11
Два месяца спустя
Теперь я плакала каждый раз, когда смотрела в зеркало. Даже когда не хотела в него смотреть, но проходила мимо и невольно краем глаза ловила в нем свое отражение. Взгляд цеплялся за неровные бугры ожога — и слезы сами собой текли по щекам.
Невыносимо.
Я так и не смогла привыкнуть к своей новой внешности. Принять себя такую. Изуродованную.
Когда целители фейри пытались свести шрамы с моего лица — хотя бы как-то исправить то, что со мной случилось, Ким Тэхен сказал одну вещь. Он сказал: «Тебе еще повезло». В каком-то роде владыка фейри был прав. От взрыва магической бомбы харибу снесло башку, и кислота фонтаном брызнула во все стороны. Если бы в последний момент я не прикрыла рукой глаза, последствия были бы еще более чудовищными. Я могла лишиться зрения. К счастью, я по-прежнему видела этот мир. К несчастью, вся моя правая щека, от скулы до подбородка, и рука, которой я закрылась от кислоты, бугрились безобразными красноватыми рубцами.
Я приказала слугам завешать все зеркала в доме тканью, а потом и вовсе спрятать их среди пыльного хлама на чердаке. Но даже когда зеркала пропали из поля видимости, рядом осталось море других отражающих поверхностей — оконные стекла, столовое серебро, гладкие металлические подносы, на которых мне в постель приносили завтрак. Они не давали забыть о моем уродстве.
Успокоение приходило лишь во сне. Поэтому я почти не покидала кровать. Сон был моим спасением. Я сбегала в него от ужасной реальности, от чужих неловких взглядов, от шепотков за спиной, от собственных гнетущих мыслей.
Если бы я не бросила в хариба тот камень…
Если бы не сбежала от Чонгука…
Если бы в стойбище кочевников тано нашлись хорошие целители…
Но дикари спасали мою жизнь, а не красоту. Домой меня доставили слишком поздно, когда ничего исправить было уже нельзя.
Закопавшись в гнездо из подушек и одеял, я нервно крутила кольцо на мизинце.
Договор о союзе между Аталанской империей и народом красной долины был подписан. Но какой ценой! Стоило ли оно того? Что мне принесла эта победа?
Ее величество вручила мне медаль. Золотая безделушка теперь пылилась в одной из деревянных шкатулок с украшениями. Я даже не помнила, в какой именно. Бросила ее куда-то и больше не брала в руки.
Медалью императрица не ограничилась. За мои заслуги она осыпала меня золотом и драгоценностями. Вот только никакое золото мира не могло вернуть мне погубленную красоту. И никакие драгоценности больше не могли меня украсить.
На словах я пользовалась почетом и уважением, а на деле превратилась в самого настоящего изгоя. Друзья испарились, словно туман на рассвете. Валонсо ни разу не навестил меня ни дома, ни в городской лечебнице. Подозреваю, ему было стыдно смотреть мне в глаза, ведь, спрятавшись за моей спиной, он не получил ни одного ожога.
Неловко рядом со мной было не только ему. Если на востоке империи, где постоянно висела угроза орочьих набегов, люди привыкли видеть вокруг себя шрамы и увечья, то в спокойной нарядной столице царил культ красоты и совершенства.
Со своим испорченным лицом я больше не вписывалась в уютный мирок, созданный для себя местным обществом. Глядя на мои рубцы, эти обрюзгшие, ленивые вельможи вспоминали о том, о чем им не хотелось думать: жизнь не безопасна, их сытое благополучие в любой момент может треснуть, как стекло, оно не прочнее бокалов шампанского в их руках и столь же зыбко, как звуки вальса, под которые они танцуют на балу.
Своим видом я нарушала беспечное течение чужих мыслей, вносила в них холодок тревоги, зябкий сквознячок смутного беспокойства. Напоминала, что жизнь не только яркая сказка — в ней есть место страшным, трагическим случаям.
Замечая меня, придворные дамы отводили взгляды. Иные смотрели с унизительной смесью жалости и брезгливости. Стоило отойти на несколько шагов, и за спиной поднимался гул шепотков. Понимать, что твою внешность обсуждают, было неприятно.
В конечном счете я сбежала от всех этих взглядов и шепотков под прикрытие четырех стен, тем более ее величество Дженни не спешила давать мне новые задания, будто… будто, несмотря на свои пышные благодарственные речи и дарованную золотую медаль, списала меня со счетов.
Неожиданно я оказалась совершенно одна, никому не нужная, выброшенная за борт столичной жизни, словно бесполезный хлам.
Я столько лет шла к своей цели, так долго и с таким трудом добивалась признания, обрастала связями. И вдруг обнаружила, что все в моей жизни — иллюзия, мыльный пузырь.
Из всех моих друзей меня не бросил один только Ким Тэхен.
* * *
Этим утром впервые за месяц я покинула свое убежище и вышла на свежий воздух, но лишь для того, чтобы торопливо спуститься с крыльца и нырнуть в карету. Ее величество требовала немедленно явиться во дворец, даже отправила за мной экипаж.
Всю дорогу я гадала, зачем ей понадобилась. Неужели у нее для меня поручение? А может, она, как и грозилась когда-то, решила сослать меня в Восточную цитадель, чтобы своим уродством я никому не мозолила глаза? Такая возможность меня больше не пугала. Иногда я даже подумывала самой вызваться туда на службу. В приграничных землях шрамы не редкость, обожженными лицами никого не удивишь — на меня хотя бы перестанут показывать пальцем.
Ее величество Дженни Заклинательница встретила меня не в зале для приема гостей, а в рабочем кабинете, что было великой честью. Восседая за столом из красного дуба, она сдержанно улыбнулась и протянула мне некий документ, скрепленный ее личной печатью.
— Вы отправляете меня в Восточную цитадель, ваше величество? — спросила я, окинув равнодушным взглядом еще не успевшие обсохнуть чернила.
— Читай внимательнее, лаира Лалиса, — прищурилась госпожа. — Впервые за всю историю человечества эльфы изъявили желание заключить с людьми политический союз. Тебе выпала честь представлять империю на грядущих переговорах.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить то, что услышала, а в следующую секунду бумага с красной сургучной печатью едва не выпала из моей руки, ибо ее величество добавила:
— Собирай вещи. Сразу после обеда наша делегация выдвигается в Эвенделл.
Что?
В Эвенделл?
К Чонгуку?
Дыхание перехватило. Рубцы на щеке заныли, хотя уже давно не тревожили меня болью. Я оглохла от грохота собственного пульса.
Нет-нет-нет!
Не хочу!
Пальцы невольно коснулись натянувшихся шрамов.
Мысль о том, что Чонгук увидит мои ожоги отчего-то ужаснула меня.
Все внутри восстало против такого исхода. Я стыдилась своих изъянов. Ничего не могла с собой поделать.
— Прошу, ваше величество, поручите это задание кому-нибудь другому.
Я не подхожу для него.
Безотчетно я попятилась к двери. Хотелось сбежать, укрыться в самой темной норе, забиться в самую узкую глубокую щель, где никто и никогда не увидит меня такую.
— Глупости.
Деревянные ножки стула заскрежетали по полу. Императрица поднялась на ноги и уперлась ладонями в стол.
— Тем более король Эвенделла, Его Величество Чон Чонгук, отчего-то требует, чтобы послом от нас назначили именно тебя, лаиру Лалису дей Манобан. Разве я могу ему отказать?
Король?
Я судорожно втянула ноздрями воздух и не смогла его выпустить.
Обожженную щеку дернуло. Сердце едва не выпрыгнуло из груди.
Я не ослышалась? Как зовут владыку Эвенделла? Чон Чонгук? Чонгук? Он больше не принц — король?
— Так и быть, я не стану спрашивать, откуда его лесное владычество тебя знает, — императрица прищурилась, словно пыталась взглядом проникнуть мне в голову и прочитать мои мысли. — Но надеюсь, ты понимаешь, насколько исключительный шанс нам выпал. Нельзя упустить возможность подружиться с эльфами.
Раздался тихий шорох. Ее Величество вышла из-за стола.
«Король! Он теперь король, — кипел мой разум. — Король!»
— В это неспокойное время, — продолжала госпожа, — когда легионы орков топчутся на пороге нашего дома, еще один союзник нам жизненно необходим. Это не только военная помощь, но и новые рынки сбыта, обмен знаниями и магическими артефактами.
Слова императрицы едва пробивались сквозь бешеный грохот крови в моих ушах. Взволнованная, я с трудом улавливала смысл ее речи. Меня будто полностью, по самую макушку, завернули в кокон из ваты, что приглушал любые звуки. Ледяное оцепенение сковало не только мое тело, но и сознание.
— Ты побледнела, лаира. В чем дело? Встреча с владыкой тебя пугает?
Мои глаза забегали. Что ответить?
— Я не уверена, что готова…
Холодные пальцы госпожи Дженни коснулись моего подбородка, заставив наши взгляды встретиться. Я проглотила окончание фразы и мгновенно забыла, что хотела сказать. Порыв ветра из распахнутого окна растрепал волосы моей собеседницы. Красные, они взметнулись, подобно огню, напомнив мне костры в лагере тано.
— Кажется, я догадываюсь, о чем ты думаешь, — вкрадчивым голосом произнесла императрица, и я напряглась всем телом.
Догадывается?
О нет. Это невозможно! Никто не знает, что это Чонгук похитил меня из стойбища кочевников три месяца назад, сорвав первые переговоры. Никому не известно, что мы знакомы, что меня и нового правителя Эвенделла кое-что связывает. Чтобы понять, почему я сейчас в такой панике, надо уметь читать мысли.
— Прекрасные белокожие эльфы с идеальными лицами, а среди них ты… — Длинные ногти слегка царапнули мои шрамы. — Такая несовершенная. Переживаешь о том, как будешь чувствовать себя в этой цветочной клумбе, среди первых красавиц мира? Стыдишься себя? Боишься вылезти из своей норы, в которую забилась после ранения? Довольно уже страдать. Пора взять себя в руки и жить дальше. Выше голову. — Она приподняла мой подбородок. — Ты должна гордиться шрамами, полученными в бою.
От сердца отлегло. Ее величество истолковала мои эмоции неправильно, и я, разумеется, не стала ее разубеждать. Пусть думает, что к эльфам я не хочу ехать из-за своих комплексов. На самом же деле меня страшила встреча с Чонгуком. Его реакция на мой побег. Его нездоровая одержимость мной. Безграничная власть, которую он неожиданно получил.
Что, если эльф зол на меня и жаждет мести? Или собирается использовать свой новый статус, чтобы затащить меня в постель? Королям не отказывают. Одно слово — и меня подарят ему, как игрушку, как бесправную рабыню. Ради союза с древними Дженни пойдет на все, кого угодно принесет в жертву. Меня уж точно не пожалеет.
А впрочем, будет ли нужна Чонгуку такая истинная? Может, он посмотрит на мое испорченное лицо и сразу же ко мне охладеет?
Радует меня подобный исход или печалит? Странно, но я не могла понять. Не получалось разобраться в собственных чувствах.
При мысли, что Чонгук снова попытается лишить меня свободы, насильно посадив в золотую клетку, в груди становилось тесно и жарко от гнева. Но гнев превращался в боль, когда я представляла, как при виде моего ожога губы новоиспеченного короля кривятся от отвращения, а в глазах отражается брезгливость.
Похоже, меня пугал и тот, и другой вариант развития событий.
Если бы можно было отказаться от поездки, я, вне всяких сомнений, пошла бы на поводу у своего малодушия.
— Пока будешь собираться в дорогу, порассуждай вот над чем, — ее величество обходила меня по кругу. Ее длинное платье шуршало, словно было пошито из сухих осенних листьев. В воздухе клубился аромат ее лимонных духов. — Эльфийские целители самые лучшие, а в Великом лесу растут лечебные травы с совершенно удивительными свойствами. — Кончиком пальца она осторожно обвела безобразный рельеф рубцов на моей щеке. — Ни люди, ни фейри не нашли, как помочь твоей беде, лаира Лалиса. Но древний народ гораздо искуснее в лекарском деле, чем все мы вместе взятые. Только представь, какой полезной для тебя может оказаться эта поездка, особенно если союз между нашими государствами будет заключен. Не хочешь постараться ради общего блага — постарайся ради самой себя.
Императрица Аталана умела убеждать. Она всегда знала, какие струны чужой души затронуть, чтобы добиться желаемого. Не раз и не два я наблюдала, как она дергает за ниточки — и владыка Ким Тэхен послушной марионеткой пляшет под ее дудку. Теперь тот же самый трюк ее величество проделывала со мной. Подобно музыкантувиртуозу, она умело играла на моих слабостях.
Зерно надежды, что госпожа заронила во мне, пустило корни, начало стремительно прорастать, завладевая всеми моими мыслями.
Что, если эльфийские целители вернут мне меня? Неужели я смогу смотреть в зеркало без слез?
Я чувствовала, как крепнет мое желание отправиться в Эвенделл и добиться союза с древним народом.
И все же сердце сжимали коготки страха.
Как встретит меня Чонгук?
Что ждет меня в эльфийских землях?