Зэ Стокер
Глава 6. Преследователь.
У меня появился стокер.
«Что такое стокер?» — вопрос принадлежал маме, и следом она послала удивленного ежа.
«Ты не знаешь, что такое стокер?»
«Который одевается в стоке???»
Пришлось найти перевод в интернете.
«А! Сталкер!»
«Что за сталкер?» — теперь удивилась я.
Она же послала страницу из википедии. И определение было такое же. Оказалось, что Стокер и Сталкер — одно лицо. Но в русском языке читается, как пишется. Даже если на английском.
«Так кто тебя преследует?» — осведомилась она.
«Тот парень из Молдовы, помнишь? Я про него рассказывала.»
«А, да, — И это было странно. Она не забыла! Хотя прошло столько время. — А что ему от тебя надо?»
«Не знаю, — ведь если бы я знала, это бы не было так неприятно. — Но он ходит за мной по пятам, на занятиях садится рядом и говорит, как будто мы лучшие друзья.»
«А ты?»
«А я отодвигаюсь, хмыкаю, грублю, не замечаю, но он все равно не уходит.»
«Он же христианин?»
«Да.»
«Наверно, это для него нормально.»
Я промолчала. На самом деле, он действительно приставал ко всем. Но меня преследовал.
Однажды на практике во время работы ко мне подошел профессор.
— Знаешь, ты единственная положила салфетку на пациента, — удовлетворённо заметил он. Я же перевела взгляд на лысую голову с открытым ртом, туловище которой сидело на стоматологическом кресле. Без ног. Поначалу и без зубов. Но тогда оно не был настолько страшным. Когда же в него вставили зуб, мне начали сниться кошмары. Оно стало похоже на вурдалака. Но потом я поняла, что так жить нельзя, и учёба пойдёт коту под хвост, если я буду шугаться своего манекена, и решила, что это вовсе не оно, а она.
— Да. Ее зовут Жандарк, — покосилась я на профессора.
Мне всегда хотелось назвать дочку необычным именем. Но с родителями это не вариант. Они не признали бы в ней внучку. И я применила его сюда.
Профессор не удержался и хохотнул.
— Вот как? — постарался успокоиться, но уголки рта против воли разъезжались в разные стороны, поэтому он обхватил подбородок пальцами, поставив локоть на другую руку, и придал себе серьёзный вид. Но тот не придался. — Ну хорошо. Только имей в виду, что ты лежишь на своей Жандарке.
И тут я спохватилась. Моя грудь действительно распласталась на ее лице и глазах, и я сразу представила, что это настоящий человек. Вот в этом и крылась самая большая проблема. У меня хорошо получалось сидеть на стуле и даже работать во рту. Но совсем не получалось не лежать. А еще я отодвигала ее резиновую губу вниз и прикрепляла булавкой на подбородок.
— Ты и пациенту так делать будешь? — хмыкнул все еще хихикающий профессор.
— Нет, — скривилась я, — пациента можно попросить открыть рот пошире.
Зато запломбированный мной боковой кариес он похвалил. И очень удивился, когда узнал, что я не вытащила зуб наружу, как все, а препарировала внутри. Увидев же, что еще и не задела рядом стоящий моляр, который по его совету специально воткнула, чтобы усложнить задачу, ахнул.
И тут появился Стокер. Он вырос буквально из-под земли, изрядно напугав.
— А ну, покажи-ка, покажи-ка, что ты там сделала? — залез мне под руку, заглядывая в рот Жандарк. — Вау! — выкрикнул на всю аудиторию. — Ребята, идите, посмотрите.
И следом подошли два парня и одна девушка. Каждый по очереди заглядывал в рот манекену и выкрикивал:
— Вау!
А мне от этого стало плохо.
«Покажи его», — попросила мама.
«Нет. Давай я тебе лучше покажу профессора, который будет мой муж. Когда я заберу его от жены.»
И я открыла фейсбук.
«А, это тот, что Гарри Поттер?» — усмехнулась мама розовым слоном.
Но тут я нашла фотографию другого преподавателя. Самого смешного на факультете. Не потому, что тот действительно был смешной, а потому, что идиот. Начинал он свои занятия так: широко размахивая руками, он кричал на весь зал:
— Сегодня мы начинаем нашу лекцию…
Один раз, правда, ошибся и выкрикнул «шоу»! Но то на самом деле больше походило на шоу, где он выступал в качестве карлика-клоуна. Всегда при нем была чашка кофе, и каждые десять минут он останавливался, многозначительно смотрел на нас, делал глоток и продолжал выкрикивать белиберду.
При этом он на цыпочках перебегал от одного края стены к другому, а я не понимала, зачем все еще его слушаю?
«Покажи мне Стокера,» — мама не захотела лицезреть его, и пришлось закрыть страницу учителей.
Найдя фото парня, я зажмурилась. Его взгляд был такой ужасный, как у Ганнибала Лектера. И даже с фотографии он пожирал меня им. Поэтому я посмотрела на него сбоку, прикрыв один глаз, сделала скриншот и отправила маме.
«А он короткий?» — поинтересовалась та.
«Нет! Ты что! Он каланча! — я закрыла его страницу и только после этого спокойно вдохнула. — Он смотрит на меня сверху, как будто с крыши. Мне никогда не приходилось задирать голову так высоко! Когда он стоит рядом, я буквально упираюсь ему в грудь. И та такая треугольная.»
«Что, качок?» — оживилась мама.
«Не, какой качок! Она висит треугольными сосисками. Наверно, он был толстый, а потом похудел», — я скривилась.
Как-то он подошёл ко мне и спросил, на каком языке я постоянно разговариваю по телефону.
— На русском, — ответила я, тщетно пытаясь вспомнить, когда он мог услышать.
— А с кем?
— С мамой, — и это было странно.
— А ты знаешь, что я учился в Молдове? — но тут все стало на места. Он завел любимую и единственную пластинку и навесился над моим столом.
— Да. Ты уже говорил. Несколько раз, — не дала я развить ему тему, отъехав на стуле назад.
«Ну хоть какая-то польза от твоей прибавки веса, — прокомментировала ситуацию мама, — нынешними
килограммами он не заинтересуется.»
Этим она успокоила себя, а мне испортила настроение на весь оставшийся вечер.
Разозлившись, я написала стих.