«Сама в огонь лезешь. А потом орёшь, что сгорела.»
Прошла ещё неделя. После болезни. После слёз. После того, как ты уснула в его объятиях.
Он не трогал тебя. Почти не касался. Только иногда — взгляд. Или прикосновение к пледу, которым тебя укрывал. Или чай с мёдом у кровати.
А ты… ты снова училась смеяться. Снова морщила нос. И даже пару раз… засмеялась над его дебильными шуточками.
— У слизеринцев чёрные мантии, потому что тень совести им подходит больше, чем лицо.
— Дебил, — хмыкала ты.
— Но ты улыбаешься. Всё, я победил.
Он смотрел, как ты смеёшься. И дышал. Только тогда — дышал.
Вечеринка.
Опять подвал Слизерина. День рождения кого-то из старших. Всё пьяное, шумное, свет вертится, как бешеный.
Ты — в платье. Узкое, короткое, дерзкое. Чёрное, с вырезом на спине. Макияж — как вызов. Волосы — распущены. На губах — блеск. В глазах — огонь.
Ты пришла с Пенси и Тео. Блейз уже крутился возле колонны.
А он… Драко был у стены. Опять. Наблюдатель. Всё ещё твой. Но — без прав.
Через час.
Ты уже пьяная.
Очень.
Громко смеёшься. Танцуешь. Под музыку. Под воздух. Под алкоголь.
Кто-то из парней наливает тебе ещё. Ты не отказываешься.
— Бля, детка, ты огонь, — кто-то шепчет в ухо.
Ты смеёшься:
— Ещё скажи, что я горячее, чем драконье пламя.
— У тебя язык, как у змеи, — смеётся он. — Я за такие укусы готов платить золотом.
Ты поворачиваешься и прикладываешь палец к его губам:
— Только не забывай, милый, змеи ядовитые.
И он это видит.
Драко.
Стоит у стены. Сжимает стакан. Костяшки пальцев — белые.
Ты флиртуешь. Танцуешь. Пьёшь. А потом… спотыкаешься.
Падаешь — почти. Кто-то хватает. Помогает встать.
И ты начинаешь смеяться. Пьяно. Дико.
— Я… я в порядке… ха… ну почти…
А потом тебе становится плохо.
Очень.
Ты выходишь из подвала, хватаешься за стену. Кружится всё. Ноги не держат.
— Блядь, — выдыхаешь ты. — Я… чёрт…
И тут — он.
Драко.
— Всё, блядь, хватит. Я предупреждал, — он подхватывает тебя на руки, сжимает. — Ты хочешь себя угробить?
— Драаако… — тянешь ты, обнимая его за шею. — Ты… тёплый…
— Заткнись, — шепчет он. — И держись крепче.
Он несёт тебя. По коридорам. По лестницам. В вашу комнату. Твою. Свою. Уже непонятно, где чья.
В комнате.
Он кладёт тебя на кровать. Снимает туфли. Сбрасывает плед. Пытается укрыть.
А ты… хватаешь его за рубашку.
— Не уходи, — пьяно просишь.
— Тебе плохо. Я принесу воды…
— НЕ. УХОДИ, — тянешь сильнее. — Ты снова исчезнешь. Ты снова оставишь. Ты… не трогай меня! Но и не уходи…
Он садится рядом.
Ты подтягиваешься, и вдруг — прижимаешься к нему, прямо в шею. Целуешь. Горячо. Безумно.
— Я скучала… я… я тебя люблю, блядь… почему ты такой тёплый…?
Он:
— Ты пьяная. Ты завтра всё забудешь.
— НЕ забуду, — ты тянешься, целуешь его в уголок губ, потом ниже. — Я хочу… тебя. Сейчас.
Он хватает тебя за плечи, отстраняет. Глядит в глаза. Его дыхание тяжёлое. Губы дрожат. Ты — красивая. Разбитая. Горячая.
Он шепчет:
— Если я сейчас начну — я не остановлюсь. А ты завтра это возненавидишь.
Ты слабо улыбаешься:
— А если не начнёшь… я умру.
Он:
— Тогда сдохни рядом со мной. Но не сейчас.
И укладывает тебя. Аккуратно. Бережно. Как хрусталь.
Ты засыпаешь, прижавшись к его плечу.
Он не спит. Просто сидит. Смотрит. И охраняет тебя от всех демонов мира. Даже от самого себя.
Утро. Комната в Слизерине.
Ты просыпаешься. Голова раскалывается. Губы сухие. Всё тело будто вата.
Одеяло сбилось. На тебе — его рубашка. Твоя — где-то в углу. Волосы спутаны, макияж — размазан.
Ты резко приподнимаешься.
— Блядь… что?.. Где?..
И тут — замечаешь его.
Он сидит у стены. Заснул, облокотившись на подушку. Лицо усталое. Тени под глазами. Волосы растрёпаны.
Он здесь.
Он не ушёл.
Ты вдыхаешь — медленно. И вспоминаешь:
как танцевала,
как тебя тошнило,
как ты обняла его,
как… целовала.
Как просила остаться.
Сердце сжимается. Глупо. Больно. Стыдно.
— Я же… блядь… — шепчешь ты, закрывая лицо руками.
Он шевелится. Морщится. И открывает глаза.
— Доброе, — хрипло говорит он, глядя на тебя.
Ты — тишина.
Он:
— Жива?
— Пожалуй… — хрипишь ты. — Только стыдно, как будто я публично станцевала на столе голой.
Он усмехается:
— Почти. Но нет. Только орала на бедного Тео и пыталась вылезти в камин, сказав, что ты феникс.
Ты хмыкаешь:
— Убей меня.
Он приближается. Садится рядом. Говорит мягко:
— Не убью. Я… защищу.
Ты замираешь. Смотришь на него. Он — серьёзный. Не флиртует. Не лезет. Просто… смотрит, как на сокровище, которое нашёл и боится снова потерять.
— Прости, — тихо говоришь ты. — За вчера. За всё.
Он качает головой:
— Я должен просить. Не ты. Ты… была пьяной. Раненой. И честной.
Ты:
— Я же просила остаться.
Он:
— И я остался.
Ты вздыхаешь. Медальон всё ещё висит у тебя на шее.
— Я… — ты глотаешь слёзы. — Я всё ещё боюсь. Я не знаю, как…
Он берёт тебя за руку. Легко. Осторожно.
— Тогда не спеши. Но дай мне быть рядом. Хоть так.
Ты:
— А если я сорвусь? Если снова заболит?
Он:
— Тогда я буду держать. Пока не отпустит. Или пока сам не развалюсь нахуй.
Ты смеёшься — сквозь слёзы.
— Ты идиот, Малфой.
Он:
— Твой идиот.
Вы сидите рядом. Не вместе. Но ближе, чем когда-либо.
И где-то внутри — впервые за долгое время — вспыхивает искра. Не боли. А надежды.
Прошло несколько дней.
Вы не вместе. Официально.
Но он каждый день рядом. Где-то рядом.
Иногда дотрагивается до твоей руки. Иногда смотрит, как будто прожигает насквозь.
Иногда — молчит.
Но рядом.
Ты не отталкиваешь. Не целуешь. Не плачешь.
Вы будто живёте в промежутке между "ещё нет" и "уже не".
И это — хуже ада.
Однажды вечером.
Вы остались в общей комнате вдвоём. Пенси ушла с Блейзом, Тео спит.
Ты — на полу. Он — рядом. Вы играете в карты. Просто, как раньше.
Ты смотришь на него и понимаешь — он всё ещё красив. Но измучен. Не спит. Смотрит на тебя, будто боится дышать рядом.
Ты смеёшься над его тупой шуткой. Искренне. И вдруг ловишь себя на мысли:
"Блядь. Я всё ещё его люблю."
Вечеринка в подвале.
Слизерин, Хаффлпаф и несколько старших из Когтеврана.
Музыка орёт, свет тусклый, запах алкоголя и сигарет.
Ты — в тёмно-зелёном платье. Волосы распущены. Макияж — в стиле «я умею убивать взглядом».
Но в этот раз — ты не напиваешься.
Зато Драко…
Драко уже перебрал.
Ты увидела, как он хлопнул рюмку с огневиски, как поржал с Блейзом, как его взгляд — уже немного стеклянный.
А потом — он идёт к тебе.
Уверенный. Но с покачиванием. Красивый. Пьяный. Без тормозов.
Он подходит. Становится рядом.
— Ты сегодня… ахуенная, — говорит хрипло.
Ты:
— Ты пьяный.
Он:
— И всё равно вижу тебя. Всю. Сука… как же ты красивая.
Ты:
— Малфой…
Он берёт тебя за руку. Ласково. Опасно.
— Я скучаю по тебе. Не так, типа "о, скучал". А по-настоящему. По твоему голосу. По твоему дыханию. По твоему "заткнись, Драко". По твоей ноге на моей ноге. По тому, как ты морщишь нос, когда бесишься.
Ты:
— Ты несёшь пьяный бред.
Он приближается.
— А ты скучала?
Ты:
— А ты бы не узнал правду, даже если бы она целовала тебя в лоб.
Он смотрит в глаза.
— Скажи, что ты больше меня не любишь.
Ты молчишь.
Он:
— Вот именно…
И тянется поцеловать.
Ты отворачиваешься. А потом — всё же поворачиваешься обратно и целуешь его сама. Быстро. Жадно. Горько.
Он ахает в твои губы.
— Блядь… — выдыхает. — Солнышко…
— Не называй меня так, — шепчешь ты. — Я ещё не простила.
— Но уже целуешь, — улыбается он.
Ты:
— Ты пьяный, Малфой.
Он:
— Но счастливый, сука.
Ты отталкиваешь его — не злобно. Просто резко.
— Завтра поговорим. Когда ты будешь трезвым. Сейчас — проваливай в кровать, идиот.
Он смеётся, сжимает твою руку:
— Завтра. Обещаю. Я всё скажу.
Утро. Комната.
Ты просыпаешься. Усталая. Растрепанная.
Он — сидит на полу. С трезвым лицом и таким, что сердце ноет.
— Эй, — тихо. — Не притворяйся спящей. Я знаю, ты проснулась.
Ты медленно поворачиваешься.
Он:
— Прости, что полез целоваться. Я вчера был в говно. Но… это не пьяное. Это настоящее.
Ты:
— Говори.
Он подходит ближе. Смотрит прямо в глаза.
— Дай мне шанс. Один. Не обещаю быть идеальным. Но я обещаю любить тебя так, как, блядь, никто не сможет.
Ни один Ричард. Ни один Тео. Ни один.
Ты смотришь. Молчишь.
И вдруг:
— Я… пока не знаю. Но ты близко. Очень.
Он шепчет:
— Тогда я подожду. И буду рядом. Сколько угодно.
Ты:
— Просто не разбей меня ещё раз. Иначе я не встану.
Он:
— А я тебя подниму. Даже с самых ебучих осколков.
( Думаю вам понравится 🫶🏼...)