Глава 29
- Как он? - раздавшийся голос стал для меня неожиданностью.
Я вздрогнула, подняв голову с кушетки.
Похоже, снова задремала.
В палату вошла, как всегда безупречная, Элеонора. По крайней мере, мне так показалось поначалу.
- Уже лучше. Уснул час назад. - едва слышно ответила я, крепко сжимая руку Дани.
Эти дни были страшными. Безумными. Нереальными. Будто были скопированы с экрана кинотеатра, на котором крутился дурацкий фильм.
Кошмар, в котором я держала на руках Даню, истекающего кровью от пулевого ранения в живот.
Кошмар, в котором какие-то мужчины перестреливались, и вокруг царила бойня.
Кошмар, в котором я не могла проснуться. До сих пор.
А потом часы, когда врачи боролись за жизнь Дани, которые растянулись для меня в один бесконечный ужас.
Белые стены. Белые палаты. Врачи в белых халатах. И мельтешение. Мельтешение. Суета.
Я находилась в подвешенном состоянии до тех самых пор, пока седой мужчина-врач с маской на лице не вышел из закрытых дверей реанимации и не сообщил нам, что Даня будет жить. Что ему повезло и он родился в рубашке. Задержись мы на час дольше и было бы поздно...
С тех самых пор я не отходила от Милохина ни на шаг. Мне казалось, что если я это сделаю, то больше никогда не увижу взгляд разноцветных глаз, направленный на меня.
- Тебе нужно отдохнуть, детка. - мама Дани подошла ближе и положила мне руку на плечо. - Ты не спишь уже третьи сутки.
- Сплю. Иногда, - не согласилась.
- Это не сон, а истязание. С ним уже все более-менее хорошо. Ты же знаешь, что Даня не обрадуется твоему состоянию, когда окончательно придёт в себя. Я тебя сменю, - Элеонора настойчиво сжала предплечье ладонью. - Олег ждёт в машине. Скажи ему, чтобы отвез тебя к нам.
Женщина позволила себе улыбнуться уголком губ, но её взгляд, направленный на сына, оставался такими же печальным.
Стоило вновь посмотреть на впалую линию скул на любимом лице, бледную кожу и потрескавшиеся губы, как в голове набатом забил только один ответ - нет. Я ни за что не покину палату. Буду здесь до тех пор, пока он не придёт в себя окончательно. Пока я не увижу на его лице хотя бы подобие улыбки. Пока не загляну в гетерохромные глаза, которых мне так не хватало.
- Я останусь здесь. - не менее твёрдо заявила, хотя меня уже прилично трясло от усталости, а глаза слипались так, что казалось, прикрой я их дольше, чем на две секунды, и усну мгновенно.
Но стоило кому-то вот так вот попытаться оттащить меня от
Милохина, как я разъяренной кошкой готова была наброситься на незадачливого доброжелателя. Медсестры и врачи сразу уяснили это момент и оставили меня в покое. Больше никто не предпринимал попыток.
- Упрямица, - раздалось мягкое.
Элеонора присела рядом и тяжело вздохнула.
Какое-то время мы провели в полной тишине.
- Оказывается, мой сын не такой уж и балбес. Жизнь себе испортил знатно, конечно. Но вот девушку нашел хорошую.
- Вы же так не считаете. - вырвалось.
- Разве? - усмехнулась женщина и наклонилась, чтобы погладить руку приёмного сына.
- А разве нет?
Я перевела взгляд на статную женщину, которая сейчас вся сгорбилась. Несмотря на макияж, под её глазами залегали темные круги. Лицо будто осунулось, стало выглядеть на свой возраст, обозначив все морщинки, прятавшиеся до этого момента.
- Нет, детка. Всё не так, как кажется. Обычно человек видит лишь обложку, и не все хотят узнать содержание книги. - философски заключила Элеонора. - Ты прости за те слова. Так нужно было. - она грустно улыбнулась, поглаживая ромину руку. - Мужчины, они такие - до последнего не знают, чего хотят от жизни. И всё это до тех пор, пока не загонишь их в жёсткие рамки. Тогда они сразу понимают, нужно ли им то, за что они боролись, или же это было обычное желание пойти наперекор. И неважно чему: родителям, судьбе или же всему миру.
- То есть, вы хотите сказать, что вам всё равно, что я из бедной семьи и...
- Я слукавлю, если скажу, что это не так. Но и плохого своему сыну я тоже не желаю. Как и его избраннице. - впервые она не просто посмотрела на меня, но и тепло улыбнулась. - Не будь упрямой, когда этого не требуется. Или я скажу врачам, чтобы они насильно уложили тебя спать с помощью снотворных. - сурово нахмурила брови мать семейства Милохиных. - Совсем о себе не думаешь.
Не знаю почему, но я рассмеялась. Тихо и с какой-то обреченностью.
Вот и вправду... Жизнь - совсем не то, чем кажется. Да и вообще штука непредсказуемая...
***
- Уже все нормально! Хватит носиться со мной, как с писаной торбой! - возмущался Милохин, завидев вновь протянутую ко рту ложку с кашей. - И дайте мне мяса! Я скоро помру от этих диет, а не от дырки в животе!
- Ешь! Иначе я тебя покусаю, - насупилась, приставляя ложку с вязкой белой массой ко рту этого упрямца.
- Дети, не ссорьтесь, - Элеонора элегантно пила чай из позолоченной кружки, искоса наблюдая за нами, и счастливо улыбалась, считая, что мы оба этого не видим.
- Мам, скажи ей! - запричитал, словно ребенок.
- Я сама тебя сейчас привяжу к стулу, если не будешь слушать эту милую девочку.
- Два изувера в юбках... - обреченно простонал парень и неохотно открыл рот, скривившись.
- Даня. Двадцать три годика. - съехидничала я, сложив губы трубочкой.
Милохин никого не стесняясь, ловко извернулся и чмокнул меня в них, но потом всё же сморщился.
- Дурацкое чувство, - пояснил на мой злобный взгляд.
- Дурацкое - это ты про боль?
- Может быть.
- Вот... Зла на тебя не хватает! - замахнулась ложкой, на что Даня притворно испуганно зажмурился, ожидая удара.
- А где папа? - решил перевести тему больной пациент.
- Всё ещё разгребает последствия. - звонко поставив кружку из-под чая на блюдце, Элеонора встала из-за стола.
За прошедшие два месяца в допросной мы были чаще, чем дома. На этот раз не всё удалось покрыть немереным количеством денег из бюджета семьи Милохиных. А всё потому, что к произошедшему оказались причастны дети не менее известных богатых семей. Стас, к примеру.
И тут уже шла борьба денег. Кто кого переплатит. А отсюда - отделения полиции, суды.
Даня присутствовал почти на всех, несмотря на то, что врачи советовали ему полный покой. Но, видимо, отец, таким образом, решил поберечь сына.
- Прости, мам, - едва слышно произнес Даня, глядя на напряженную, прямую спину матери, - на этот раз я, действительно, хотел начать жизнь с чистого листа.
- Чистый лист открывают только после того, как разберутся с прошлым. Недостаточно просто забыть о том, что было. Ты забудешь, а другие - нет. - сухо отчеканила женщина. И уже более мягко добавила. - Уже как есть. Нужно действовать, отталкиваясь от того, что имеем на данный момент. Но, смею надеяться, что ты извлек из всего этого урок на всю жизнь.
- Не сомневайся, мама...
Когда за Элеонорой закрылась дверь столовой, Даня устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
- Не делай резких движений, а то швы разойдутся. - я заботливо провела рукой по области ранения. Но в ответ получила отнюдь не болезненный взгляд.
Перехватив мою руку, парень жарко заглянул в мои глаза.
- Швы разойдутся, но не потому, что я буду резко двигаться. А потому, что у меня уже крыша едет от того, что я не могу взять и сделать то, чего желаю прямо сейчас. Грёбанная беспомощность!
- И чего же ты желаешь? - прошептала я, облизнув губы, потому что во рту мгновенно пересохло.
- Кого, - исправил. - Тебя!
Милохин склонился к моему лицу. Его дыхание опаляло кожу.
Последний месяц и вправду был невыносимым в этом плане. Дане были противопоказаны любые нагрузки. А засыпая в одной кровати было тяжело удержаться от всего того, что происходит между мужчиной и женщиной.
Но даже ласки уже не спасали. Нас обоих ломало всякий раз, когда мы оставались наедине. Вспыхивающий огонь пожирал так, что, казалось, от нас один пепел останется, как только Данебудут разрешены небольшие нагрузки и лечебная физкультура.
- Твоя мама может вернуться в любую минуту. - почти касаясь своими губами губ Милохина, подняла руки, обхватывая ими шею парня. Запуская руки в порядком отросшие волосы. Сжимая их в ладони.
- Это не наши проблемы. Стыдно тому, кому видно. - по губам Дани пробежала его фирменная ехидная усмешка и он ласково провел языком по моей нижней губе, прежде чем сладко поцеловать.
В такие моменты я не могла до конца поверить, что всё обошлось. Что Милохин чудом остался жив. Что Медведь, друг Дани, всё же вызвал знакомых ментов, как он потом рассказывал, когда мы сидели в допросной. Что среди этих ментов оказался друг Олега Витальевича, который по сути и спас Даню и всех остальных, потому что Милохин-старший выслал вертолёт с ФСБшниками и отрядом быстрого реагирования. Они и оказали первую помощь, истекающему кровью Дракону.
А ведь та бойня могла закончиться смертью для всех нас. Кравцова по рации всё-таки сообщила «своим», что Псу нужна помощь. И если бы не отряд быстрого реагирования...
Смертей было много. Но большинство криминальных личностей сдались по-хорошему.
Я всего этого не знала до недавнего времени, потому что перед моими глазами был только он. Даниил Милохин. И я не могла думать ни о чем другом, кроме как о нём. Молилась каждую секунду, чтобы произошло чудо, и он выжил....
- Опять вспоминаешь весь это ужас? - оторвался от моих губ, почувствовав, что я напряжена, и заключил моё лицо в ладони.
Я нашла в себе силы лишь кивнуть, ощущая, что слёзы стоят горьким комом в горле.
- Я знаю, что не могу изменить прошлое. Я безумно виноват перед тобой. Но вот настоящее и будущее в наших руках, Гаврилина. И я хочу быть вместе с тобой, что бы ни случилось.
А потом он опустился на одно колено, заставив моё сердце испуганной птицей замереть в груди. Я даже дышать перестала, догадываясь, что он произнесет в следующий момент. Но не находя в себе сил поверить в догадку до конца.
- Возможно, время и место не подходящие, но ждать я больше не могу. Сил нет. Хочу, чтобы ты официально вступила со мной в отношения. Чтобы окончательно стала моей. - достав из кармана штанов бархатную фиолетовую коробочку, раскрыл её. В ней покоилось аккуратное колечко с нежным ободком из белоснежных камней, переливающихся в свете софитов. - Ты станешь моей женой, принцесса?
Его разноцветные глаза горели ярким пламенем. И вот так вот, в обычных серых домашних штанах и белой футболке, весь растрепанный, посреди изящно отделанной золотом столовой,
Милохин сделал мне предложение.
И я не смогла ответить ничего, кроме «Да», которое Даня не расслышал, но прочитал по губам, и тут же накрыл их поцелуем, стоило надеть кольцо на мой безымянный пальчик.
***
Я честно пытаюсь спать. Честно! Я не просто сплю. Я и есть сон. Я сон! Черт подери, я сказал, я сон!!!
Мантры хватает на полчаса. Томительных и невыносимых. После чего я лишь сдавленно рычу в подушку, чтобы не разбудить Гаврилину, спящую под боком. Член стоит колом, причиняя чуть ли не адскую боль. И ему похер, что я не особо-то и прикасаюсь к Юле, потому что каждое лишнее движение причиняет боль. Ибо мне достаточно одного лишь запаха сопящей рядом девушки.
Аккуратно вскидываю руку, которой приобнимал принцессу, и накрываю ей глаза. Хочется хныкать, словно я маленький ребенок, которого вот уже месяц как лишили сладкого. Притом при всём, что сладкое всегда на виду! Оно вот оно! Но я просто не могу его взять, - швы разойдутся, и придется ждать ещё дольше.
- Даня? сонно бормочет белокурое создание и поворачивается лицом ко мне. Ты куда убежал? Почему не спишь? приоткрывает глазки и замечает мою позу. Ахает. Тебе больно? Мне принести обезболивающее?
От сна в её глазах и следа не остается. В этой зелени одно сплошное переживание за меня.
Такое искреннее подкупающее. Я подглядываю за ней, а член в это время рвётся из трусов.
И молчу.
Вот что мне ей сказать? Я уже не просто хочу заняться с тобой любовью, а трахать тебя, меняя только позы и локации? Да она же со стыда сгорит на этом же месте! Моя нежная девочка...
Знала бы она, что за мысли меня иногда посещают, наверняка, огрела бы чем-нибудь тяжелым.
- Дань? - прикасается пальчиками к щеке и пытается заглянуть под мою руку. - Что случилось?
Этот нежный голосочек сводит с ума. Она даже усилий не прилагает, а произвдит на меня такой эффект. Да она может крутить мной, как хочет! Даже не представляет, какой властью обладает! Наивное создание...
- Всё хорошо. убираю руку от лица, пытаясь не взвыть от своих личных страданий.
- У тебя такой тон, будто смех сквозь слёзы. хмурит свои бровки. Давай уже, признавайся. Не нужно строить из себя героя.
- Гаврилина, ложись спать, а, горестно тяну я. Не ищи приключений на свою аппетитную попку.
Она вскилывает брови. На её лице, освешенном тусклым светом Луны, мелькает понимание.
Странно, что она так быстро догадалась. Это наводит на кое-какие мысли, что, возможно, она и сама мучается не хуже меня? Я раньше не имел дел с девственницами, но где-то слышал, что у них тоже голодняк появляется после первого раза.
Юля присаживается на кровати, подогнув под себя ножки. Эти аппетитные ножки, в одних только шелковых коротких пижамных шортиках, мать его! И добивает нокаутом, когда прикусывает губу.
Всё, это фиаско! Я подохну героической смертью... Но больше ни за что не спущу своего полкана, как в наш первый раз. То что она тогда пережила - лишилась девственности таким диким образом из-за меня, я себе не прощу никогда. Да и если подумать, после того раза у нас и не было больше... Как-то не до этого было.
И вот. Приехали, что называется. Станция: «Умираю от возбуждения». Выходите из вагона. Не стесняйтесь. Любуйтесь красотами. Только ничего тут не трогайте, ага.
Ты...
Она не успевает закончить, как я её перебиваю:
- Да, но это не проблема. Просто дай мне время, и я успокоюсь. Только, не трогай меня и не смотри вот... так! - нотки отчаяния всё же проскальзывают в моем голосе.
- А если я не могу тебя не трогать и смотреть вот так?
О, нет. Я знаю этот блеск в её глазах. Эту решимость.
- Тогда будет повторение того, что было в ванной! - срываюсь я на тихий рык.
- И что? она хлопает длинными черными ресницами и смотрит недоумевающе.
- Ты серьезно? хочу подскочить, но вовремя вспоминаю про швы.
- Да, первый раз у нас вышел... Ну, мягко скажем поспешным. Но это не значит, что ты должен теперь сторониться меня! Может я... Я тоже хочу тебя! - выпаливает она. -И мне также тяжело! Особенно, видеть, что ты всеми способами избегаешь этого между нами. и, как результат, мгновенно краснеет, отводя глаза.
Я пялюсь на Гаврилину, пребывая в смешанных чувствах. Мне дико приятны её слова, но и
сделать то, что хочется, я тоже не смогу. А произнести Юле: «давай попробуем позу шестьдесят девять», у меня язык не повернется. Да и вряд ли
Гаврилина знает, что это за поза! Она ведь девственница! Была...
Вздыхаю. Беру эмоции под контроль и тянусь к ней, оглаживая рукой личико принцессы. Пытаясь передать всю ту нежность, что живет во мне. Помимо необузданной страсти обладать ей.
- Я сожалею о твоём первом разе, моя девочка. И хочу сделать всё правильно. На этот раз.
- Даня, между нами итак всё правильно. Забудь ты уже об этом!
Она всем телом наклоняется мне навстречу. И перед глазами мелькает её охерительная грудь, выглядывающая из-под шелковой маечки. Соски проглядываются через ткань, и мне хочется сжать полушарие в ладони.
Я с силой тру лицо ладонями и резко выдыхаю.
- Ты не просто мой соблазн, Гаврилина! Ты - моё проклятье! Пожизненное и любимое! - выдыхаю я.
И целую свою девочку. Она охает от неожиданности и льнет всем телом. Осторожно, без резких движений.
А потом происходит отвал всего. Ручка принцессы скользит вдоль обнаженного торса к штанам. И неловкие, слегка дрожащие пальчики ныряют под резинку.
- Блять, сцепливаю зубы. Юля, ты что творишь, ненормальная женщина!
- Твоя женщина. - выдыхает мне в губы. Взгляд у принцессы затуманенный. - Хочу сделать тебе приятно. Я читала...
Она не заканчивает фразу, подкрепляя её действиями.
Пальчики осторожно ложатся на головку и обхватывают её. Я со стоном блаженства запрокидываю голову назад.
- Я что-то сделала не так? она опасливо отдергивает руку, но я перехватываю ладошку и кладу обратно на каменный член.
- Всё так. Даже... лучше, чем так. хриплю.
Она хихикает. Воодушевившись моим ответом и реакцией, вновь обхватывает ствол. Увереннее скользит по нему. И, хотя движения выходят неумелыми, я готов кончить хоть сейчас. Я на грани. Наркоман, получивший, наконец, свою дозу.
Но тут её рука пропадает. Я в панике открываю глаза, чтобы увидеть красные щечки и бездонную синеву, вопросительно смотрящую на меня.
- Ляг, пожалуйста. И не смотри.
- Юля? - выгибаю бровь.
- Я же попросила! - психует она и давит мне на грудную клетку, в попытке уложить на лопатки.
И я сдаюсь. Но не понимаю, что ей нужно.
Ровно до тех пор, пока она не стягивает с меня сначала штаны, а потом и трусы.
Сердце тарахтит в груди, а возбуждение шарашит по нервам. Я на таком пределе, что сам не осознаю, что говорю:
- Избегаю... Да знала бы ты, как я хочу насадить тебя на себя, всё же избегаю слово «трахнуть», чтобы не травмировать нежные ушки своей девочки, каждый раз, как вижу тебя, как чувствую твой запах...
Она загадочно молчит, и я уже хочу приподняться, чтобы посмотреть на Гаврилину, но она смущенно вопит:
- Нет! Не шевелись! Обещай мне.
- Не могу.
- Даня!
- Ладно, я постараюсь. откровенно вру.
Что бы я упустил это возбуждающее зрелище? Да ни за что! Будь я проклят!
Ещё около полминуты ничего не происходит, и у меня закрадывается подозрение, что принцесса меня откровенно и наглым образом разглядывает. Хочу подглядеть одним глазком, но тут ощущаю дыхание на своём члене. Замираю. А после и влажное прикосновение язычка.
Он скользит по стволу, словно по леденцу. Её губы осторожно обхватывают головку, и причмокивают.
Я даже и не подозревал, как же это охуенно, когда тебе делает минет любимая женщина. От простого движения я чуть на небеса не улетел...
Я всё же не сдерживаюсь и незаметно наблюдаю за Гаврилиной. Она вся красная, как помидорчик, но крепко держит в ладошке мой член у основания и смотрит на него взглядом «А что делать дальше»?
Мне одновременно хочется и смеяться от её такого невинного вида и рыдать, как девчонка, потому что она прекратила.
- Я правильно делаю? раздаётся её тихий шепот. Тебе... приятно?
- Поверь мне, Юлечка, что бы ты сейчас не сделала, я кончу просто от происходящего. произношу на одном вдохе. Но не советую останавливаться. Иначе я перехвачу инициативу...
Не знаю, испугалась она моей фразы или просто включила режим своего излюбленного упрямства, но мой жаждущий её ласк член вновь оказался в горячем влажном ротике.
Кайф. Какой кайф. Это просто крышеснос! Я готов весь мир к её ногам сложить. Просто за то, что она захотела сделать это. Сама. Мне. Тому, кто и пальца ноги её не достоин!
Сексуальные причмокивающие звуки, сопровождаемые облизыванием языка. Поступательные движения. И я на пике. На грани. Белокурая головка между моих ног сносит крышу. Хватает какой-то минуты, я едва успеваю с громким рыком оргазма выйти, чтобы не ошарашить свою девочку бурным излиянием прямо в ротик.
С неё итак хватит на первый раз.
Но бля, я не ожидал увидеть довольный и порочный взгляд на её нежном ангельскомпорочный взгляд на её нежном ангельском личике. Похоже, что я сорвал тот самый джекпот, в котором мне досталась девушка, готовая ради меня идти на любые порочные эксперименты.
И пусть она вдарит мне чем-нибудь, если я не прав - она, как и я, кайфует от того, что делает хорошо своей половинке.
- Иди сюда. вытерев последствия оргазма, протягиваю к ней руки.
Она, так и не смотря мне в глаза, повинуется. Вытягивается вдоль моего тела, и я впечатываю её в себя, забывая о швах и обо всём на свете. Запечатляя на губах Гаврилиной долгий страстный поцелуй.
- Ты что, я же... Только что ласкала...
- Даня! - пищит, смущенная донельзя. И пытается выбраться.
Я отпускаю её, чтобы ненароком не разошлись швы. Итак испытал их на прочность только что.
- Ты просто! Аргх! - пыхтит.
- Привыкнешь. - хмыкаю.
- Да как можно привыкнуть к таким пошлостям?
- Значит, как делать эти пошлости, так ты не против. а как говорить...
- Замолчи или я за себя не ручаюсь! - она закрывает лицо ладонями и машет головой из стороны в сторону, как маленькая девочка.
Я хрипло смеюсь и тяну её за руку на себя. Она вяло сопротивляется спасибо ранению. Иначе тут была бы настоящая война.
- Что ты делаешь?! - непонимающе округляет глаза, когда я усаживаю её поверх себя и сползаю прямиком между её ножек.
- Благодарю свою принцессу за охеренную ласку. Ту, что могла мне только в мечтах привидеться.
Юля смотрит на меня сверху вниз, а я стягиваю шортики.
- М-может не надо? Я и так... потерплю... - пытается убежать, но я ловлю её взгляд.
- Нет. Ещё бы ты не терпела! Ты - моё сокровище. твердый взгляд в глаза. И если бы я знал, что ты, как и я мучаешься, я бы ни одного дня не упустил. Доставлял бы тебе удовольствие раз за разом, чтобы эти сладкие ножки дрожали и не могли стоять.
- Что ты такое говоришь, дурак. Да еще и в такой позе. - лепечет она, но помогает снять с неё и шортики и трусики. Это слишком смущает! шепчет. Такая унизительная поза...
- Блять, да я сдохнуть готов от того, насколько ты тут прекрасна, а она говорит об унижении! недовольно рычу я.
И вместо тысячи слов, приникаю языком к девичьему клитору. Гаврилина вздрагивает. Охает. Движение языка по влажному лону И она пытается отпрыгнуть. Едва успеваю удержать за бедра.
- Нет, так дело не пойдёт. цокаю, и настойчиво перекладываю Юлю на спину. Расслабься. мой голос рокочет, обволакивает, когда смотрю на неё. Чувствую, как напряжение уходит из её мышц. Вот так. оглаживаю ножки, помогая возбудиться ещё больше. - Тебе же нравилось делать мне приятно? Вот и мне тоже в кайф пробовать свою девочку на вкус.
Укладываюсь на опорную руку, а второй обхватываю Юлю за бедро. И начинаю вторую попытку. Языком кружу вокруг клитора, наблюдая за реакцией принцессы. И чуть ли не урчу от удовольствия, видя, как она сжимает в ладонях простынь. Как запрокидывает голову назад, прикусывает губу, и как стон всё же срывается с её губ.
Первый. Второй. Третий. А потом уже и не счесть сколько. Она шумно дышит. Вскрикивает от каждого движения языка. Всё её тело напряжено, как струна. И я добавляю средний палец к ласкам, проникая им в истекающее лоно.
Юля распахивает свои красивые зелёные глаза и громко кричит. Зелёный омут покрывается Дымкой удовольствия. Ощущаю, как сокращается влагалище от накатившего оргазма. И слизываю сладкий сок, текущий изнутри.
Да. Как и думал. Сладкая! Моя сладкая девочка.