Элианна

  Как бы печально ни было, но каникулы имеют свойство заканчиваться. Зима — это волшебное время, а уж особенно эти две недельки приятного отдыха... Главное, провести их правильно и со вкусом! И с нужными людьми. Надо заметить, что Анна Владимировна давно так превосходно не развлекалась. Всё в её жизни было серо и монотонно, каждый день был похож на предыдущий. Нет, ну так было не всегда, были, конечно, и приятные моменты, но крайне мало. А сейчас?.. А как же сейчас было хорошо! Тот человек, который тебе не безразличен, не просто отвечает взаимностью, но и правда, действительно тебя любит! Разве это не прекрасно — быть любимой? И столь желанной...

Мысли о ней заставляли Анну не только улыбаться. Сердце началось биться чаще, а на душе оставалось такое неповторимое чувство... Слишком тепло. И даже возбуждающе... Вспоминая все самые милые словечки, которыми Эльвира называла её во время их свиданий, учительница мечтательно смотрела в потолок. И это при том при всём, что шёл урок. Любимый девятый «Б». Единственный и неповторимый Петя Никитин писал упражнение в тетрадке, изредка поглядывая на любимую учительницу. Глаза его прожигали её насквозь, только вот она его совсем не замечала.

Звонок. Любимая мелодия учеников. Можно вздохнуть посвободнее — закончился последний, столь длинный урок!

Опомнившись, Анна Владимировна посмотрела на класс, уже быстро засобиравшихся домой, и громко сказала:

— Я ещё никого не отпускала! Сели все на место! — и класс нехотя отправился по местам. — Так... — опустив взгляд в журнал, сказала руссичка. — На проверку несут тетради... Грибкова, Лешукова и... Никитин. Остальные могут идти. — и в кабинете за считанные секунды осталось четыре человека.

Ученики по очереди подходили с тетрадками к учительском столу на проверку. Найти ошибки в таком лёгком упражнении не составляло труда, поэтому учительница проверяла их довольно быстро. Девочки, получив «отлично» вышли из класса, оставив их двоих наедине. Открыв тетрадь Никитина, Анна Владимировна увидела там совсем не упражнение. — Это что такое? — но Петя решил промолчать. На тетради красовались следующие строки:

«Меня насквозь пронзает...
То чувство настигает...
Сердце в крови изнывает... —
Вот мальчишка-то мечтает!

Я в иллюзиях теряюсь,
И в кислороде растворяюсь...
О, серо-зелёные глаза,
Вы сводите меня с ума!

Внешность ー она такая,
Но душа совсем другая!
Каков „внутри" он ー человек?
Для нас это пока секрет...»

«Стих. Стих от этого парнишки... Да это же признание в любви! Твою ма-а-а-ать, и что мне с этим делать? Боже, как всё смешно и до ужаса нелепо...» — но на лице блондинки застыла смущённая улыбка. Хотелось громко смеяться и плакать одновременно. Обратив взгляд на девятиклассника, руссичка, посмотрев ему прямо в глаза, спросила:

— Сам писал?

— Да... Сейчас... Вместо упражнения... — парнишка явно волновался: голос его немного дрожал, глаза бегали то по потолку, то по полу.

— Я заметила. И что же мне тебе ставить за работу на уроке? — ещё больше улыбалась Анна.

— Не знаю...

— Ладно... Ну, допустим на четвёрку накатал... Поработай ещё со стихотворным размером, да и рифму лучше брать перекрёстную; она чаще употребляется.

— Спасибо... — и ученик моментально опустился вниз, взял учительницу за руку и поднёс к губам, робко целуя тыльную сторону ладони. — Вы очень хорошая учительница и очень красивая женщина... Мне далеко на Вас не наплевать... — вот здесь уже «хорошая учительница» не на шутку испугалась. Широко раскрыв глаза, она только и могла, что молча наблюдать за ним. Но дальше ничего не происходило; он также молча смотрел ей в глаза. Казалось бы, прошло много времени до того момента, как Анна, отведя глаза, ответила:

— Тебе пора...

И парнишка, резко поднявшись, забрал тетрадь и выбежал из кабинета. Учительница грустно посмотрела ему вслед.

— Этого мне ещё не хватало...

***

Снежинки кружатся в воздухе. Ещё чуть-чуть и такого чуда не сможешь увидеть целый год — зима подходит к концу. Начало февраля всегда было особенным, в отличие от его конца. Тогда начинает всё таять, под ногами слякоть, небо мрачное... Да и настроение от этого не очень. А сейчас наслаждайся этим! Тем более, что в эти дни у тебя день рождения...

Тридцать шесть... По идее уже давно не девочка, но так ли это? В случае Анны Владимировны — навряд ли. По идее, всё давным давно приелось, не ощущаешь чувства праздника, виновник которого ты. Но в этот раз точно должно быть что-то особенное! Сколько влюблённых появилось у Аннушки... Их слишком много. И мальчишки, и девчонки, и учителя, и учительницы... От последней Анна как раз-таки и ждала чего-то необыкновенного. Ведь человек, работающий в ученическом самоуправлении, просто не может не иметь фантазии!

Зайдя в школу, руссичка услышала поздравления от директрисы, стоявшей у входа. Правда в этот день должен дежурить и завуч по воспитательной работе, но что-то его пока что не наблюдалось. Сказав «спасибо», учительница прошла вглубь школы, к своему кабинету. Подходя к нему ближе, Аннушка увидела, что дверь Эльвиры закрыта на ключ.

«То есть, она ещё не пришла?.. Обычно придёт ни свет, ни заря, а сейчас её нет... Может, что-то случилось?..» — забеспокоилась «лучшая подруга» завуча. Но она знала, что волноваться пока что бессмысленно, поэтому откинула эти мысли прочь. Зайдя в кабинет, она сняла с себя светлую дублёнку, повесила на вешалку, переобулась. Следующим шагом нужно расчесаться, и как только Анна Владимировна взяла в руки расчёску, в дверях появился Петя Никитин. Да не один, а... С букетом роз. Приличным таким. Откуда только у школьника такие деньги?

— Анна Владимировна! — учительница обернулась, не ожидая увидеть его. — Я знаю, у Вас сегодня день рождения... И я хотел бы Вам подарить... Этот прекрасный букет. Такой же прекрасный, как и Вы... — а руссичка всё больше и больше смущённо улыбалась. Он подошёл ближе, вручая цветы.

— Спасибо большое, Петь! — теперь настала очередь парня смущаться. — Иди-ка сюда... — брови Никитина поползли вверх от удивления. Но он, не растерявшись, всё же подошёл к любимой учительнице. Она приобняла его одной рукой, в то же время нежно целуя его в щёку. Уж чего, но этого парнишка точно не ожидал. Глаза его засияли, появилась улыбка, причём не такая, как обычно. Кажется, это уже сделало весь его день, если не всю жизнь.

— Спасибо...

— А-ха-ха, это тебе спасибо! — засмеялась учительница. И, чуть погодя, мальчишка выбежал из класса ужасно счастливый.

Поставив алые розы в вазочку с водой, Анна принялась и дальше готовиться к урокам. Тут уже подтягивались и шестиклассники. Вот из них мало кто знал, что сегодня за день такой... Ну, может, это и к лучшему.

Начались уроки. Кто-то ещё поздравлял из учеников, подходили и учителя... Все они осчастливили её. Но это не было действительно так. Тот человек, который бы сделал это на тысячу один процент, просто отсутствовал. Её не было. Дверь так и была закрыта весь этот день. Чем дальше, тем Анна больше расстраивалась, но виду не подавала. Конечно, как к этому времени не начать волноваться?

Уроки уже закончились, а Анна Владимировна всё сидела в кабинете. Подперев щёку рукой, она смотрела в окно. И взгляд её был пустым. Да, она рада всем поздравлениям, но... Сердце у неё попросту разрывается. Хорошо, что ещё Сергей не заходил, что, кстати, очень странно.

Погрузившись полностью в свои мысли, которые всё больше и больше её расстраивали, блондинка всё также смотрела куда-то вдаль, на падающие снежинки. Она боялась ей звонить. Боялась, что не дозвонится. Боялась, что та решила порвать с ней, неизвестно из-за какой причины, и сделать она решила именно на её день рождения...

— Господи, за что мне это?

— А что именно? — прозвучало сзади. Учительница вздрогнула от испуга и неожиданности. Резко обернувшись, она увидела перед собой ту самую...

— Ах, ты... Чертовка!

— А-ха-ха, Анют, — засмеялась Эльвира. — Я тут минут пять уже стою, а ты меня не замечаешь даже.

— Да ладно?.. А кто это весь день на работе не был, а?

— Ой, даже не знаю...

— Я так сильно волновалась... Просто ужасно.

— Ой, да я была в другой школе, на соревнованиях. Не стала тебе специально говорить. Хотела увидеть реакцию.

— Играешь на чувствах любимой? Ну-ну, от меня так просто теперь не отвяжешься... — надула губки руссичка.

Эльвира Валерьевна засмеялась. Казалось, что после всего этого, она стала ещё более красивой и... Любимой?

— Ну-ка, а теперь закрой глазки... — Анна нахмурила брови от непонимания, но всё же «подчинилась». Её шеи коснулось что-то холодное, а затем и вовсе немного потяжелело. — Открывай, — посмотрев себе на грудь, Аннушка увидела, что это был кулон синего цвета в форме сердечка. И что-то он сильно напоминал...

— Вау... — только и смогла сказать руссичка. — Это кулон, как у Розы из «Титаника»?

— Ага. Видишь, как он подходит к твоему синему платью? Я так и знала, что ты его наденешь!

— Спаси-и-и-бо большое! Даже не знаю, что вообще ещё сказать...

— И не нужно. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо. И... Будь в этом году любимой. — она подошла к Анне ближе и положила ей руку на плечо. Руссичка повернула голову налево и, прикоснувшись губами к руке завуча, заботливо поцеловала, смотря Эле в глаза.

— Ты позволишь?..

Но договаривать не пришлось. Эльвира Валерьевна и так понимала её с полуслова. Ухмыльнувшись, она взяла ключи со стола, подошла к двери и закрыла её изнутри.

— Готово!

Анна Владимировна встала со стула и направилась к ней навстречу. Они так быстро и нетерпеливо принялись за поцелуй, как будто давно не виделись. А так оно и было. Они не видели друг друга со вчерашнего вечера. Ключи выпали из рук завуча, которые уже полностью обнимали Анюту. И настолько был жаден их поцелуй... Потихоньку они подходили к учительскому столу всё ближе и ближе. Слегка разорвав эти сладостные лобзания, руссичка сказала:

— И пусть я сегодня виновница торжества, но я хочу это сделать с тобой, — в ответ Эля лишь улыбнулась. Прижав её к столу, она заставила Эльвиру лечь на него, а сама склонилась над ней. Да, Анна впервые смотрела на Эльвиру Валерьевну сверху вниз. От этого казалось, что завуч уже и так обнажённая. В этот момент она больше не имела власти ни над кем. И теперь эту возможность приобрела Аннушка. Ладонью она провела по внутренней стороне бедра, остановив руку «там». Но Эльвира была непреклонна.

«Я заставлю тебя стонать, даже не надейся, что прокатит.»

Аккуратно сняв с неё капроновые колготки и положив их в сторону, Анна принялась за платье. За это жёлтого цвета платье, от которого так и хочется назвать Эльвиру «солнышком». Покончив и с ним, она увидела перед собой прекрасное тело женщины, свойственное учительнице физкультуры. Странная ухмылка Эльвиры всё ещё присутствовала на её лице... Найдя рукой замок от платья Анны Владимировны сбоку, она расстегнула его, а затем задрала его подол, чтобы она смогла его снять. Конечно, Аня на такое не договаривалась, но, кажется, Эля снова взяла инициативу в свои руки. Спустя некоторое мгновение, обе женщины остались лишь только в нижнем белье. Всё, теперь точно настала очередь Аннушки. Сжав в обеих руках её грудь, она заставила издать завуча едва слышимый стон. Сняв её бюстгальтер, она принялась за те же самые «упражнения», что когда-то делала сама Эльвира.

Их руки делали приятно друг другу. Они настолько сильно вошли во вкус, что остановиться было уже невозможно, что уж там говорить о подавлении стонов. Аннушка тем временем добилась своего: завуч, пусть и не так скоро, но всё же достигла сексуальной кульминации от длинных пальчиков Анны Владимировны. Она резко начала хватать ртом воздух, но тут уже подоспела и сама руссичка. Поцелуй во время оргазма — разве это не божественное чувство?

После всего, что случилось, учительницы принялись одеваться. Время было идти по домам. Надевая платье, Эльвира спросила:

— Ань?..

— А?

— А тут, на этом окне, и были жалюзи открыты, или это ты сейчас их открыла?..