"Неправильный"

  Люк поглаживает мою руку большим пальцем. Приятно. Люблю, когда он так делает. Поворачиваю голову в его сторону и открываю глаза. 
— Софи? 
  Погодите. Мы не у Люка, и он не со мной в постели. Люк сидит у кровати, на нем больничный халат. Я моргаю, и собрав все кусочки воедино, понимаю, что нахожусь в больнице. Помню стычку с Майком, а потом ничего. 
— Софи, как ты себя чувствуешь? — это Люк. Он пытается заглянуть мне в глаза. Я их закрываю. 
— Слишком ярко, — жалуюсь я. — Где я? 
— Ты в Болдуин Мемориал, — говорит Люк и тянется к переключателю на стене, приглушая свет. Мгновение спустя, кровать движется, приводя меня в сидячее положение. 
— Прекрати, ты меня раздражаешь. Я сплю. 
— Ты бодрствуешь и мне нужно проверить твои жизненные показатели. 
— Ты гинеколог. 
— Я могу провести осмотр таза, когда мы закончим, если хочешь, — отвечает Люк. — Открой глаза. 
  Открываю глаза и замечаю, что он измотан. У него пятидневная щетина и покрасневшие глаза. Хотя, больничный халат мне нравится. Я видела его в халате, но не в больничном, а в докторском. 
— Голова болит, — говорю я. 
— Знаю. Следи за моим пальцем, — говорит он, поднимая вверх палец и двигая им слева направо, а затем снизу вверх, пока я следую за ним взглядом. 
— Сколько я спала? — спрашиваю я. 
— Сейчас, утро воскресенья. 
— Я спала всю ночь? 
— Ты была без сознания, а не спала, Софи, — говорит он резко, одевает мне на руку манжету и сжимает ее, снимая с шеи стетоскоп. Кладет его мне на руку и слушает, как воздух выходит из манжеты, смотря на часы. Холод стетоскопа меня раздражает, так что, думаю, я чувствую себя лучше. 
— Почему у меня перевязана лодыжка? — говорю я, глядя на ногу. 
— Она не сломана, простое растяжение, — уверяет Люк. — Когда тебя доставили, мы сделали рентген. 
  В комнату входит медсестра, она двигается так быстро, что ее кроссовки скрипят по линолеуму. 
— Доброе утро, Софи, мы так долго ждали твоего пробуждения. Я Стейси, сегодня, я буду твоей медсестрой. Мне нужно проверить твои показатели. 
— Я уже проверил, — прерывает ее Люк и берет диаграмму у нее из рук, что-то пишет и возвращает обратно. 
  Стейси выглядит потрясенной, и, кажется, хочет возразить, но решает этого не делать. 
— Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится, доктор Миллер. 
— Принесите документы на выписку, пожалуйста. 
  Она останавливается в полу шаге от двери. 
— Думаю, доктор Каллам сначала захочет увидеть пациентку, доктор Миллер. 
— Скажите доктору Каллам, что до следующей недели, пациентку наблюдать буду я. 
  Я смотрю на них и чувствую напряжение, но не понимаю, что происходит. Медсестра молча покидает палату, а Люк снова переключает внимание на меня. 
— Что ты помнишь? 
— Я, э-э…— замолкаю я. Что я помню? — Помню, что ты ушел с вечеринки с Джиной. 
— Правда, Софи? — он разворачивается, идет к окну и около минуты смотрит на дерьмовый вид из моей палаты, затем поворачивается и скрещивает руки на груди. — Как бы ни были увлекательны твои детские предположения, но меня больше интересует то, как ты оказалась без сознания на лестнице своего общежития. 
  Поднимаю руку и тру затылок там, где он вступил в контакт с чем-то – перилами, полом, я не знаю. 
— Он на меня разозлился, — начинаю я, но Люк перебивает меня. 
— Кто разозлился? 
— Мой бывший парень, Майк. Он был в холле, когда я вернулась в общежитие, флиртовал с девушкой из того же здания. Я прервала их и рассказала ей, что он за человек. Он не оценил моего вмешательства. 
— Продолжай, — подталкивает Люк. 
— Я поднималась по лестнице и споткнулась. Вот и все, что я помню. 
— Он прикасался к тебе? — лицо Люка спокойно, но голос его выдает. 
— Нет, — качаю я головой. — Нет. Он был этажом или двумя ниже. Думаю, я споткнулась. Нужно было снять каблуки. 
  Распахивается дверь и входит высокая блондинка, на ней докторский халат, а в руках карта пациента. 
— Доктор Миллер, я слышала, что вы пытаетесь выписать моего пациента, без моего ведома? 
  Люк выглядит так, словно уже сыт по горло этим днем, а ведь солнце еще полностью не взошло. 
— Последний раз, когда я проверял, вы подчинялись мне, доктор Каллам. 
— Это мой пациент, — парирует она. 
— Кристи, — говорит он, предостерегающе. 
— Люк, — отвечает она, похоже, ее не беспокоит его ярость. 
  Далее, у них следует безмолвный спор, о чем – понятия не имею. 
— Софи, как вы себя чувствуете? — спрашивает меня доктор Каллам. 
— Кажется, я в порядке, — отвечаю я. — Я, действительно, хотела бы уйти, — добавляю я, если имею право голоса в этом споре. 
  Доктор Каллам снова переводит взгляд на Люка: 
— Одна неделя, — говорит она, направляясь к двери. 
  
Вскоре после этого, мы уже в машине Люка. Меня выкатили на коляске, от поездки в которой мне было неловко, но оказывается, я довольно сильно подвернула лодыжку, поэтому не уверена, что способна на длительную пешую прогулку. 
— Подожди, куда ты меня везешь? — спрашиваю я, когда становится понятно, что Люк едет не в кампус. Сегодня воскресенье. Я всегда езжу домой по воскресеньям. 
— Везу тебя домой, — отвечает он раздраженно. 
  Предполагаю, что он имеет в виду свой дом, но его поведение не располагает к разговору на эту тему, так что, я откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Открыв глаза, обнаруживаю, что Люк уже припарковался и открывает дверь с моей стороны, помогая мне выйти. Он подхватывает меня на руки, захлопывает дверь и несет меня к лифту. На мне накидка Мемориальной больницы имени Болдуина, она мне не по размеру, и толстовка Люка. 
  Когда Люк принес мне накидку, в которой я поеду домой, я распсиховалась, понимая, что была  в платье Мередит, когда меня привезли. Я спросила Люка вернул ли он платье Мередит, и он сказал, что позвонил ей в ту же секунду, как меня госпитализировали и попросил забрать платье. Очевидно, это был сарказм, но его тон не терпел продолжения разговора. 
  Так что, вот она я, здесь, в больничной накидке. Моя сумка для выходных наверху, оставленная там перед началом благотворительного приема. 
— Я пошлю за твоими вещами, — говорит он, опуская меня на свою кровать. 
  Пошлет за моими вещами? Боже, иногда, он слишком формален. 
— Моя сумка, все еще здесь, со вчерашнего дня, — говорю я, указывая на стул в углу комнаты. — Ты не мог бы ее принести, пожалуйста? — я стягиваю тонкие больничные носки и роюсь в сумке в поисках удобных носков, но безрезультатно. Люк протягивает мне пару своих гигантских носков и  улыбаясь, я их надеваю. Люк самый лучший. Почему, вчера, я была такой эмоциональной сукой? 
  Я должна извиниться, но когда поднимаю взгляд, он уже ушел. 
  Быстро осматриваю сумку. У меня есть чистая одежда, от вида которой я понимаю, что хочу принять душ. Спускаю ноги с края кровати и тяну накидку верх, когда появляется Люк, со стаканом апельсинового сока. 
— Садись, Софи, — говорит он, отдает мне апельсиновый сок и велит его выпить. 
— Я хотела принять душ. 
— Ладно, вместе, — говорит он, снимая мою накидку через голову. Затем снимает нижнюю часть накидки и моет мне волосы. 
— Все тело болит, — жалуюсь я. 
— Можешь принять две таблетки Тайленола, — говорит он, устраивая меня на диване в большой комнате. 
— Две таблетки Тайленола? — издеваюсь я. — Я встречаюсь с врачом и не могу получить хорошие наркотики? 
  Он смотрит на меня странным взглядом и отвечает: 
— Нет. 
   Он заставляет меня что-нибудь съесть, затем появляются Эверли и Дженна с кое-какими вещами из общежития и моим телефоном. Люк говорит, что ему нужно сделать несколько звонков и оставляет нас. 
— Этот мужчина, безумно влюблен в тебя, Софи, — говорит Дженна, и опустившись на диван, рассказывает все, что я пропустила, будучи без сознания. 
  Видимо, я упала с лестницы. Майк позвал на помощь, и Дженна собиралась сесть в машину скорой помощи, когда появился Люк. Он бросил ей ключи от своей машины и сказал встретить их в больнице Болдуина, затем прыгнул в машину скорой помощи, все еще в смокинге с приема, и заставил их поехать в ближайшую больницу, то есть в его. Предполагаю, что команды он раздавал также, как и сегодня утром, доктору Каллам. 
  После их ухода, я включила телефон и увидела сообщения от Люка. Он беспокоился обо мне, удивлялся, куда я ушла. Голосовые сообщения, еще хуже. Он не уходил с мероприятия, он ходил кругами и искал меня. 
  Желая найти Люка, я встаю и медленно иду. В кухне и в кабинете пусто, иду к центральному коридору и зову его. Я знаю, что он не оставил меня здесь, но где он? 
  Он появляется из прихожей, ведущей к трем пустым спальням. 
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, кивком головы указывая в сторону прихожей, откуда он  пришел. 
— Размышляю, — отвечает он и пожимает плечами, держа руки в карманах. Он смотрит мне в глаза и продолжает: — А о чем ты думала? 
— Ах, да. Я хотела извиниться, — дерьмо, а это тяжело. — Понятия не имею, почему решила, что ты ушел с Джиной. С моей стороны, было действительно по-детски, уйти и не отвечать на твои звонки. Прости меня. 
  Он кивает: 
— Ладно. 
— Ладно? 
— Да, ладно. Что-нибудь еще? 
— Нет, — я качаю головой. 
  Люк поднимает меня на руки и несет в кровать отдохнуть. Он лежит рядом со мной и трет мне спину, пока я медленно покачиваюсь. 
  
В понедельник, занятий нет. Университет закрыт на день Мартина Лютера Кинга. Лишний выходной это здорово ‒ не думаю, что смогла бы добраться до кампуса. 
— Сегодня, я иду на занятия, — говорю я, утром во вторник. — А ты идешь на работу. 
— Неужели? — спрашивает он, прислонившись к кухонному островку и потягивая чашку кофе. 
— Да, — я оглядываю его. Он одет для работы, так что, должно быть, он собирается. — Уверена, что у женщин овуляция и они нуждаются в твоих услугах. 
— Думаю, так и есть, — сухо отвечает он. 
— Ты не собираешься спорить со мной по поводу того, что я намерена выйти из квартиры? 
— Нет, я сам отвезу тебя на учебу. 
  Ха, было проще, чем я думала. 
— Ты останешься в кампусе и подождешь, пока я вечером тебя заберу, — пауза. — Понятно? 
— Понятно, большой папочка. 
— Мило. Готова идти? 
  
  Он высаживает меня у дверей здания Хаймера и забирает вечером у библиотеки кампуса. 
  Люк открывает пассажирскую дверь внедорожника и я замираю, уставившись на машину. Это огромный Лэнд Ровер. 
— Ты купил новую машину? — спрашиваю я, забираясь внутрь. Он закрывает дверь и обойдя машину, садится за руль. 
— Да. 
— Это связано с тем, что я должна чувствовать себя тут в большей безопасности, чем в Мерседесе? 
  Он смотрит на меня: 
— Нет, вообще-то. 
— Ты просто решил, что сегодня ‒ идеальный день для покупки нового автомобиля? — спрашиваю я. 
— Мерседес был не практичен. 
  Практичен? Для чего? 
— Ты бережешь его для меня? — поддразниваю я. 
— Ты хочешь водить двухместный автомобиль, Софи? — он выглядит так, словно это его касается. 
— Я шучу, расслабься, — смеюсь я. — Бабушка с дедушкой подарят мне свою старую Хонду на выпускной. Я не смогу оплатить и квартиру и автомобиль. 
— Верно, — он замолкает и заводит машину. — Верно. 
До Риттенхауз Сквер мы едем в тишине, и по приезду, Люк сразу ведет меня на кухню. 
— Миссис Джиггер оставила нам ужин, — говорит он, выдвигая ящик кухонного островка. — Садись, — велит он и ставит передо мной тарелку с лазаньей. 
  Я сажусь на один из стульев. 
— Я устала, — признаю я. 
— Это пройдет, — говорит Люк. Он не садится, а стоит, прислонившись к противоположной стороне островка со своей тарелкой, и смотрит на меня. 
  Он что, собирается просто смотреть как я ем? В последние дни, он такой странный. 
  Звонит телефон и Люк отвечает, пока я доедаю. Звонят с работы и он идет в кабинет, а я ставлю тарелку в посудомоечную машину и иду в его спальню взять свой телефон и поставить на зарядку. Думаю, я оставила его у кровати. Я беру телефон и поворачиваюсь чтобы отнести в комнату с телевизором, но резко останавливаюсь возле пустого шкафа у двери спальни, потому что он больше не пустой. 
  В этой комнате две гардеробные. Пустая, ближе к двери, а вторая, напротив ванной, заполнена вещами Люка. Но теперь, пустая заполнена моими вещами. Я вхожу и оглядываюсь. Это все вещи – из моей комнаты в общежитии. Ими даже шкаф не заполнить, так мало у меня вещей. Но они все здесь. Учебники аккуратно сложены на полке, вероятно, предназначенной для свитеров. Мой скудный гардероб висит на деревянных вешалках, обувь выстроена в ровный ряд под ним. Косметика и принадлежности для ванной на другой полке. 
   Он… переселил меня к себе? Что за чертовы любовные штучки? Кто так делает? Кто-то взял все мои вещи и перевез их к Люку, без моего согласия. Что он тогда сказал? Я пошлю за твоими вещами? Это было предложение переехать к нему? Я так ошеломлена, что не знаю что делать дальше. Я выхожу из спальни, иду по коридору к его кабинету, останавливаюсь в дверном проеме и смотрю на него. Люк закончил разговор и набирает что-то в своем ноутбуке. Он замирает, когда я ничего не говорю. 
— Да? — подталкивает он. 
— Теперь, я живу здесь? — радушно спрашиваю я. — Ключи я тоже получу? Или ты будешь возить меня на занятия и забирать, как ребенка? — боже, все эти поездки. Как, спрашивается, мне добираться из универа каждый день? — Погоди-ка, ты действительно считаешь, что будешь возить меня на учебу? 
— В настоящее время да, я думал именно так, — он закрывает ноутбук и откидывается на спинку кресла. 
— Мы обсудили это, пока я была без сознания? Потому что я не помню, чтобы мы говорили о моем переезде к тебе. 
  Перед тем как ответить, Люк потирает нижнюю губу большим пальцем. 
— С технической точки зрения, я подумал, что моя квартира более подходящее место. 
  С технической точки зрения? Подходящее? Ничто из того, что он говорит, по-моему, не имеет смысла. 
— Почему Джина твой пациент? — спрашиваю я. Если он хочет говорить безумные вещи, то пожалуйста. 
— Она не мой пациент, — говорит он, снова открывая ноутбук. — Больше, им не является. 
— Но была, — говорю я и понимаю, что мой тон далек от нейтрального. 
— Ты же знаешь, что я не могу подтвердить это из-за врачебной тайны, но раз уж ты в курсе и желая прекратить этот разговор, да, она была моей пациенткой. И больше ею не является. 
— Но почему? — я в замешательстве. — Почему она ею была, Люк? 
  Он вздыхает и проводит рукой по лицу. 
— У нас была история, Софи. Я чувствовал себя обязанным помочь ей, но больше не чувствую, — он смотрит на меня. — Этого достаточно? 
  Я не знаю, но честно говоря, я так устала, мне надоел этот спор и о чем бы он ни был, я иду в кровать.