Глава 19.
Ребятки, обязательно звёздочку🫶
* * *
Мне придётся убить тебя — мы
Мне придётся убить тебя,
и только так я буду знать точно,
что между нами ничего и никогда
уже не будет возможно.
На улице уже успел начаться дождь. Лиза торопилась домой, чтобы не промокнуть ещё больше. Туфли, которые ей любезно дала Флора Борисовна, хлюпали по грязным лужам.
— Эй! Лизон! — послышался выкрик сзади.
Она обернулась и увидела знакомую машину, за рулём которой сидел Карасёв.
— Промокла, — констатировал он факт. — Подвезти?
Девушка молчала, не желая разговаривать с ним.
— Давай подвезу, а то реально плыть до дома будешь!
Казалось, ему нужно узнать её адрес, однако нет. Пётр уже знал, где живёт Гурьянова и где жила до того, как переехала к Штейну.
— Как дела-то? — тишина. — Может хоть что-то скажешь?
Однако его просьбы о хотя бы каком-то звуке от неё не были выполнены, от чего внутри Карасёва закипали все жидкости организма. Он ненавидел, когда его не слышат. Игнорирование и безответность — самые дьявольские чувства на свете.
— Лиз, ты долго молчать будешь? — его тон стал чуть жалобнее. — Я уж сколько за собой тут круги нарезаю! Может, хоть что-то скажешь?
И это не действовало на неё. Лиза продолжала идти, не обращая на него внимания. Внезапно машина остановилась, и он вышел из неё. Вытащил пистолет из заднего кармана штанов. Его лицо, словно камень, выражало одновременно спокойствие и ледяную ярость. Он твёрдо приставил дуло пистолета к виску. Рука не дрожала. Он надавил на череп оружием, в упор смотря на Лизу.
— Если ты хоть слова не скажешь, я выстрелю, клянусь! — раздался его жёсткий уверенный голос.
Она молчала, закусив губу. В её взгляде, которым она смотрела на него, не было ни капли жалости, ни капли нежности, ни капли чего-то доброго, что было совершенно не характерно для девушки.
— Да скажи ты что-нибудь! — прокричал парень в гневе. — Я выстрелю!
Вдруг рядом с Гурьяновой появился Виктор. Всё тот же образ с дыркой от пули во лбу. А ведь Петя сейчас грозится сделать себе такую же, только в виске, если Лиза ему не ответит. Милиционер смотрел на бандита, не отводя глаз. От такого холодного и проницательного взгляда мертвеца становилось не по себе.
— Опять ты здесь? Чё тебе на это раз нужно? — спросил он у Виктора.
Лиза повернула голову в ту сторону, куда Петя крикнул это. Там, естественно, никого не было.
— Ты больной? — спросила она. — Стреляй. Мне всё равно.
Эти слова прошлись ножом по самому сердцу Карасёва, оставляя глубокие порезы, обречённые кровоточить вечно. Их не залечить. Никому. Кроме неё, а она не хочет этого делать. Она скорее добьёт его, вонзив нож в самое сердце, да ещё и провернёт его.
Лиза молча повернулась и пошла прочь. Внезапно воздух пронзил глухой выстрел. Девушка резко обернулась. Пётр всё так же стоял, вытянув вверх руку, в которой держал пистолет. Он выстрелил в воздух, а не себе в голову.
— Слабак. Тряпка. Трус, — процедила Гурьянова сквозь зубы. — Ты не сможешь выстрелить. Ты слишком жалок для этого, Карасёв. Я знала, что ты не осмелишься.
Парень смотрел на её лицо, искажённое злостью и презрением. Виктор всё так же стоял возле неё. Он смотрел на девушку, а после её слов повернул голову к Петру и кивнул, соглашаясь со словами про слабака, труса и тряпку.
— Сука! — закричал он. — Сука! Да как же ты не понимаешь, что я люблю тебя! — парень в пару широких шагов приблизился к Лизе и грубо схватил её за плечо и припечатал к стене ближайшего жилого дома. — Люблю, блять! — он смотрел на неё в упор. Глаза горели неистовым огнём ярости. В них Лиза совсем не видела любви ни сейчас, ни когда Карасёв был спокоен. — Люблю, как ты этого не понимаешь, твою мать!? Штейн... Штейн тебе не пара. Да он, может, и хороший мужик, но сколько он уже инвалид? Встанет ли он вообще, задумайся? Чё с таким жизнь строить?
В ответ он получил звонкую беспощадную пощёчину, которую наконец-то осмелилась дать Гурьянова.
— Не смей так говорить про него! — воскликнула она.
Петя чувствовал, как она дрожала в его руках, боялась, но была сильной одновременно — это поражало.
— А ты меня послушай! Это он! Он — твой любимый — выпустил меня! Я благодаря ему на свободе! — крикнул он, сильнее вжимая её в кирпичную стену. В его глазах разгоралось безумие. Настоящее безумие, которое бывает у нездоровых людей. — Я как увидел тебя, думать о другом не могу! Ни о чём! — он понимал, что она стала его наваждением по неизвестной причине. Эталон, икона, которой следует поклоняться. — Перед глазами только ты! — парень сильнее сжал её плечи.
Слушая его слова, Лиза застыла. Её мозг остановился на первой фразе: «Он — твой любимый — выпустил меня!» Она не могла поверить своим ушам. Как Лев мог такое сделать? А главное, зачем?
— Отпусти, — сдавленно прошипела Лиза, пока в глазах появлялись слёзы, которые она старательно сдерживала.
Карасёв отрицательно помотал головой.
— Штейн тебе не пара, понимаешь? С таким семью-то нормально не построишь! Я лю…
— А ты что знаешь о любви? — перебивая, спросила кудрявая. — Что? Ты умеешь любить? Если бы ты меня любил по-настоящему, то не делал бы того, что вредит мне, что делает меня несчастной.
— Раз так? — шум его дыхания отдавался эхом в повисшей тишине и шуме дождя. Пётр отстранился от Гурьяновой. Насильно вложил в её руку пистолет. — Тогда убей меня. Я слабак, трус, тряпка, жалкий. Убей сама, раз не любишь. — голос не дрожал, а сочился решительностью, которая была точно сталь.
Девушка смело направила оружие на него.
— А теперь отойди, — строго сказала она. Голос сочился слезами. — Я и вправду выстрелю. — ей удалось аккуратно выбраться из его ловушки и отойти на пару метров.
— Стреляй, — спокойно сказал он и сделал шаги навстречу.
Несколько выстрелов пронзили влажный воздух, а пули ударились о землю возле самых ног Карасёва. Его глаза расширились, первобытный страх взял верх над хладнокровием, цинизмом и самолюбием. В секунду он начал жалеть о своих словах. Выстрелы были близко, но от этой девушки они были особенно болезненными. Они были слишком страшными. Он поднял голову и ошарашенно посмотрел на Лизу, которая принялась убегать, бросив ствол на асфальт. Она. Сбежала. От. Него. Сбежала. Он сам довёл её до бегства. Сам. Сам виноват.
Перед глазами снова появился Виктор.
— Да что тебе, блять, нужно?! — в ярости прокричал Петя. Он подхватил пистолет с земли и поразил милиционера несколькими точными выстрелами прямо в живот.
Когда призрак исчез, парень обнаружил, что стрелял в воздух.
* * *
Лиза не видела, куда точно стреляла, но надеялась, что пуля поразила его ногу или хотя бы хорошенько напугала. Она бежала от Карасёва не оглядываясь. Она хотела поскорее оказаться дома, в безопасности, где не будет ни Пети, ни опасности, исходившей от него. Дождь всё так же продолжался, не хотел оставлять землю в покое. Было не поздно, но из-за туч небо стало тёмным, словно ночью.
В коридоре глухо хлопнула дверь и щёлкнул замок. В квартире было достаточно тихо, все занимались своими делами. Девушка направилась сначала в комнату. Проходя мимо кухни, совмещённой с гостиной, она увидела, что Катя сидела на диване и смотрела телевизор. Это был какой-то мультик. В спальне Лиза взяла сухую одежду и скорее пошла в ванную. Только там под тёплой водой ей удалось осмыслить всё, что произошло за этот день. Встреча с Флорой её уже не так уж и волновала. В её голове больше засели слова Петра: «Он — твой любимый — выпустил меня!». Гурьяновой стало непонятно одно: зачем Лёве потребовалось поспособствовать досрочному освобождению Карасёва.
После ванной она решила поговорить с парнем. Девушка аккуратно постучала в дверь, а затем отворила её. Штейн сидел за столом, рассматривая какие-то бумаги, среди которых лежали пару художественных книг. Увидев Лизу, он оторвал взгляд от бумаг, резким движением снял очки и посмотрел на неё.
— Как сходила? Всё нормально? — спросил он.
— Да, всё в порядке. Цветы купила, оградку покрасила.
Она закрыла за собой дверь и медленно подошла к столу.
— Я поговорить хотела... — прочистив горло, начала Лиза.
Лев взглянул прямо ей в глаза и улыбнулся, тепло смотря в самую душу. Гурьянова решила не тянуть время и сказать всё как есть без прелюдии.
— Зачем тебе Карасёв?
— Что? В каком смысле?
— Почему его досрочно освободили? Я знаю, что этому поспособствовал ты. Зачем? — она сделала паузу, взяв какую-то ручку со стола, и начала нервно крутить её в руках. — Он — преступник, монстр, такие должны гнить за решёткой.
Штейн кашлянул и замялся.
— Откуда узнала? — он отвёл взгляд в сторону. Его голос в тотчас стал холодным и глухим.
— Не важно.
— Важно. Откуда? — парировал парень.
На мгновение в Лизиной голове появилась идея возразить, потребовать, чтобы он ответил первый, однако это быстро куда-то улетучилось, и она сдалась.
— Он сам мне рассказал.
— Как? Где ты с ним виделась? — в его глазах царило полное непонимание происходящего.
— Не важно! — воскликнула она. — Зачем его досрочно освободили?
Лев тяжело вздохнул, потерев пальцами лоб.
— Он нам нужен для Флоры Борисовны, — вкрадчиво сказал он. — Он собственную мать готов в порошок стереть, а это нам на руку.
— Кому «нам»?
— Мне и Михаилу Юрьевичу.
— Лёва, ты мог просто сказать мне! — продолжила Лиза. — Я бы всё решила!
— Что бы ты решила? — отрезал парень. — Что ты сможешь решить?
— Ну не я, так Давид! Какая сейчас разница? — девушка резко стукнула ручкой, которую держала в руках, по столу. — Суть в том, что ты выпустил преступника, монстра из тюрьмы!
— Ох, поверь, в мире есть люди пострашнее Карасёва! — Штейн замолчал и резко поднял голову на неё, пытливо заглядывая в глаза, пытаясь узнать то, что нужно. — Так, всё-таки при каких обстоятельствах он тебе это рассказал? Вы с ним виделись?
Гурьянова поняла, что теперь её очередь отвечать на поставленный вопрос.
— Да, мы с ним виделись... У дяди Давида... Я была у него перед тем, как пойти на кладбище, и Пётр тоже там был... — она соврала. Лиза поняла, что впервые соврала Лёве.
В комнате повисло тяжёлое, тягучее молчание, которое накрывало с головой так, что в нём можно было утонуть.
— Ладно, я пойду, — девушка наконец прервала тишину. Он не ответил.
Перед уходом она вернула ручку на стол.
* * *
Тгк: Przetgh 08
https://t.me/lizamelina08