Глава пятидесятая
День прошел скучно. Я боролась со сном на парах, не слушала ни одного преподавателя и постоянно думала, в чем секрет мачехи Чона. В конце концов с обеда я ушла с занятий, сославшись на боль в травме, честно заглянула в лазарет за успокаивающей мазью, получила аж четыре штуки с инструкцией по применению и ушла к себе в комнату спать.
Проснулась поздно вечером оттого, что Джису крадется по комнате с грацией медведя в посудной лавке.
– Етить!!! – чертыхнулась соседка, споткнувшись о собственную кровать.
– Который час? – потерла я глаза.
Кнопочка, решив, что раз я подала голос, самое время включить верхний свет, зажгла светильник.
– Полночь, – ответила Джису, с шумом скидывая обувь.
Я села на кровать. Полночь… Странно, Чон уже должен был зайти за мной. Но, может быть, Сохён принесла какие-то действительно важные новости. Ладно, важные – это я приукрасила. Воспитанница такой амбициозной дамочки могла притащить ультиматум, шантаж и лошадиную дозу яда, а никак не важные новости.
– Ты куда? – удивилась соседка, когда я начала собираться.
– Хм… нужно закончить одну работу по алхимии.
– Прямо сейчас?
– А что? Мы с Чоном уже который день занимаемся, но педагог из меня тот еще, – вдохновенно соврала я.
– Так это вы что, действительно алхимией занимались?! – округлила глаза Кнопочка.
Я так и замерла посреди комнаты с сумкой в руках.
– Не поняла?
– Ну… поздний вечер, приходит Чон, вы вздорите, потом ты сияющая собираешься и куда-то с ним уходишь, чуть не пританцовывая… Мы… я… короче, все думают, что вы встречаетесь как бы тайком! – с восторгом закончила девушка.
Бум! Это что, моя челюсть? А нет, всего лишь сумка…
– Не военная академия, а редакция бульварной газеты, – бухтела я, собирая рассыпавшиеся по полу предметы.
– Нет, ну что еще здесь можно подумать?
– Что мы занимаемся учебой? – предположила я.
– Прости, это ж какой надо быть высоконравственной, чтобы заниматься учебой ночью с ЧОН ЧОНГУКОМ!
– Считай, у меня кроме моей высокой нравственности и знаний по алхимии ничего в наследстве нет, – парировала я, поднимая какую-то бумажку.
Бумажкой оказалась инструкция к лекарским мазям, и я уже хотела ее выкинуть, как глаза зацепились за строчку:
«…ВАЖНО! Наносить только в указанной последовательности, иначе эффект будет незначительный!»
– Эй, ты меня вообще слушаешь? – возмущалась где-то на фоне Джису.
– Нет. И не собираюсь, – ответила я, запихивая бумагу в сумку. – Если припрется Чон, скажи, что я в лаборатории.
– А если не придет? Неужели ты будешь ждать его всю ночь?
– Нет, я буду заниматься алхимией, а явится он или нет – мне без разницы. Но если тебе захочется еще раз намекнуть на мою интимную связь с Чоном, вспомни, что ты, вообще-то, живешь с ведьмой.
Я вышла из комнаты, хлопнув дверью и кипя от негодования. Настолько была возмущена, что даже не стала заходить за Чоном. В конце концов, нечего обнадеживать парня, я лучше покажу ему готовый результат, если получится.
Нет, не так.
Я покажу ему готовый результат.
Точка.
Во мне настолько все горело от возмущения, что я даже не обратила внимания ни на холод, ни на пустую и, вообще-то, пугающую территорию, ни на начавший накрапывать противный дождь.
Я ворвалась в лабораторию в том состоянии, которое боевые темные маги называют «берсерком». Застилающее глаза бешенство, повышающее боевые навыки. В моем случае застилающее глаза бешенство повысило интеллектуальную работоспособность. Я расчертила лист бумаги, по горизонтали указала раздобытые Чоном косметические средства, по вертикали – их ингредиенты, и принялась искать нужную комбинацию.
Целый час ушел у меня, чтобы из огромной таблички выудить нужную информацию. Все гениальное оказалось простым до безобразия: уходовая косметика, наносимая аристократическими красотками в пять слоев, у мачехи Чона складывалась в тяжелую приворотную артиллерию. Каждый последующий слой вступал в реакцию с предыдущим, усиливал нужное, гасил ненужное, и в конце концов женщина излучала такую лошадиную дозу летучего приворота, что вызывала симпатию всех окружающих мужчин и въедалась на подкорку тому, с кем проводила больше времени. А уж после первого интимного контакта у бедолаги просто не было шансов – контакт кожа-кожа закреплял эффект. А главное, никакого прямого попадания в кровь, что позволяло обходить любые артефакты защиты.
Гениально!
Еще час я разрабатывала антидот. Поскольку Чон так и не соизволил явиться, мне пришлось включить фантазию и самой определить, чем лечить его папашу. Выбрала три варианта: инъекция в кровь, капли и мазь. Первое давало моментальный эффект, но голова потом должна была потом неделю разрываться, как ваза о брусчатку. Второе эффект давало медленнее и требовало регулярного употребления с увеличением дозы по нарастающей, зато вместо острой вспышки головной боли давало ощущение постоянного легкого похмелья. Ну и третье было рассчитано на естественный иммунитет мага, во что я не очень верила после такого длительного и сильного воздействия, зато было самым мягким, хоть и требовало регулярного использования. Правда, если Чон выберет третье, ему придется разориться на ингредиентах, но он мальчик из хорошей семьи, наверняка и не такое может себе позволить.
Ну и остатки ночи почти до самой побудки я готовила антидоты. Это было увлекательно, хотя и утомительно. В порыве вдохновения я даже написала краткое резюме исследования и инструкции для каждой скляночки, уложив все в простенький футляр для хрупких флаконов, найденный тут же в загашниках Сон.
Самое противное оказалось наводить порядок. Я уже была изрядно уставшая, учитывая, что третьи сутки нормально не спала, а убираться пришлось в одиночку. Только сейчас я сообразила, что Чон так и не пришел. Это было странным, но объяснимым. По крайней мере, я была уверена, что этому есть какая-нибудь объективная причина.
Короче, почти перед самой побудкой я постучала в дверь комнаты Чона, держа в руках коробочку с антидотами и чувствуя, как меня прямо-таки распирает от гордости за собственную сообразительность. Ждать пришлось долго, я успела постучать еще несколько раз, прежде чем мне открыли дверь.
– Сохён? – обалдела я.