потому что любой котёнок или щенок точно также как и я окажется в клетке. Отец ненавидел привязанность, считал это слабостью.
Я сорвала травинку и принялась нервно крутить её в пальцах. Вокруг царила оглушительная тишина элитного посёлка, нарушаемая лишь шорохом листвы, но в моей голове всё ещё гремел голос отца и свист его ударов.
— Может быть у меня получится изменить свою судьбу? — я говорила это для самой себя.
Никто больше не мог меня подбодрить. Теперь я была наедине со своими страхами и монстром, который в любой момент мог вновь схватить меня.
Мне нужно было уже идти домой, чтобы не злить отца ещё больше. Матери же было плевать. Иногда складывалось впечатление, что ей не интересна наша с братом судьба. Хотя я всегда видела беспокойство в её глазах, когда она замечала синяки на руках и ногах у Дани. Отец вертел ей, как хотел. А мать была, словно.. тряпичная кукла: никаких эмоций, никакой ласки. Чудовище играло ею также, как и нами. Главно различие было в том, что он не бил её. Единственное, чем мать иногда она могла помочь: принести лёд из морозилки.
И вновь моё маленькое сердце заполонила жгучая ненависть. Я слишком часто испытывала это чувство, ещё с самого детства оно мне не было чуждо.
Оно приходило очень тихо. Начинало ползти по венам, заполоняя каждый сантиметр. Мне всегда приходилось прятать его под одеялом, зарываться лицом в подушку и беззвучно плакать. Раньше Даня часто залезал ко мне в комнату через окно, задаривая меня конфетами и мороженым. За столько лет мы ни разу не попались, что было достаточно странно, потому что отец ненавидел, когда мы заботились друг о друге. Он всегда отталкивал меня от брата, говоря о какой-то грязи.. Фу.
Домой идти не хотелось. Но это было необходимо, если отец придёт раньше положенного и заметит моё отсутствие, то точно открутит мне голову, в прямом смысле этого слова. Его угрозы никогда не были пустыми, а его гнев всегда находил выход, и мне не хотелось вновь быть грушей для битья.
К бабушке идти тоже не вариант было. Она меня не любила, и это было очевидно, но из нас двоих, больше всего ненависти удосужился мой брат.
Пока я брела по песчаной дорожке, задумалась: а есть ли на этом свете кто-то, кто любит нас, помимо друг друга? В этом холодном мире не было никого, кто мог бы лучше позаботится о нас, чем мы сами. Мы стали друг для друга и матерью, и отцом.
Около меня послышался собачий рык. О, Боже.
Из тени кустов медленно выплыло нечто. Огромная, угольно-черная тень, которая выглядела так, словно действительно вылезла из самого Ада. Я побаивалась огромных собак, но от этой у меня буквально перехватило дыхание.
Это чёрное нечто надвигалось на меня скалило зубы.
Беги!
Я рванула со всех ног, перескакивая кочки и едва не подворачивая ноги на рыхлом песке. Легкие мгновенно обожгло воздухом. Я слышала, как позади меня когти этой твари скрежещут по сухой почве. Страх вытеснил все переживания, сейчас мне точно не надо было попасться этой твари.
Вдалеке выросла массивная тень дерева. Силы уже били на исходе, поэтому это был мой шанс. Мне просто нужно зацепиться за несколько веток и забраться.
Не сбавляя темпа, я совершила отчаянный прыжок, цепляясь пальцами за грубую, холодную кору. Ногти впились в дерево, срываясь и оставляя на ладонях жгучие царапины. Мне удалось ухватиться за ветку, затем за другую, я подтянулась, чувствуя, как сзади клацнули челюсти. И вот я уже высоко сижу. Тяжело дыша, прижимаясь спиной к стволу и опустила голову вниз. Чёрное чудовище кружило под деревом. Так и хотел откусить от меня кусок свежего мяса.
— Иди отсюда! — выкрикнула я, сильнее вжимаясь в кору дерева.
Собака не послушала меня и начала прыгать, пытаясь залезть на дерево.
Просидеть какое-то время на дереве, уже не казалось чем-то плохим. Это лучше, чем тридцать уколов от бешенства, как говорил брат.
Дом, напротив которого росло дерево, был огромным — пожалуй, даже больше нашего семейного особняка: два этажа и мансардная. Двор был заставлен деревьями, цветами, к крыльцу вела дорожка из камней. Здесь пахло дорогой жизнью, порядком и чем-то спокойным.
В одном из окон начали мелькать жильцы этого дома. Сначала появилась высокая темноволосая девушка. Она что-то оживлённо обсуждала с мужчиной, одетым в элегантный чёрный костюм. В какой-то момент они обнялись. Девушка прижалась к его плечу. Наверное, это были отец и дочь. В другом окне, на первом этаже, можно было увидеть пожилую женщину. Она сидела в кресле, склонившись над книжкой в руках.
Они все казались такими обычными, но счастливыми. Заняты своими делами, не упускают моменты вместе.
«Почему у меня нет такого?» — на мои глаза навернулись слёзы. Мне было больно.
Не знаю, что должно такого произойти, чтобы наша семья или, только её оболочка, изменились. Фамилия Ангеловы звучала как статус, власть, но точно не как что-то светлое. Ангел.. Какие из нас ангелы, когда отец бьёт детей, мать не любит их, сын и дочь ненавидят своих родителей.
Одна предательская слеза потекла по моей щеке. Тыльной стороной ладони вытерла её и шмыгнула носом.
Для того, чтобы мой отец изменился, нужно нашествие инопланетян.
— Эй! — снизу донёсся чей-то крик, я посмотрела вниз, там стоял мальчик. — Ты что там делаешь?
— Сижу, — выпалила я, оглядываясь, нет ли где-то этого огромного волка.
— Тебе помочь слезть?
— Нет, сама справлюсь.
— Уверена? — всё не унимался он.
— Да!
Я попыталась аккуратно поставить ногу на ветку, она стояла ровно. Второй ногой попыталась встать на другую ветку, ту, что ниже, но промахнулась. Даже рукой не успела зацепиться: воздух под ногами стал предательски пустым, и я сорвалась вниз. Я летела спиной вниз, инстинктивно зажмурившись и ожидая удара.
Я почувствовала, что приземлилась на кого-то, а не на землю. Спину обожгло острой болью, и я замерла.
— Аккуратнее! — прыснул он подо мной.
Мальчишка, — хотя, судя по росту и плечам, он был моим ровесником, — явно не ожидал, что сегодня с дерева на него свалится кто-то. Он хотел мне помочь.
— Прости, — я попыталась встать, но всё тело так сильно болело, что у меня не получалось.
— Да погоди ты, раздавишь окончательно, — проворчал он.
Он вылез, встал на ноги, потёр копчик и отряхнулся. Мне удалось рассмотреть его: копна растрёпанных светлых волос, правильные черты лица, милая детская припухлость, голубые глаза. И ростом такой же мелкий, как и я.
Мальчик протянул мне руку и помог присесть.
— Ты как? — спросил он, рассматривая мои ссадины и синяки.
— Больно, — прошептала я.
— Подожди, — он побежал за ворота, к дому.
Через минуты две прибежал, держа в руках стакан с водой и какую-то тряпочку.
— Попей воды, — он преподнёс стакан к моим губам и аккуратно помог сделать несколько глотков. Вода была прохладной, и она чуть отрезвила голову.
Он опустился на корточки напротив и бережно взял мою руку и начал протирать её мокрой тряпкой.
— Стало лучше?
— Немного, но голова ещё болит, — честно ответила я.
Боль в теле начала постепенно отходить, но голова всё ещё раскалывалась, словно по моей голове барабанило множество молоточков, отстукивая нечёткий ритм.
Только сейчас я заметила, что все мои ладони были в маленьких занозах и ранах, из некоторых лилась струйками кровь.
«И как мне подниматься к себе? Розы и так сильно поранили мне пальцы, а тут ещё и это» — в голове вспыхнула и запульсировала паника.
— Скажи родителям, чтобы отвезли тебя к врачу.
— Не надо, — хриплым голосом возразила я, пытаясь подняться на ноги, но в глазах всё поплыло. — Мне уже лучше.
— Эй, тише! Ты же сейчас снова свалишься, — он подхватил меня под локти, становясь моей опорой. — Тебя проводить?
— Я сама дойду!
Я резко оттолкнула его. Всего на мгновение мне показалось, что справлюсь, что смогу дойти сама. Но стоило мне сделать шаг, как колено подогнулось, а в ладони, инстинктивно выброшенные вперед для равновесия, впились тысячи мелких игл. Я пошатнулась и, чтобы не упасть, была вынуждена прижаться плечом к холодному стволу дерева.
— Сядь, — скомандовал он и усадил меня на траву. — Я сейчас приду.
Он опять побежал в дом.
Может уйти? Хотя.. В моём случае уйти не получится, только уползти.
Мальчик вернулся быстро. Он запыхался, его светлые волосы смешно топорщились в разные стороны, а в руках он сжимал рулончик ослепительно белого бинта и флакончик перекиси.
Он сел на корточки прямо передо мной, оказавшись совсем близко. Вблизи от него пахло чем-то уютным — печеньем с молоком и свежестью чистого белья. Совсем не тот запах, к которому я привыкла дома.
— Будет щипать, — предупредил он, открывая флакон.
Он осторожно взял мою правую руку за запястье. Когда первая капля перекиси коснулась раны, она зашипела, превращаясь в белую пену. Я инстинктивно дернулась и закусила губу до боли, чтобы не вскрикнуть.
— Тсс... всё, самое страшное позади, — прошептал он. Начал аккуратно вынимать самые крупные занозы краем чистой салфетки.
— Занозы я потом сама вытащу.
Мне нужно было побыстрее уйти, чтобы попасть домой, иначе будут проблемы. Отец точно не простит меня.
— Не упрямься, — грозно сказал он и это выглядело так смешно, что я слегка улыбнулась.
Белая лента начала медленно оборачиваться вокруг моей руки, слой за слоем скрывая рваные раны и кровавые потеки. Он действовал уверенно, мастерски закрепляя бинт между пальцами, стараясь не стягивать слишком сильно, но и не оставляя слабины.
— Зачем ты мне помогаешь? — тихо спросила я, глядя на его опущенные ресницы. — Мы даже не знакомы.
Он на мгновение замер, закрепляя конец бинта узлом, а затем поднял на меня свои пронзительно-голубые глаза.
— Меня Арчи зовут, а тебя?
— Ари, — тихо прошептала я. Мне не хотелось говорить своё полное имя.
— Теперь мы знакомы.
Арчи забинтовал мне все раны и помог встать, пытался ещё до дома проводить, но я попросила не делать этого.
Забираться по розам было сложно. Руки всё ещё болели, но у меня получилось.
Как же сильно хотелось вновь оказаться в объятиях брата, чтобы он сказал, что всё будет хорошо. Мы бы, как в детстве, спрятались от всего мира и снова помечтали о нашем собственном доме. Это был бы небольшой, уютный дом с белыми занавесками на окнах. И сад... обязательно небольшой сад.
Я посмотрела на свои руки, замотанные в белые бинты. Они казались чужими, громоздкими.
Так хочу домой, к брату.
꧁✧꧂
С моего падения прошла неделя. За это время бинты сменились тонкими розовыми шрамами, которые всё ещё ныли при резких движениях, напоминая о моей неосторожности. Отец всё также не выпускал меня из дома и приказывал маме следить за мной. Хорошо, что ей было плевать на меня. Благодаря её безразличию, я могла делать всё, что душе угодно, главное — вовремя возвращаться к обеду, чтобы не навлекать гнев главы семейства.
Я вновь прогуливалась по той тропинке. Ноги сами несли меня к тому дому.
— Опять на дерево залезешь? — раздался сверху знакомый голос Арчи.
Я вздрогнула и подняла голову. Арчи сидел прямо на верхушке забора.
— И вовсе нет! — топнула я ногой, чувствуя, как лицо обжигает румянец. — Я просто гуляю.
Он рассматривал меня сверху вниз. Я даже немного смутилась от его пристального взгляда.
— Хочешь поиграть? — вдруг спросил он, спрыгивая с забора прямо передо мной. Приземлился он мягко, как кот.
— Хочу, — воодушевлённо ответила я.
— Пойдём гулять, — он схватил меня за руку и потащил в сторону.
Странно, но это был первый человек, который заставил меня улыбаться. Мы смеялись, играли в прятки. Я не чувствовала никакой угрозы или дискомфорта. Для меня это в новинку. Раньше такое случалось только с Даней, но сейчас его не было в моей жизни и мне стоило смериться с ним на какое-то время. И ждать. Только ждать.
Рядом с Арчи я почувствовала себя нужной. Меня обволакивала радость всякий раз, когда мы виделись.
Так продолжалось почти два месяца..
— Ари, почему у тебя постоянно столько синяков? — спросил Арчи, поедая мороженое.
Мы сидели на огромном поваленном дереве, чья кора, нагретая щедрыми лучами солнца, приятно припекала кожу сквозь тонкую ткань моих шорт.
— Я балетом занимаюсь, падаю часто, — пришлось соврать мне, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее. Получилось.
Ложь была почти правдой. Балетом я действительно занималась когда-то. Отец решил, что у меня нет таланта, а тратить деньги на дочь, которой даже нельзя похвастаться перед партнерами, — не в его духе. Он вообще не любил музыку, танцы, живопись — искусство в целом было для него чем-то мягкотелым, бесполезным мусором, не приносящим ни скорости, ни власти.
— М, а ты можешь что-то показать? — Арчи обернулся ко мне.
— Не хочу, — отрезала я, резче, чем планировала.
Я уже смирилась с тем, что никчёмная. Не хочу позориться перед ним, показывая жалкие обрывки движений, которые когда-то казались мне прекрасными. В моем мире любая ошибка каралась насмешкой.
— Надеюсь, ты мне однажды станцуешь.
Он спрыгнул с дерева и протянул мне руку, чтобы помочь слезть.
«Ни-ког-да я тебе не станцую», — подумала я.
Для того чтобы танцевать, нужно чувствовать себя легкой. А я чувствовала себя так, словно на меня повесили мешки с камнями. Они тянули меня вниз, к земле, в пыль, далеко-далеко от любого искусства.
— Ари, — Арчи протянул мне свой мизинчик. — Давай пообещаем друг другу, что всегда будем друзьями.
Без лишних раздумий я протянула свой палец и мы скрепили нашу клятву.
— Друзья навсегда, — с улыбкой произнесла я.
Если бы тогда я знала о том, как же всё обернётся..
________________________________
Да, эта история возвращается к нам!!!
Мои соц-сети в шапке профиля