X
Перелёт в Чикаго
В самолёте было тихо. Только ровный гул двигателей, периодические объявления пилота и редкие голоса экипажа, разносящего напитки. Мы сидели напротив друг друга в отдельном отсеке, но между нами была стена — не физическая, а эмоциональная, невидимая, но ощутимая.
Я смотрела на Билли. Она делала вид, что меня здесь нет. Глаза скрывались за тёмными очками, капюшон толстовки был натянут почти до самого носа. Всё её тело словно говорило: не трогай меня.
Но я не могла просто сидеть и молчать.
— Всё нормально?
Она кивнула, не поднимая взгляда.
— Уверена?
— Да, Крис, — коротко, холодно.
Чёрт.
Я сжала кулаки, раздумывая, стоит ли давить дальше.
— Если что-то случилось... ты можешь сказать.
— Всё нормально, — снова этот ледяной тон.
Я закусила внутреннюю сторону щеки.
— Слушай, если это из-за вчера...
— Крис, — она резко повернулась ко мне, убирая очки. В её глазах не было злости, только усталость и какая-то глубокая внутренняя борьба. — Просто оставь это.
Я смотрела на неё ещё пару секунд, пытаясь понять, что именно я сделала не так. Но в её взгляде не было ответа. Только эта чёртова дистанция.
Ладно.
Я откинулась на спинку кресла и отвернулась к иллюминатору.
Что ж, если она решила закрыться — я сделаю то же самое.
С этого момента — только работа.
Прилет в Чикаго
Яркое солнце ударило в глаза, когда мы вышли из самолёта. После сероватого, прохладного Нью-Йорка погода здесь казалась почти летней.
Билли шагала впереди, окружённая охраной, и я снова почувствовала эту пустоту.
Чёрт, как же давно у меня не было нормального секса.
Мысли, которые я обычно задвигала на задворки сознания, сейчас вырвались наружу. Тело требовало разрядки, но график, работа и постоянное напряжение не оставляли на это времени.
Я провела взглядом по аэропорту, оценивая ситуацию с точки зрения безопасности. Всё под контролем.
Но чёрт возьми... если я не найду способ снять напряжение, я скоро сойду с ума.
Отель
Заселившись в номер, я первым делом расставила охрану.
— Джаред, ты у её двери. Без исключений.
— Понял, — кивнул он.
Я посмотрела в сторону номера Билли, но дверь уже закрылась. Даже не взглянула в мою сторону.
Ну и ладно.
Я направилась в свою комнату, приняла душ, переоделась и, не раздумывая, вызвала такси.
Сегодня мне нужно было отключиться.
Стрип-клуб
Громкая музыка, неоновый свет, запах алкоголя и сладковатых духов. Всё это накрыло меня, как тёплая волна.
Я заняла место у сцены, заказала виски, позволила телу расслабиться.
Когда ко мне подошла девушка — высокая, с длинными ногами, в красном белье и с хищной улыбкой, — я только кивнула.
Сегодня я была не телохранителем. Не бывшим морпехом. Не Крис, которая утопала в странных чувствах к своей подопечной.
Сегодня я просто позволяла себе быть.
Возвращение в отель
Я вышла из клуба спустя пару часов, чувствуя лёгкое опьянение, но всё ещё полностью контролируя себя.
— Отдыхай, — сказала я Джареду, когда вернулась.
— Как скажешь, босс, — он лениво потянулся и ушёл.
Я закрылась в номере, сбросила одежду, рухнула на кровать.
Но несмотря на разрядку, сон пришёл не сразу.
Я снова думала о Билли.
Чёрт.
Утро в Чикаго
Как только первые лучи солнца пробрались в номер, я вскочила с кровати.
Тело было тяжёлым после бессонной ночи, но привычка брала верх.
Пробежка по утреннему Чикаго помогла очистить голову, но не до конца.
Душ.
Завтрак.
Готовность снова быть тем, кем нужно быть.
Сегодня я Крис — телохранитель.
И больше никто.
С каждым днём всё становилось более монотонным. Все концерты, города, перелёты сливались в одно бесконечное колесо, вращающееся без остановки. Каждое утро начиналось одинаково — с пробежки. Я не знала другого способа собраться с мыслями и очистить голову, кроме как бегать по пустым городским улицам.
Иногда, когда я начинала свой маршрут, небо было ещё тёмным, а город только просыпался. Я бежала, ощущая, как каждое движение отгоняет не только усталость, но и мысли о том, что происходило ночью. Иногда, глядя на пустую улицу, я ловила себя на мысли, что здесь, на этих безлюдных тротуарах, можно почувствовать себя живой. Но каждое утро, с каждым шагом, как бы я ни пыталась забыть, возвращалась одна и та же мысль. Мысли о том, что между мной и Билли есть что-то, чего мы не хотим признать.
Пробежка быстро становилась ритуалом, не оставляющим времени на размышления. Мускулы, раскалённые от усилий, горели, но не доставляли боли — только облегчение. После нескольких километров я возвращалась в номер и принимала душ. Чистое тепло воды омывало меня, сгоняя остатки ночных мыслей, и каждый раз я чувствовала, как этот процесс помогает мне зафиксировать курс: работа, работа и ещё раз работа.
Завтрак был стандартным — чашка чёрного кофе, омлет или яйца, если удавалось найти что-то более сытное. Иногда я заказывала ещё йогурт или фрукты, но не важно, что это было — еда была лишь топливом. Работать. Быстро есть и снова на работу. Всё, что заставляло меня чувствовать, что я не теряю себя в этой круговерти.
После завтрака начиналась настоящая рутина. Я проверяла расписание на день, изучала план мероприятий, обеспечивала безопасность Билли, осматривала маршруты, решала организационные вопросы с командой. Билли обычно вела себя сдержанно и отстранённо, как и в последние дни. Она говорила со мной исключительно по делу, избегая прямого контакта глазами. Мы не обменивались взглядами, не обнимались — словно между нами был невидимый барьер, который мы оба не решались разрушить.
В концертном зале было то же самое. Зала веселья, энергия, крики поклонников, музыка, свет. Я стояла за кулисами и следила за её безопасностью, отслеживала возможные угрозы, проверяла, чтобы её охрана была на посту. Мы работали в команде, но между нами не было того понимания, которое было раньше. Билли всё больше закрывалась от меня. Порой, когда я случайно смотрела в её сторону, она отводила взгляд или сдержанно кивала, словно оправдывая себя, будто ей не нужно было объяснять, почему она избегала близости.
Но всё же, я ловила моменты, когда она касалась меня случайно. Это было редко, почти незаметно, но именно эти моменты заставляли моё сердце пропускать удар. Когда её рука случайно касалась моей, когда её тело мягко скользило мимо — всё это было как вуаль, скрывающая нас от остальных, но явно дающая знать о том, что между нами ещё есть что-то, чего мы оба пытаемся не замечать.
Иногда я чувствовала, как она смотрит на меня, но быстро отворачивается, как будто замечая, что я тоже не могу не чувствовать этот напряжённый контакт. В такие моменты мне хотелось накричать на неё или, наоборот, подойти и взять её за руку, чтобы раз и навсегда понять, что мы оба не ошибаемся. Но мы держались. Холодность, молчание, равнодушие — это был наш способ справиться с тем, что не поддавалось логике и объяснениям.
Каждую неделю я находила себе отдушину — стриптиз-клуб.
Когда город погружался в ночную тишину, я выходила одна, позволяя себе забыть об обязательствах, о работе, о своём напряжении, которое не отпускало меня ни на минуту. Я входила в клуб, где музыка была громкой, а свет — тусклым. Здесь, среди огней и танцующих девушек, я могла почувствовать, как всё это уходит.
Каждый раз я выбирала одну из них — ту, что могла бы отвлечь меня, хотя бы на пару часов. Их движения на сцене были безупречными, уверенными, и я пыталась не думать о том, что было между мной и Билли. В клубе я могла почувствовать себя просто женщиной, а не телохранителем, не кем-то, кто должен держать лицо, который боится забыть о своём долге.
Мне не нужно было общения — мне нужно было просто быть. Я не искала глубокой связи, но всё же... иногда я могла ненадолго раствориться в их взгляде, в их теле, в том, что они предлагали. И в такие моменты я ощущала себя живой, свободной, не запертой в клетке.
Однако, каждый раз, возвращаясь в отель, я снова попадала в реальность, где между мной и Билли всё оставалось прежним. Эти случайные прикосновения, которые с каждым днём становились всё более отчётливыми, как бы напоминали о себе. Но мы оба делали вид, что ничего не происходило.
Один раз, в гримёрке, когда она откидывала волосы назад, я невольно протянула руку, чтобы помочь. В этот момент её кожа коснулась моей, и я почувствовала этот заряд — это было всё: тепло, напряжение, страсть, и в то же время страх, что она почувствует то же самое. Но она отдернула руку почти мгновенно. Лёгкий взгляд на меня, а затем полное игнорирование.
Другой раз, когда мы проходили через толпу после концерта в Атланте, я почувствовала, как её рука случайно задела мою. Этот маленький контакт, который сразу же заставил меня почувствовать всю глубину наших скрытых эмоций, был настолько сильным, что мне пришлось выдохнуть, чтобы не показать ей свою реакцию.
Каждый раз, когда что-то подобное происходило, между нами ставала эта стена молчания, ещё толще, ещё холоднее. Мы оба делали вид, что ничего не произошло. Но я не могла избавиться от мысли, что эти моменты — самые важные.
Всё возвращалось к тому же. Снова и снова. Рутину нельзя было остановить.
Пробежка. Душ. Завтрак. Охрана. Концерты. Работа.
Но по-настоящему я чувствовала, как мы с Билли отдалялись друг от друга, как эта стена становилась прочнее с каждым днём. Я пыталась понять, что именно произошло в тот момент, когда всё изменилось. Но каждый раз, когда я останавливалась, чтобы подумать, я сталкивалась с тем, что не могу найти ответа.
Не могу понять, что теперь между нами.
А в её глазах я продолжала видеть лишь холод и отчуждённость.
И в какой-то момент я поняла: я не смогу изменить то, что случилось. Я не смогу вернуть то, что мы оба потеряли.
Но я продолжала делать свою работу.
Я продолжала следить за каждым её шагом.
Как будто ничего не было.
Как будто всё было по-прежнему.
Вечер, как и обычно, начался с ритуала. Стрип-клуб был моим убежищем на этот раз, но в нём не было ничего, что могло бы заполнить ту пустоту, что росла внутри меня. Я села за барную стойку, заказала виски и смотрела, как девушки танцуют, но эта ночь была иной. Я была усталой. Устала от того, что каждый день был похож на предыдущий, устала от этих нескончаемых скрытых эмоций, от игры в молчание, от этой бездушной стены между мной и Билли.
Я не искала ни страсти, ни веселья — мне просто хотелось выдохнуть. Виски не облегчало боль, но, может быть, немного успокаивало. Время, пролетавшее в клубе, казалось, растянулось в пустую туманную неясность, пока я не встала и не покинула это место, чувствуя себя потерянной в собственных мыслях.
Когда я вернулась в отель, всё казалось обычным. Но когда я открыла дверь своего номера, я сразу почувствовала, что что-то не так. С первого взгляда — тишина. И затем это.
Она лежала на моей кровати, полностью обнажённая. Чистая кожа, лёгкий свет от настольной лампы придавал ей таинственность. Я застыла в дверях, пытаясь понять, что происходит. Билли, казалось, ждала меня уже довольно долго.
— Что происходит? — вырвалось у меня с уст, но голос был, скорее, шепотом, неуверенным.
Билли не отвечала. Она просто поднялась с кровати, и её шаги были точными, уверенными, как будто всё это было давно подготовлено, даже если мне это и не казалось таковым. Она подошла ко мне, и я заметила, как её тело чуть дрожит от напряжения. Она была чуть ниже меня, но её уверенность в каждом движении была явной, словно она знала, что делает. Её глаза не смотрели на меня, они были закрыты, но я чувствовала, как всё внутри неё сжимается. Она стояла вплотную, её дыхание было таким близким, тёплым на моей коже, и, несмотря на её уязвимость, в этом было что-то невероятно сильное.
И тогда её слова, шепотом, словно вскрывая то, что было скрыто долгое время, потрясли меня:
— Ты хочешь меня?
Эти слова заставили меня замереть. Я не могла поверить своим ушам, не могла понять, как реагировать. Я смотрела в её глаза, пытаясь найти ответ на этот вопрос, который был так долго невыраженным. Я чувствовала, как пульс ускоряется, а разум отказывался мыслить. Моё тело отзывалось, но голова не могла собраться, не могла ответить. В голове царил хаос, а всё, что я могла сделать, это шагнуть вперёд и обнять её.
Когда я прижалась к ней, её тело оказалось как-то мягче, чем я ожидала, хотя она была такой же стройной и гибкой, как всегда. Я обвила её руками, ощущая её кожу, запах, и инстинктивно уткнулась носом в её шею, чувствуя её дыхание. Между нами было всего несколько сантиметров разницы в росте, но в этот момент это не имело значения. Я не могла ответить словами, потому что их не было. Все эти мысли обрывались, когда её лёгкая рука скользнула по моей спине, а я почувствовала её тепло и близость. Я просто шептала:
— Это давно лежит у меня на душе, как тяжёлый груз, Билли... я не могу больше скрывать это.
Я ощущала, как её тело начинает дрожать, и в тот момент, когда она начала плакать, я не смогла её отпустить. Она не просто стояла, она казалась как никогда уязвимой, и я чувствовала, как её плечи сотрясаются от всхлипов. Я прижала её к себе сильнее, ощущая её маленькие всхлипывающие дыхания, и чувствовала, как её лицо прячется в моей шее, утираясь слёзы.
Я гладила её по спине, чувствуя её изгибы под рукой, как она буквально растворяется в этом объятии. Моё тело словно воспринимало её как нечто хрупкое, нечто, что нельзя упустить, и поэтому я держала её крепко, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с моим. Мы обе были потеряны в этот момент, и хотя я не знала, что будет дальше, я знала, что сейчас нам нужно быть рядом.
— Всё будет хорошо, — сказала я, шепча ей на ухо. Но в этом шепоте было больше чувства, чем просто успокаивающих слов.
И она, казалось, почувствовала это. Мы стояли так, не говоря ничего лишнего, просто ощущая друг друга в полной тишине. И с каждым мгновением, когда её слёзы утихали, я понимала, что мы снова нашли друг друга.
Но, как бы мы не пытались скрыть это, что-то внутри нас изменилось, и это было неизбежно.