25 глава «Новый год с Каулитцем»
Папа не приехал. Позвонил утром тридцать первого декабря. Очень извинялся. Сказал, до последнего надеялся, что получится встретить праздник всем вместе… Не получилось. Это был первый Новый год, который меня растоптал.
Так я и просидела за столом в пижаме, смотря в огромное светлое окно. Снег летел с неба. И мама, и дом работница, которая зашла к нам с утра для того, чтобы накрыть праздничный стол, ни слова мне не сказали. Время от времени обе проходили мимо, обмениваясь репликами.
– Думаю, готовить много не надо. Зачем нам с Викой столько еды?
– А её любимый салат?
Я оглянулась и громко заявила:
– Ничего не хочу.
– Вика, перестань.
В пижаме я слонялась целый день по дому. Не так я представляла себе долгожданное «тридцать первое декабря».
Помощница, приготовив нам парочку блюд, начала собираться домой. Мы с мамой выключили свет в гостиной, зажгли свечи и сели перед телевизором.
– Ëлку мы с тобой, Вика, так и не поставили.
– На папу надейся… Еще салат?
– Пожалуй.
Мы даже не позаботились о праздничном столе. Впервые встречали Новый год вдвоем.
Больше мы ни о чем не говорили, продолжая с безразличием смотреть в мерцающий экран плазмы. После десяти вечера мама начала проваливаться в сон.
– Ты чего?
– Вик, я так устала за это год, – пробормотала мама в полудреме.
– И на улицу выходить не будем?
Но она уже крепко спала.
Я просидела еще несколько минут. После задула свечи и поплелась к окну. Вдалеке сверкали фейерверки, слышался грохот, крики…Компании направлялись в сторону центральной площади, где находились башня с часами и ледовый городок. Представляю, сколько там сейчас народу… Вот где самое веселье.
Из окна засмотрелась на какую-то парочку. Парень и девушка, перебрасываясь снежками и смеясь, отстали от друзей. Невольно вспомнила тот день, когда мы с Томом точно так же дрались в снегу. И сердце защемило еще сильнее. Мне показалось, что еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько одинокой.
Выключила телевизор и в полной темноте поднялась в свою комнату. Зажгла свет и распахнула дверцы шкафа. Переоделась в джинсы и теплый свитер, выключила лампу и, подсвечивая себе путь телефоном, выскользнула в коридор. Знаю, это было настоящим безумием отправиться одной в новогоднюю ночь в центр города. Но стены в тихом доме так давили. Я натянула куртку и шапку, зашнуровала ботинки и, схватив с тумбочки ключи от дома, вышла во вдвор.
По пути попадались только улыбчивые счастливые люди, которые желали друг другу счастья. Это меня воодушевило, и я ускорила шаг.
Но скоро произошел большой облом: решила срезать, чтобы скорее попасть на площадь и встретить Новый год под бой городских курантов, но один из дворов в эту ночь оказался закрытым. Пришлось возвращаться. Я достала из кармана телефон и посмотрела на экран. До полуночи оставалось всего пятнадцать минут. Я побежала. Зайдя в какой-то узкий переулок, поняла, что заблудилась. Никогда здесь раньше не была. Меня охватила паника.
– Черт! – выкрикнула я нервно, думая, что нахожусь здесь абсолютно одна.
Но когда кто-то закрыл горячими ладонями мои глаза, захотелось кричать еще громче.
– Что за шутки?
Услышав знакомый хрипловатый смех над ухом, я расслабились.
– Каулитц, ты совсем, что ли, так пугать?
Убрала от лица чужие руки и резко развернулась. Том стоял передо мной с широкой искренней улыбкой. Как я была счастлива увидеть знакомое лицо в эту минуту.
– Что тут делаешь?
– То же самое хотел спросить у тебя, Эванс.
– Я заблудилась, ясно? Хотела встретить Новый год на площади.
– Одна?
– Ну не с тобой же, Каулитц, – язвительно ответила я.
– Знаешь, Эванс, судя по времени, встретишь ты его именно со мной.
– Как? А сколько осталось минут?
Том легко схватил меня за капюшон куртки и насмешливо проговорил:
– Пять минут. Эванс, чего ты психуешь? Все равно не успеем.
– Сам ты психуешь. Чего вообще пристал?
Том невозмутимо посмотрел на наручные часы.
– Четыре минуты.
– А ты почему не на даче у Лойда?
– Я не общаюсь с Лойдом вне корпуса, времени нет, контракты, встречи...– ответил он. – Как раз сейчас ехал к своим друзьям, но когда увидел тебя решил остановиться, и вот, немного припозднился.
– Да ты, Каулитц, конкретно опоздал.
– Три минуты. Эванс, у меня в рюкзаке есть бутылка шампанского.
– Поздравляю.
– Спасибо. И еще горькая шоколадка.
– Мне всё равно.
– Ты всегда такая психованная под Новый год?
– Я всегда такая психованная с тобой, потому что ты меня…
– Тише, Эванс! Взаимно. Я тебя тоже обожаю. Осталось две минуты.
Вдалеке послышался смех и громкие голоса. Мы с Томом продолжали стоять вдвоем в темном узком переулке. С черного неба хлопьями сыпал легкий пушистый снег. Парень, вытянув перед собой руку, продолжал смотреть на часы. Некоторое время я молчала, а затем поинтересовалась:
– Ты уверен, что они у тебя правильно идут?
– Одна минута…
И опять – далекий чужой смех, обрывки фраз, обратный отсчет… Внезапно Том раскинул руки в стороны и проговорил:
– Иди ко мне.
Я сделала несмелый шаг к Каулитцу, и парень сразу заключил меня в объятия.
– Идиот, – сказала я, уткнувшись в его холодную куртку.
– С Новым годом, Эванс, – склонив голову, негромко произнес Том мне на ухо.
А я в ответ обняла его еще крепче.
В этот момент небо над нашими головами вспыхнуло ярким пламенем.
– Кто бы мог подумать, что Новый год мы встретим таким образом, да?
– Да.
Хотелось, не переставая, улыбаться.
– А ты знаешь, как Новый год встретишь… – начал тот.
– Не продолжай, – я рассмеялась, всё ещё обнимая его.
– Надеюсь, мы загадали одно желание, – нахально подмигнул мне парень и опять обнял. – А где твои варежки, Эванс?
– Забыла дома.
– Давай я согрею. Ну же, Эванс, быстрей.
Так, под разноцветные залпы, мы простояли, обнявшись, еще несколько минут.
После Том предложил отправиться вместе с ним к его друзьям. Но я отказалась. Тогда Каулитц решил подвезти меня до дома.
Уже возле ворот, он полез в рюкзак.
– Держи, Вик, – протянул он мне два мандарина. – Знаешь, какие сладкие?
– Проверю. Спасибо, что подвёз. Хорошо отпразднуй со своими друзьями.
– Пока, Эванс.
– Пока, Том.
Каулитц отсалютовал мне двумя пальцами и быстро направился к машине. Я вошла в дом и, поднимаясь по лестнице, на ходу начала чистить фрукт.
И в ту же секунду снова сладко запахло мандаринами, праздником и надеждами...