30 глава «Не могу»
Решилась на звонок отцу. Каулитц убедил меня в том, что лучше поговорить. Долго держала телефон в руках, потом столько же времени водила пальцем по экрану, не осмеливаясь нажать на звонок. С каждым новым длинным гудком сердце от страха сжималось.
– Вика? Доченька? – услышала я взволнованный голос отца.
– Мм.. да, пап. Привет.
– Привет!
– Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, доченька. Я не мог тебе этого сказать. Не глядя тебе в глаза...
– Пап? Пап! – я пыталась перебить его.
Но он, похоже, меня не слышал:
– Я приеду летом, и мы все обсудим. Ладно? Раньше не могу! Ты меня ждешь? Доченька, скажи, пожалуйста, что ты меня еще ждешь…
– Жду, – тихо проговорила я. – Жду.
– Все дни, когда ты сбрасывала мои вызовы… я чуть с ума не сошел!..
– Пап?
– Да, доченька…
– Поздравляю!
– Что?
– Поздравляю, говорю. С рождением сына!
Фраза далась мне с трудом. Будто я забыла все слова.
– Спасибо, дорогая!
– Как назвали?
– Вильям. Вильям Эванс.
– Звучит хорошо.
– Да, наверное…
Попрощавшись, устало села на край кровати и всхлипнула. Думала, слез больше не осталось. Но нет, от них не сбежать.
***
На улице непонятно что. В воскресенье я подошла к окну и застыла. Вся набережная была в снегу. Он продолжал медленно падать на землю.
В комнату зашла мама:
– Проснулась, Вик? А я собиралась тебя будить.
– Видела, что на улице?
– Видела, – улыбнулась мама. – Идем завтракать!
Под звуки фильма по приставке, я мазала тост вареньем и продолжала смотреть в окно. И это всё – в начале апреля!
Звонок в дверь меня испугал.
– Кто пришел в такое время? – спросила я.
– Понятия не имею. Ладно, завтракай. Я открою.
Я снова повернула голову к окну.
– Вик, это к тебе!
Я вышла из кухни. В коридоре напротив мамы стоял довольный Том. Я мысленно выругалась, представляя, в каком виде появилась перед парнем. Конечно, я успела умыться и расчесаться, но…
– Том – из твоего колледжа.. – начала мама.
– Здравствуйте, – отозвался Том.
– Да, Том студент этого колледжа…
– И по совместительству молодой человек Виктории, – вмешался Каулитц.
«Что он несёт?»
– Вот как?
– Можно я скажу пару слов Тому наедине? – спросила я.
Мама усмехнулась и ушла на кухню.
– Надеюсь, это пара слов – «люблю тебя»? – насмешливо произнес тот.
– Ты зачем утром пришёл? Что-то случилось?
– Конечно, случилось. Ты в окно смотрела?
– Ну да.
– Сколько снега! Классно, да?
– Ничего классного! Я вообще-то весну жду.
– Эванс, сидеть в такую погоду дома – нельзя. Собирайся.
– Я с тобой не…
– Давай! Хотя пижамка тоже ничего!...
– Каулитц, замолчи!
Я прошла на кухню.
– Том зовет гулять..
– Гуляйте, – ответила та.
– Ты меня отпускаешь? С ним?
– Пропускать такой снегопад в начале апреля – нельзя, – она улыбнулась.
«Неужели она всё слышала?»
Я вышла за ворота. С набережной дул влажный ветер.
– Снег шёл всю ночь?
– Может быть. Я по ночам сплю вообще-то.
Поскользнувшись, я ухватила Тома за локоть. Парень меня держал. Дальше мы пошли держась за руки.
– Судя по погоде, он завтра растает.
Снег падал на нас, наваливаясь на капюшон Каулитца и на мою шапку.
– У тебя хорошая мама.
– Ей сейчас тяжело.
– Понимаю.
Дойдя до набережной, я отпустила Тома, наклонилась и захватила снег. Слепила снежок и пустила в Каулитца. Тот, не убирая руки с карманов, увернулся. Я рассмеялась. Кажется, именно со снега началось наше общение.
– Снова летаешь в облаках, Эванс! – крикнул Том, запустив в меня снег.
– Теперь точно держись! – и я побежала на него.
По пустой набережной разносились наши голоса и смех…
Наигравшись, мы встали у парапета.
– У тебя губы синие, – начал Том, осматривая мое лицо. – Ты чего так легко оделась?
Парень расстегнул пуховик и, взяв меня за руку, притянул к себе. Уткнувшись в его теплую куртку, я вдыхала уже родной горьковатый запах мужского парфюма.
– Как тебе это удается?
– Удается что?
– Быть простым и легким.
Каулитц усмехнулся.
– Я не строю из себя другую личность. Ничего не выдумываю. Говорю, что думаю. И делаю то, что хочу. Решил выйти в такую погоду – и позвал тебя. Хотел тебя обнять с утра – и вот обнимаю… Но про наш договор помню и сдержу своё слово.
Том двинулся вперёд и уткнулся носом в мою щеку.
– Как жаль, Эванс, что я не могу тебя целовать.