86
Кира
3 недели спустя
Моя голова была погружена в подушку Сабрины. От неё все еще пахло ею. Я отказывалась её стирать. Мне нужно было что-то от нее, и от нее остался только ее сладкий запах ванили.
Я вдохнула и почувствовала, как мои глаза загорелись. Я чувствовала себя жалкой.
Но я зашла слишком далеко. Почти три месяца без Сабрины, и я медленно теряла себя. С каждым днём становилось хуже. С каждым днём становилось все труднее, пока я больше не знала, как жить.
Я забывала есть. Иногда даже забывала спать. Просто смотрела на стену, потерянная в воспоминаниях моего Ангела.
Я никогда не прекращала поиски. Ни одного дня. Но сколько я ни искала, как далеко ни смотрела, её нигде не было видно.
Как будто её никогда не существовало. Никогда не было здесь. Иногда мне казалось, что все это сон. Мне было интересно, действительно ли она была здесь. Со мной.
Но она была. Я все еще чувствовала её запах. Иногда видела её. Слышала её смех и нежный голос. Она была везде, но все еще отсутствовала.
И я была пуста без нее.
Было ли это тем, что чувствовали мой отец и Исаак?
Весь дом пребывал в отчаянии. Никто толком не разговаривал. Мы все перестали заботиться обо всем остальном. Единственное, о ком мы заботились и о ком думали, была Сабрина.
Мэдди потеряла подругу, которая больше походила на сестру. Для Лены Сабрина была дочерью. Ещё один ребенок, которого нужно баловать и любить. Мои люди чувствовали себя неудачниками.
А я потеряла женщину, которая была моим всем.
Вздохнув, я перекатилась на спину и уставилась в потолок. Сквозь боль я думала о том, что переживала Сабрина.
Ее боль не могла сравниться с моей. Было больно знать, что ей больно. Моя боль не имела значения, а вот её.
Я чувствовала её боль, и этого было достаточно, чтобы сломать меня.
Альберто звонил, но с момента его последнего звонка прошло три недели. Три недели тишины с другой стороны.
Я поняла, что была несколько благодарна за его ежедневный звонок. По крайней мере, я знала, что Сабрина жива. Так вот сейчас, я не знала. Я ничего не знала, и все, что я могла делать, это надеяться.
Но надежда была такой глупой эмоцией. Как я могла надеяться, когда чувствовала себя такой беспомощной и безнадежной? Все это было пресыщенной надеждой.
Вместо надежды я предпочла верить в нашу любовь. Может быть, она была достаточно сильной, чтобы сохранить жизнь Сабрине.
Я знала, что когда найду её, Сабрина уже никогда не будет прежней.
Но я также знала, что когда придет время, я не откажусь от нее. Я бы вылечила её снова, как и раньше. Я научила бы её снова жить, улыбаться, смеяться и снова любить.
Альберто, возможно, подрезал ей крылья, но я собиралась убедиться, что она снова полетит.
***
2 недели спустя
Я стояла на подъездной дорожке и смотрела, как Николай открывает замок, а потом дверь открылась. Я вошла в дом, мои люди последовали за мной.
В доме было тихо, почти пусто. Но женщина в гостиной развеяла ощущение пустого дома.
Она стояла к нам спиной, и, услышав наши шаги, она быстро развернулась, её рука в панике потянулась к груди. Её глаза вспыхнули от страха, и она отступила на несколько шагов, ударившись о стену позади неё.
«Здравствуй, Анна», - начала я, заходя дальше в дом, делая воздух более опасным и смертоносным.
Анна дрожала у стены, все её тело тряслось от ужаса. Сказать, что я была удивлена, что она вернулась, было преуменьшением. Она, должно быть, знала, чего ожидать, как только ступила обратно в Нью-Йорк, но всё же вернулась.
А теперь она приведет нас прямо к Энцо.
«Как поездка?» - спросила я, садясь на диван перед ней. Я села и скрестила лодыжку на противоположном колене, наблюдая за её реакцией, как ястреб.
«Вы… кто… такие…?» - заикалась она, дико оглядывая комнату и моих людей. Она искала выход, но его не было. Не в этот раз.
Однако это не помешало ей попытаться. Она побежала на кухню, и я разочарованно вздохнула.
«У меня нет времени на игру в кошки-мышки, Анна», - крикнула я достаточно громко, чтобы мой голос эхом разнесся по стенам.
Я слышала её крик, и она кричала, чтобы кто-то её отпустил. В отчаянии потерев лицо, я ждала, пока она вернется в гостиную.
Я обернулась и увидела, как Николай тащит её назад, пока она металась. Анна бросилась на землю, пытаясь остановить Николая. Вместо того чтобы остановиться, он просто схватил её за руку, волоча по полу.
«Нет. Отпусти меня! Пожалуйста, не трогай меня, - хныкала она, когда Николай поставил её передо мной.
«Если ты будешь сотрудничать, я не причиню тебе вреда», - стоически ответила я, взглянув на неё взглядом.
Она вздрогнула и отпрянула. Качая головой, она прошептала: «Я ничего не знаю о Сабрине».
Я удивлённо приподняла брови, и из груди вырвался бессердечный смешок. «Откуда ты знаешь, что я здесь ради Сабрины?»
Её глаза расширились, и она закрыла рот. Поздно. Её уже поймали.
«Где твой муж? Скажи мне, где Энцо, и я тебя отпущу, - прорычала я, наклоняясь вперед так, что моё лицо было всего в нескольких дюймах от её лица.
Она несколько раз покачала головой. «Я не знаю. Я правда не знаю. Пожалуйста, я говорю правду.»
«Я действительно ненавижу, когда люди врут», - прохрипела я, прежде чем откинуться назад, давая испуганной женщине немного передышки.
«Я не вру», - умоляла она, её глаза расширились от страха. Она смотрела на моих людей умоляющими глазами, как будто просила кого-то помочь ей.
Но никто не собирался ей помогать. Она была в моей власти «Я знаю, в чем ты участвовала. Каждую деталь. У тебя может быть невинное лицо, но ты далеко не невинна, - прошипела я, и мой голос становился громче с каждым словом.
Энцо вместе с Альберто участвовал в торговле людьми. Что меня удивило, так это то, что я узнала, что его жена тоже была частью этого. Она обучала жертв становиться рабами.
Меня тошнило от мысли, что женщина поступала так с другими. У меня заболело сердце, когда я подумала, что Сабрина могла быть одной из этих жертв.
Её дрожь усилилась, лицо сморщилось, по щекам потекли слезы. Меня это нисколько не смутило. Её страх был бесполезен, и она была беспомощна.
«Начинай говорить!» - проревела я. Её спина выпрямилась, когда она прижалась к стене, съежившись в углу. Когда она ничего не сказала, Николай шагнул вперед и поднял её.
Виктор принёс стул и поставил его передо мной. Она боролась с Николаем, когда он тащил её на стул. Она кричала и плакала, когда Виктор привязывал её тело к стулу, делая её неподвижной и находящейся в нашей власти.
«Пожалуйста, не трогай меня», - хныкала она в ужасе, когда я достала пистолет. «Пожалуйста. Поверь, я ничего не знаю.»
«Я не сделаю тебе больно», - просто ответила я безэмоциональным голосом, как и прежде.
«Помилуй», - взмолилась она, когда я встала, возвышаясь над её гораздо меньшим телом.
«Как я уже сказала, я не причиню тебе вреда», - усмехнулась я над её попыткой умолять. Если бы только она заговорила.
Наклонившись вперед, пока наши лица не приблизились, я продолжила. «Я никогда не причиню боль женщине».
Это была правда. Я бы никогда не причинила боль женщине или даже прикоснулась к ней, пытаясь убить. Я и мои люди работали не так.
Её тело провисло на веревках, и в глазах вспыхнуло облегчение. «Ты не причинишь мне вреда? Ты меня отпустишь? Пожалуйста, я ничего не знаю».
На этот раз я улыбнулась. Холодной бессердечной улыбкой.
Её глаза расширились. Выражение горя на её лице почти рассмешило меня. Как наивно с её стороны. Паника и ужас нарисовали её лицо, когда она дрожала от неуверенности в своей судьбе.
Я ждала.
Секунду. Две. Три. Четыре.
С каждой секундой её паника росла.
Пять. Шесть. Семь. Восемь.
Она беззвучно плакала. Я просто улыбалась, или это была полусадистская улыбка? Наверное.
Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.
Я услышала, как за нами открылась дверь. Она закрылась с треском. Я услышала стук высоких каблуков по твердому полу.
«Мне кто-то звонил?» - сказал злоумышленник мне в спину. Я почувствовала улыбку в голосе злоумышленника.
Я не ответила. Мой пристальный взгляд оставался на Анне. Хотя теперь она смотрела назад. Её и без того широко раскрытые глаза расширились ещё больше.
«Я сказала, что не причиню тебе вреда. Но это не значит, что кто-то другой не сможет, - пробормотала я, чтобы слышала только она.
«Нет, нет, нет», - прошептала она в тревоге, когда я отстранилась, моя спина выпрямилась, когда я встала во весь рост. «Кто ты?» Её голос дрожал, но слова были произнесены достаточно ясно, чтобы все могли их услышать.
«Моё имя не важно».
Слова были сказаны тихо, но в голосе были такие мрачные обещания. Я сделала шаг назад и увидела, как Анна дрожит от страха. Страх наполнил её лицо, и её губы задрожали от усилий сдержать слезы.
Я повернулась и столкнулась с незваным гостем. Уголок моих губ приподнялся в лёгкой улыбке.
Только она могла одеться так для такой работы. Чёрная кожаная куртка. Обтягивающие чёрные кожаные штаны. Красные каблуки. Капюшон куртки закрывал ей голову, скрывая половину лица. Его использовали для маскировки её внешности.
Прошла одна секунда. Другая.
Она подняла руки и стянула капюшон, обнажив лицо. Её лицо было как всегда безупречно, а губы накрашены красным. Только на этот раз она выглядела иначе. Выражение её лица не выражало эмоций.
Светлые волосы спадали ей на спину, когда она смотрела прямо на связанную женщину позади меня.
На её губах расплылась улыбка, хотя в ней не было ничего близкого к приветливой или нежной. Нет, это была садистская улыбка. Хищник, готовый охотиться на свою добычу.
Женщина, стоявшая передо мной, была очень похожа на убийцу.
Нина.
Она работала на меня под прикрытием, но она также была убийцей. Обученной убийцей. Той, которая делала мою грязную работу.
И под грязной работой я имела в виду выпытывать ответы у женщин, которые отказывались сотрудничать.
Она сделала шаг вперед. Другой. Ещё несколько шагов, пока она не прошла мимо меня и не остановилась перед Анной.
«Что тебе нужно знать, так это то, что к тому времени, когда я закончу, ты уже не вспомнишь своё имя. Или разницу между жизнью и смертью, - начала она низким и смертоносным голосом.
Наклонившись вперед, пока их лица не приблизились, а носы почти соприкоснулись, Нина скривила губы. «Я твой худший кошмар, детка. Я то, что ты называешь… смертью».
Это были те самые строки, которые она кормила пленным. Они дрожали от страха и иногда писали в штаны. Реакция, которую она получила от Анны, не отличалась.
Нина хорошо справлялась со своей работой. Лучше, чем большинство. Свою работу она выполняла с энтузиазмом.
В Нине была та же тьма, что и в нас с моими людьми. Она жаждала крови. У неё была потребность убивать.
«Твои инструменты и всё необходимое в сумке у твоих ног», - объявил Виктор, наконец заговорив.
«Спасибо», - ответила она, не отводя взгляда от пленницы.
Покачав головой, я повернула плечи, пытаясь снять напряжение. «Она вся твоя», - пробормотала я, прежде чем повернуться и уйти.
Я вышла из дома, мои люди следовали за мной.
Нина работала одна, так что ей не требовалась помощь.
Николай закрыл дверь, а я прислонилась к стене. «И так?» - спросил Виктор.
Мой ответ был простым. «Ждём.»
Именно это мы и сделали. Мы ждали.
В основном было тихо, но если я прислушивалась, можно было услышать приглушённые крики. Они заполнили наши уши, пока мы стояли у двери. Ей не нужны были часы, чтобы сломать Анну, но, зная Нину, она просто не торопилась и наслаждалась этим. Я могла представить, что там происходит, но через несколько минут перестала думать. Нине нравилось заниматься творчеством. Она всегда удивляла нас, и всё, что она делала, всегда было эффективным. В конце концов, мы получали необходимые ответы, и это всё, что имело значение.
Как мы их получали, значения не имело.
Через три часа, хотя я была удивлена, что Анна продержалась так долго, дверь наконец открылась. Нина вышла, выглядя свежо и удивительно чистой после того, что только что произошло внутри.
Но опять же, Нина была чистым убийцей. Чистой, насколько это возможно для убийцы.
Она остановилась рядом со мной, её лицо было бесстрастным, когда она смотрела прямо перед собой. Её садистская улыбка исчезла и теперь сменилась более удовлетворённой, расслабленной.
Нина сняла чёрные кожаные перчатки. Они определённо были испачканы кровью, но дело в том, что на чёрном не было видно пролитой крови.
Она передала перчатки Фениксу, который стоял рядом с ней, не сводя глаз с рук, пока она рассматривала свои ногти.
«Мне нужен ещё один маникюр», - пробормотала она и цокнула.
Покачав головой, я взглянула на дверь.
Она заметила, где было моё внимание, и вздохнула. «Энцо прячется в Чёрном клубе».
Мои брови вопросительно нахмурились. «MК?»
«Единственный и неповторимый. Они работают на Альберто. Под прикрытием. Неудивительно, что они помогают скрыть Энцо, - с преувеличенным раздражением ответила Нина.
«Анна наконец призналась в этом?» - тихо спросила я.
Нина кивнула. «Мне потребовалось немного больше времени, чтобы сломать её». Она пожала плечами, прежде чем продолжить. «Но независимо от того, сколько времени это отнимает, к тому времени, как я заканчиваю с кем-то, они всегда остаются сломленными».
Это было правдой. Нина хорошо делала то, что делала. Ей нравилось называть себя Смертью. Однако она заслужила это имя.
«Она довольно преданна», - добавила Нина. К сожалению, когда дело дошло до выбора между жизнью и смертью, её преданность вылетела в окно.
«Она жива?» - спросила я, хотя уже знала ответ.
«Ну, она была, когда я уходила… Я подумала, что было бы неплохо позволить ей подумать о своей жизни. Я была в хорошем настроении, ей повезло. Но около двух минут назад она перестала дышать, - сухо ответила Нина, глядя на часы.
Виктор усмехнулся. «Хорошее настроение», - пробормотал он себе под нос.
Нина услышала и послала ему взгляд. «Внезапно я больше не в хорошем настроении. Не испытывай меня, Виктор.»
Она повернулась ко мне и при этом потеряла взгляд. Её лицо всё ещё было холодным, но в глазах был намёк на сочувствие, если она вообще могла что-то почувствовать.
«Насчёт Сабрины, мне очень жаль, - сказала она с сожалением. «Я знаю, что за человек Альберто. Я видела, как он обращается с женщинами в клубах, и не представляю, через что сейчас проходит Сабрина».
Моя грудь сжалась от её слов, и моё тело похолодело. Покачав головой, Нина посмотрела вниз, прежде чем продолжить. «Я также должна извиниться перед ней. За то, что я сказала. Хотя я действительно не имела в виду то, что сказала. Я её проверяла. Чтобы понять, достаточно ли она сильна.»
Виктор покачал головой и фыркнул. Остальные закатили глаза. Нина злобно посмотрела в глаза.
«О, пожалуйста, все вы знаете, что я могла бы сломать её тело пополам, прежде чем она даже успела тронуть меня пальцем», - прошипела она, её гнев был очевиден. «Этого достаточно, чтобы доказать, что я не это имела в виду».
Я закрыла глаза с усталым вздохом. «Ты сможешь извиниться перед ней, когда её найдут».
Когда я открыла глаза, я увидела, что Нина кивает. Когда мы замолчали, она сошла с крыльца. «Если тебе нужна другая помощь - в чём-нибудь - просто позвони», - сказала она, выпрямив спину, с выражением решимости и истинной преданности на лице.
«Надеюсь, ты скоро найдёшь её», - пробормотала Нина, прежде чем уйти. «Она заслуживает большего, чем та жизнь, которую получила».
Я изо всех сил пыталась дышать, моя грудь вздымалась от усилий, чтобы всё контролировать. Я смотрела на отступающую спину Нины и через несколько минут наконец обнаружила, что успокаиваюсь.
Хотя моя кровь всё ещё ревела от потребности убить, я сдерживала ярость под слоями своей кожи.
Я оглянулась на дверь. Мне следовало просто уйти и позволить Фениксу заняться уборкой, но любопытство взяло верх.
Я вернулась в дом и почувствовала запах крови. Я уставилась на женщину, привязанную к стулу. Или то, что осталось от женщины.
Я не чувствовала боли. Ни раскаяния. Никаких эмоций.
Я медленно подошла к ней и остановилась в нескольких футах от неё.
Виктор выругался позади меня. «Да чёрт возьми. Вот это я и называю искусством».
«Творчество в лучшем виде, - тихо добавил Николай. Феникс и Артур усмехнулись.
Я просто смотрела. Её голова безвольно упала на спинку стула, её тело обвисло, кровь лилась вокруг неё.
На правой руке у неё не было всех пальцев. Всех ногтей на левой руке. Её недостающие пальцы лежали на полу в луже крови. У неё не было глаза.
Похоже, он был вырезан самым мучительным и ужасающим образом. Не то чтобы я была удивлена. Другой её глаз безжизненно смотрел прямо перед собой. Свет покинул её. Её лицо было залито кровью; её одежда была пропитана ею.
В воздухе витал запах смерти. Несчастная смерть из-за несчастной ситуации.
Враждующие эмоции бурно пронеслись в моей голове, но я быстро подавила их. Сейчас не время ослабевать перед смертью.
«Феникс. Артур. Наведите порядок, - приказала я, отворачиваясь от безжизненной женщины.
Я покинула дом и глубоко вздохнула, как только вышла на свежий воздух.
Я чувствовала рядом с собой Николая и Виктора. «Что дальше?» - спросил Виктор.
«Чёрный Клуб» - был моим единственным ответом.